Кошачий патруль. Муха на крючке - Куликова Галина - Страница 12

У Арсения был приятель, который в период повального увлечения строительством загородного жилья построил небольшой домик километрах в ста пятидесяти от Москвы. Цели у него были самые благородные – вывозить детишек на лето, проводить выходные, вдыхая полной грудью чистый воздух, и так далее, включая пару грядок со свежей зеленью, о которой постоянно твердили ему мать и теща.

Но действительность оказалась более прозаичной – пока шло строительство и благоустройство участка, дети подросли настолько, что вывезти их на дачу силком уже было невозможно. Досуг свой они теперь предпочитали проводить в местах развития экстремальных видов спорта. Окрестности подмосковной деревни Марьино, где строилась семейная фазенда, к таким местам явно не относились. Что касается выходных… Каждый раз находилось столько дел в городе: закупка продуктов, дни рождения, свадьбы, похороны, круглые и некруглые даты каких-то событий, просто пьянки и посиделки, – что о выездах за сто верст и думать не хотелось. Что касается зелени, то ее, как и раньше, с успехом покупали на рынке.

Поняв, что дело дрянь, приятель стал приглашать пожить на даче своих знакомых – что добру пропадать, а так хоть кому-то польза. Однако фанаты деревенской жизни и без того имели загородные гнезда, а у всех остальных были примерно те же проблемы: дети не едут, жены не едут, да и самим лень в воскресенье по пробкам в город возвращаться.

В этот раз Кудесников решил воспользоваться любезным приглашением: позвонил, поболтал о том о сем, спросил – можно ли. Тем же вечером, получив ключи и инструкции – где что включается, как работает и так далее, они с котом отбыли в небольшое путешествие. Если бы кто-нибудь тогда сказал Кудесникову, что оно станет прологом к другому путешествию, более значительному и дурацкому, Арсений покрутил бы пальцем у виска.

Это произошло поздно вечером на третий день его деревенской идиллии. Кудесников сидел в огромном старом кресле у камина, где красиво сгорали березовые поленья. Рядом на журнальном столике стояла бутылка дорогого коньяка и рюмка, которую Арсений регулярно и понемногу наполнял. На коленях лежала раскрытая книга – новый роман модного отечественного писателя, который не первый год с упорством обмороженного альпиниста-смертника карабкался к вершинам русской литературы, не считаясь ни с собственными возможностями, ни со здравым смыслом. Книгу, валявшуюся дома на подоконнике уже месяца три, он прихватил с собой, выполняя сыновний долг – мама настоятельно рекомендовала прочитать роман, а почтительный сын не желал обижать ее отказом.

Кудесникову было тепло, уютно и очень хорошо от этой тишины, от нежаркого огня камина, от замечательного коньяка. И даже от вида открытой все на той же пятой странице книги, которая совершенно не отвлекала его от собственных неторопливых размышлений. Пресытившись новыми впечатлениями и незнакомыми запахами, Мерседес мирно дремал у ног Арсения и уже не пытался изображать отважного охотника на шуршащую где-то в подполе мышиную компашку.

«Еще денька два – и можно возвращаться в строй», – лениво подумал Кудесников. Как выяснилось, это была ошибка – он опрометчиво перестроил себя на иную волну. Следующая мысль была более жесткая и конкретная – как там, в городе, дела? Что там без него происходит?

Жители крупных мегаполисов – и особенно столиц – страдают одной распространенной фобией. Чувством хронического беспокойства за судьбы человечества. По-видимому, они опасаются, что стоит лично им отлучиться на недельку-другую из города, к примеру в отпуск, – и с цивилизацией что-нибудь произойдет. Причем непременно гадкое. Техногенная катастрофа, мировая война, эпидемия неизвестной болезни, нашествие инопланетян или что еще похуже. Поэтому даже на отдыхе они продолжают отравлять себя информационным ядом, боясь пропустить нечто важное и судьбоносное, потребляя привычную дозу теле-, радио- или газетных новостей, а также активно общаясь с коллегами и знакомыми по телефону.

Удаляясь в деревню, Кудесников решил сжечь за собой все мосты, то есть перекрыть все доступные каналы информации, дабы ничто не отвлекало его от заслуженного отдыха. Он выключил телефон, стоящий в углу гостиной телевизор обходил стороной, музыкальный центр вкупе со всеми его радиодиапазонами высокомерно игнорировал. Три дня он мужественно держался, и вот…

«Может, включить телик, хоть новости послушать?» – нерешительно размышлял Арсений, прекрасно понимая, что вслед за новостями ему захочется посмотреть какой-нибудь фильм, а если тот окажется приличным, то он досмотрит его до конца. И пропадет этот на редкость прекрасный тихий вечер, превратившись в традиционно тупой телепросмотр уже всего подряд.

«Ладно, только новости», – сдался дачник и с отчаянностью развязавшего наркомана двинулся в сторону «ящика грез». Новостями, естественно, не обошлось – началось перещелкивание с канала на канал. Спасало лишь то, что здесь их число было ограничено из-за отсутствия в доме нормальной антенны.

Смирившись с мыслью, что идеальный вечер безнадежно испорчен, Кудесников обреченно смотрел безумно скучную и глупую игру-викторину, очередной клон какого-то зарубежного телевизионного продукта. Ведущая с провинциальным говорком не могла правильно прочитать написанные для нее тексты. Состояла ведущая исключительно из губ, груди и ногтей. Все остальные части тела перед этим богатством меркли и отходили на второй план. А звали создание… Кимберли. Вряд ли в том селе, откуда она прибыла покорять столицу, папа с мамой дали дочке такое имя. Такова была воля продюсеров. Либо спонсора, видимо сразу оценившего недюжинные внешние данные девушки.

Игра была незатейлива, чем, видимо, импонировала телевизионной аудитории. Кимберли, томно вздыхая и путаясь в ударениях, зачитывает простенький вопрос, а герой из зала пытается дать правильный ответ. Дальше из этого ответа вытекает новый вопрос – и снова надо искать ответ. Чем-то все это напоминало классическую игру в города – надо вспомнить город, название которого начинается на букву, которой заканчивается предыдущий: Москва – Астрахань – Новгород и так далее. Отдельные вопросы были для телезрителей, которые могли звонить по указанным на экране телефонам. Тем, кто правильно отвечал, полагались всякие призы – от кофеварок до туристических поездок. Суперприз – новинка российского автопрома, от которой шарахались даже частные извозчики из стран ближнего зарубежья.

«Уж лучше кофеварка, – подумал Кудесников, наблюдавший зрелище через один полуоткрытый глаз, – эта хоть не подведет». Он практически засыпал – время было позднее. К тому же здесь он ложился спать гораздо раньше и спал без снов, которые так изводили его в городе. Видимо, свежий воздух делал свое благотворное дело.

В какой-то момент до его дремлющего сознания донесся сигнал бедствия. Прислушавшись, Арсений понял, что сигнал SOS посылает Кимберли, причем в голосе ее отчетливо звучали нотки отчаяния. Как понял окончательно проснувшийся детектив, дело было несложным, однако требовало вмешательства разумного существа. Видимо, где-то сплоховали редакторы, пустив в эфир мудреный вопрос, который какой-то их умник и придумал. Бедные телезрители никак не могли дать правильный ответ. Вопрос действительно был непростой, как будто его злым ветром задуло из передачи для эрудитов.

Дело стопорилось, еще не закаленная в телевизионных боях Кимберли была в панике и плохо скрывала это. Она с мольбой смотрела в камеру, призывая того единственно мудрого, кто спасет бедную девушку и даст ей возможность успешно продолжить карьеру ведущей. Потом устремляла грустный взгляд в телевизионное закулисье, ожидая помощи и оттуда.

Кудесников знал ответ на этот вопрос. Причем знание это относилось к разряду случайных. Просто однажды он караулил одного типа в квартире, которая была просто набита книгами. Одна заинтересовала его – «Удивительные и невероятные приключения шедевров». Там рассказывалось о детективно-криминальных историях, связанных с похищениями или утерей произведений искусства. Двое суток Кудесников штудировал интереснейшую книгу, однако на третий день явился тот самый тип, которого и поджидал Арсений. Книгу Кудесников не дочитал, о чем жалел неоднократно, но вот именно сейчас он вспомнил фамилию скульптора, чей шедевр на протяжении всего XX века похищали из разных частных коллекций и музеев более десяти раз. Кудесников даже вспомнил такую интригующую деталь – ни одного похитителя ни разу не поймали, а скульптуру всякий раз находили на одной из центральных помоек города.