"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Страница 1236

Уже собираюсь зарычать, но выручает Долгий. Старый быстро всех урезонивает, обьясняя нашим альтруисткам, что мы не можем злоупотреблять гостеприимством и радушием нугари. Необходимо хотя бы по-минимуму обустроить лагерь в том мире. Создать относительно приемлемые условия для проживания тех же детей. Да и мир тот безопасен весьма условно. Бойцы уйдут туда первыми, но ведь им и стрелковая поддержка не помешает. И крепкий тыл. Не дети же — случись что, от киеренов отстреливаться будут, частокол ладить и целину распахивать. А любая из здесь присутствующих дам, с арбалетом пусть немного, но знакома. Хотя бы знает с какой стороны у него болт вылетает.

Насчет детей вроде бы убедили… Какие еще возражения возникнут? Хотя — заранее понятно…

— То есть мы бросаем остальных здесь? — задумчиво спрашивает кастелян и второй завхоз «замка» Татьяна.

— Можешь называть это именно так, Таня. Всех кого сможем, вернее кого успеем — выведем, а с остальными пока только так получается. — я сейчас зол на весь мир и ненавижу себя и всех присутствующих, поэтому не удерживаюсь и добавляю, — По законам жанра — сейчас я должен предложить тебе и твоим близняшкам уступить свои места в эвакуационных спписках, какой-нибудь другой матери одиночке — ну там например — у кого детишки помладше или что-то вроде того. Но я не буду этого делать. Не хочу нагибать тебя в позу в которой сам оказался. Более того, для очистки твоей нежной совести добавлю — даже если бы ты сама пожелала сейчас совершить подобную глупость, то просто была бы с применением грубой силы отправлена на ту сторону…

Опустив глаза, Татьяна молча выслушивает мою отповедь.

— Но ведь это неправильно — все таки желает вставить «свои пять копеек», подпирающая стену Маша. Которая «не мелкая», — Егор мы не можем…

Старший лейтенант запаса Олежка совсем легонько и «почти незаметно» деликатненько задвигает говорливой и не в меру человеколюбивой супружнице локоточком в бочок, и косит извиняющимся взглядом в моем направлении. Да ладно уж — старой подруге я и не такие эскапады прощал во времена былые. Как и она мне. Причем, справедливости ради — ей это делать выпадало гораздо чаще.

«Да все норм, не потей» — понимающе киваю другу детства я.

— Мари, тебя вышесказанное тоже касается в полной мере. Ну а этичность этого решения обсудите после. На той стороне. Равно как и его соответствие канонам романтическо-героического жанра… Хотя тут не о чем говорить. Так складывается ситуация и иного решения мы не видим. Потому что на данный момент его просто нет… Повторюсь: разве что нам своих оставить, а кому-то пришлому занять их освободившиеся места в спасательных шлюпках. Поступок — глупее не придумаешь, дамочки — но зато как благородно и жертвенно подобное самоотречение выглядеть будет! Да? Деяние достойное Ди Каприо в «Титанике»! Жаль только Спилберга поблизости нет — увековечить подвиг некому будет. Поэтому вряд ли кто-то оценит сей блестящий жест самоотречения…

И еще подумайте о том, с кем мы потом вас отсюда выцарапывать будем? Кто нашим беспризорникам за семью будет? С кем мне от «орков» на той стороне обороняться? С теми, кого я только пару раз в лицо видел? И то мельком… В вас всех я уверен. Мы — больше, чем племя или банда. Мы — семья. Клан! Они — пока пришлые и еще не успели стать близкими. Так что хватит чушь молотить, девицы. В новом мире дружно сядете в кружок на полянке и перемоете мне кости… Если свободное время найдется.

Задумчиво пощипывая вислый запорожский ус, над задумавшейся и попритихшей аудиторией нависая встает Долгий:

— Егор уже все сказал: кого успеем — выведем. Остальные уйдут в дачный поселок. Со мной. Чтобы тут ни у кого сомнений глупых не возникало.

Тишина. Хорошо слышно как об оконное стекло тупо бьется крепким телом здоровенная муха. Виновато смотрю на Михалну. Она дико бледна, но внешне спокойна. Только ноздри еле заметно подрагивают и скулы на круглом лице резко заострились. Железная леди! Идеальная супруга!

— Долгий, хорош Тараса Бульбу исполнять! Хоть ты — не глупи! — возмущенно разрывая меня в клочья сверкающими белка́ми глаз, не выдерживая почти орет Шептун.

Ну да — об этом нюансе мы с Янычем им с Валерой вчера не сообщили…

— Давай все останемся и поляжем как один. Тупой, но зато какой массовый флешмоб получится. Не дури, старый — чё за бред! Да и нам без тебя там в разы сложнее будет.

— Остынь, Валентин. Хлебни абсента, что ли. Ну мы же не станем кричать о своей принадлежности к клану и флагами со смертью размахивать. А вы там закрепитесь. Трансформируете портал и придете за нами.

— Твоими бы устами, Яныч. Мы то придем… — шумно выдыхая, осаживает художник. — Может и мне с ним, а Егор?

— Ты с той стороны больше нужен, Валя, — качает головой Яныч. — Каждый боец у вас на счету будет. Тем более такой. И там оборону держать возможно понадобится и сюда прорываться придется.

Народ тихонько загудел, обсуждая услышанное.

— Про место куда Яныч собирается повести людей — инфой делиться не надо. Ни с кем, — вставляю я. — Даже намеками. Следите за языками дамочки. Очень вас прошу… И вообще пережуйте все здесь и сейчас — кому это необходимо, но на улицу выходите уже переварив, то что узнали…

Вот об этом мы с Долгим позавчера половину ночи и беседовали. Старый и мудрый инженер раньше других просчитал, что счастливой возможности увести всех, судьба нам не предоставит.

И предложил: не дожидаясь возможных захватов заложников, блокады и штурма — сразу начинать уводить людей. Сам он тоже решил остаться с теми, кому на данный момент не хватит билетов в другой мир.

— Ну а тебе, как владельцу портала — надо уходить, Егор Владимирович. Без обсуждений, сомнений и надуманных мук совести. Пока ты недосягаем на той стороне — у всех оставшихся здесь есть надежда. Если тебе уйти с нами в «партизаны» и в «камышах отсиживаться» — то общие шансы на успех резко падают. Практически до нуля. Для всех. И ушедших и оставшихся. И даже для твоих аборигенов. Эта волчица поставит около портала такой гарнизон, что даже на танке не подберешься. И будет он для нас — считай потерян навсегда. А с той стороны какие-нибудь варианты найдутся.

— А что я людям скажу?

— Как есть — так и скажешь. А я подсоблю. Не в человеческих силах отвечать за всё дерьмо, которое происходит в этом сраном мире. Форс-мажор в жизни случается гораздо чаще чем хеппи-энд. В пропорции десять к одному, как минимум. К тому же никто из нас — никому из приходящих ничего не гарантировал и не обещал… ну а если тебя волнует, что кто-то может счесть этот выход из ситуации трусостью — то я буду удивлен. Ты ведь не пацан уже, Егорий.

— Да клал я на то, кто и что посчитает. Просто как-то все не очень правильно выходит.

— Не знал бы я тебя сто лет — сейчас обязательно спросил бы: «Тебя что — жизнь первый раз нагибает, что ли?»

— Да что-то зачастила, зараза — дважды за полгода… Хотя сейчас тот прошлый — детской сказкой видится.

— Ну, вот когда-нибудь, глядишь и об этом будем также вспоминать.

— Если доживем.

— А мы очень постараемся, — усмехается в усищи Долгий, на глазах превращаясь из рассудительного инженера-пенсионера в вожака казацкой ватаги. Хоть и постаревшего, уступившего атаманскую булаву молодому преемнику, но по-прежнему достаточно могучего и крепкого, мудрого и «повидавшего виды» бывалого вождя, — Не журись, сынку. Не робей — все добре будет! Наливай — хорош уже киснуть…

… Вроде все собрались. Выдыхаю и начинаю толкать короткую речь. Что-то вроде сталинской: «братья и сестры…», с которой он в июле сорок первого выступал.

Хотя ему-то попроще было: он свой спич на студии в микрофон зачитывал и глаз тех к кому обращался — не видел.

Короче: цитировать себя я сейчас не стану. Я же не «вождь всех времен и народов», чтобы каждый чих на скрижалях истории увековечивать. Если только тезисно. Ну что-то вроде:

— Мы все — одна стая. Но так случилось, что мы не знаем как дальше повернется. У нас появился очень серьезный противник. На данный момент он гораздо сильнее. Многократно! Мы пробовали с ним договориться и решить дело миром. И пытаемся до сих пор. Но, скорее всего — ничего из этого не получится. Тогда нам не выстоять. Без вариантов. Поэтому я и обращаюсь к вам сейчас.