"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Страница 1289

Особенно легко он читается на мордах их молодняка.

Ну да, молодые — самые отмороженные, как правило. Не слишком изощренные за недостатком опыта, но безжалостные до полного беспредела. Могу представить как именно эти юные зверьки над «белыми» девчушками глумились. Играй гормон — война все спишет…

Но не свезло вам нынче, юноши! Не в этот раз, котятки. Не пролезло. Не списала… Война она такая — сучка непредсказуемая. Сейчас — ты, а через миг — уже тебя! Только поздно вам об этом задумываться, да и ни к чему уже сие знание. Не пригодится. Зачем на пороге небытия головы мирской ерундой забивать? О вечности размышляйте. До нее совсем недолго осталось. Полшажочка…

Впрочем и мне ни к чему все это. Какая разница — кто и как резвился? Карать мы их — без измерения индивидуальной глубины грехов будем. Оптом. Но прежде клиентов допросить надо. Тщательно и вдумчиво. Для выявления особей, которые впоследствии еще могут быть полезными. Такие экземпляры — еще поживут какое-то время. Но плохо и больно.

Ну а вопросов у нас множество. Кто такие? Откуда? Количество? Здесь и там. Местонахождение портала и его владельца. Текущая обстановка с обратной стороны. И многое другое.

Так что, чумазые — сейчас мы с вами будем играть в партизан и гестапо. Согласен — не самая веселая игра. Потная и грязная. Вам уж точно не по кайфу будет! Мне и самому она не нравится, но есть такое слово: «надо». Кого бы из наших к этому делу приспособить? Если желающих поманьячить не найдется — самому ведь придется. Надеюсь, хоть Валек в помощи не откажет. Да еще шериф, возможно посодействует — ему, как-никак, подобные злодейства по профилю положены.

— Кто старший? Может быть ты, падаль скотская? — почти вплотную приблизившись к пленным упырям, спрашиваю ближайшего ко мне персонажа. На русском. Не расчитывая на понимание, а просто от желания услышать голос врага и немного «подзавестись». А то стоят такие скромняги — просто материнскую жалость, всем своим видом вызывают. Животные!

— Чего молчим, уроды?

…А в ответ тишина. Ни один сучок даже глазенок от земли не кажет!

Не разумеете? Да и ладно! ОК. Сейчас на международном и без меня любознательные вопрошальщики найдутся. Пытливые умы — так сказать.

А мне на операцию надо. Рану зашивать. Я вообще, больной. Сейчас вон Мастифу процедуру поручу и удалюсь с чистой совестью.

Подскакивает со свежей инфой Тар, успевший по-быстрому пообщаться со своими здешними соплеменниками. Дергая щекой и бровью и энергично жестикулируя, начинает торопливо говорить. Проняло моего приятеля не по-детски — так, что еле успеваю понимать…

— Который? Вон тот? — перебиваю впечатленного парнягу на середине его очень эмоционального рассказа.

Бешено сверкнув глазами, союзник кивает.

Почти дружелюбно, задорно подмигиваю герою повествования.

…Освобожденные местные утверждают, что одним из главных у захватчиков — был именно этот, внешне неприметный и блеклый, сухонький старикан с лицом древней мумии. Сейчас, абсолютно ничем не выделяясь из группы пленников — дедок стоит среди своих нукеров и смотрит «в никуда», ничего не выражающими белесыми подвыцветшими глазками. Не моргая и не шелохнув всклокоченной бороденкой. Он похож на дневного филина. Разбуженного и тупого спросонья.

Вождь нугари уже спокойнее заканчивает свой рассказ.

…Этот старый сморчок лютовал и измывался над девушками похлеще иных, молодых-голодных. Изгалялся немыслимо. Видать не получалось у него по-нормальному — вот и возбуждался, как умел. Или злость за своё мужское бессилие на них срывал. Соски́ сигаретами прижигал, о лица окурки тушил — и это я еще самые лайтовые стариковские шалости озвучиваю, без совсем уж ублюдских подробностей…

— Ты кто, пёс? Чьих будешь? — еще шире улыбаюсь ему. «Влюбленным Чикатилой». Очень неторопливо достаю «вишню» и медленно, давая вдоволь налюбоваться хищным и голодным сверканием лезвия в отблесках костра — подношу к задергавшимся ресничкам. Получаю удовольствие от зрелища и без того острого от испуга — еще более сузившегося зрачка.

Старый выродок воняет кислым потом и что-то бормочет себе под нос… Похоже на «пароходы» на английском или «щипцы» на нашем. Или на «Швейцарию»…

— Чё ты мне тут шипишь, дедушка? Какие пароходы? Какая к свиньям «Швейцария»? Кто ты есть, говорю ублюдок, — это уже на английском.

«Бастард» вскидывается худым, в отблесках пламени кажущимся еще более морщинистым лицом, с куцыми усишками и бороденкой и зябко передернув тщедушными плечиками, снова что-то невнятно шепелявит.

Расслышав и распознав в этом шипении какой-то недоступный мне смысл — радостно взревев голодным львом, с холма увидевшим сломавшую ногу антилопу — чуть не снеся меня в сторону, как кеглю, подскакивает Серб.

— Горан, это албанцы, — моргая как ребенок на новогоднюю елку, вываливает он.

И тащит с сырой головы подшлемник, обнажая спутанные, сразу обильно запари́вшие волосы.

— Чего? — я просто зависаю от подобного неожиданного заявления. — Ты в своей каске не перегрелся часом, братушка? В головушке не кипит? Не булькает?

— Он говорит «шиптари» — так они сам-ьи сье-бя прозы-вай-ют.

— На каком?

— На сво-йем шипском йезы-ке, — от волнения Серб заговорил — путая ударения в словах и с акцентом, который обычно не слишком бросался в глаза… Вернее в уши. — Отдай йе-го ми-не, командир. Он все расскажет! Зуп даю!

— Ну ни… чего себе, заявочки! Я не про твоё пожелание. Отдам, конечно, — успокаиваю тревожно вспыхнувшего глазами балканца я, — Албанцы, говоришь! Вот дела! Всё чудесатей и чудесатей.

Волнение славянского братушки мне понятно.

Очень уж много крови между албанцами и его народом. Старой, давно засохшей — исторической, «архивно-музейной» и совсем свежей — еще не запекшейся, горячей.

В памяти двух народов — эта вражда на века! Замкнутый круг взаимной ненависти. А кто там по-большому счету прав, кто виноват — несущественно. Особенно теперь.

Совершенно не имею ничего личного против албанцев, как нации. Как и против кого бы то ни было. Рандомность рождения чаще всего не оставляет человеку вариантов — на чьей стороне ему быть. Родился сербом и у тебя нет выбора: всё — ты ненавидишь косоваров! И наоборот. Без раздумий и оценок — просто обязан и всё.

Тут как и с религией: родился в Индии — быть тебе индуистом, в Ирландии — католиком, в Багдаде — мусульманином. Все решено за тебя и без тебя… И если в европейских странах у свободного индивидуума имелась возможность отринуть все религии, то у магометан с этим проблематичнее…

Ну а этих конкретных «шиптаров» надо карать. Жестоко и назидательно! Да еще бы по-хорошему: всех их перед смертью кактусом отыметь — только не растут они здесь.

Ибо твари и нелюди! Эти вот ребята, а не кактусы. А кактусы растения полезные — из них текилу делают…

Вот, прямо замечательно, что у нас в банде Серб имеется. Очень кстати. У него помимо всего — к эти кренделям еще и исторический счет незакрыт. А лично мне — лишняя ненависть ни к чему. Если всех врагов люто ненавидеть — так и выгореть можно. Ибо много их вокруг… И буквально с каждым днем — все больше и больше становится. Скорее всего — и эти не последние… А вообще, про горячих албанских чуваков много интересного рассказывали. И про рынок черной трансплантологии, на котором они уверенно и прочно занимали свою нишу, по частям распродавая тех же разобранных на органы сербов. И про наркоту, заполнившую тесноватые европейские страны. И много чего еще.

Кстати — что там сейчас творится? У них на Балканах, в частности и в Европе в целом. Будет интересно и полезно послушать. У Серба не отмолчатся! Соловьями запоют.

Так что — скоро узнаем… А может даже и своими глазами увидим. Шанс появился!

— А ведь там и до Марселя, где сестрица с ребятишками — не так уж и далеко. — совсем некстати промелькнуло. — Чем только черти-демиурги не шутят. Может и… Хватит! — решительно обрываю сам себя. — Распустил сопливых единорогов по радуге. Нашел время и место! Тебе своих «домашних» полудурков не хватает? Еще и импортных подавай, до кучи? Враги закончились? Рубиться не с кем? Заскучал?