Мисс Мортон и убийство на званом вечере - Ллойд Кэтрин - Страница 3

Вздохнув, Кэролайн поднялась по ступеням городского дома леди Элинор и позвонила в звонок. Пожилой дворецкий открыл далеко не сразу, но его улыбка при виде Кэролайн подействовала как бальзам на израненную душу.

– Добрый вечер, мистер Вудфорд.

– Леди Кэролайн! Какой приятный сюрприз. – Он открыл дверь. – Вы зайдете, мисс? Ее светлость не упоминала, что вы поедете с нами.

Кэролайн отрицательно покачала головой, указав на собак, и протянула запечатанную записку:

– Нет, я только пришла передать ответ на приглашение, пока ее светлость не уехала.

– Какая жалость, мисс. – Дворецкий искренне расстроился. – Мы все по вам очень скучаем.

– И я по вам скучаю. – Кэролайн удалось улыбнуться. – Пожалуйста, передайте моей сестре, что я приеду на прием по случаю дня рождения Мэйбл.

– Мы все будем ждать вас с нетерпением. – Мистер Вудфорд взял письмо. – Мисс Сьюзан будет в восторге.

Кэролайн спустилась с крыльца и немного помедлила на улице, оглянувшись на дом, который прежде называла своим. В окнах горел свет, и она видела, как ее тетушка в спальне наверху готовится к выходу. Ее дядя, вероятно, до сих пор сидел у себя в кабинете, читал и курил трубку.

Если бы Кэролайн сейчас, взбежав по ступенькам, заколотила в дверь и умоляла бы тетушку позволить ей остаться, та бы согласилась – Кэролайн практически не сомневалась, но к чему бы это привело? Она бы навсегда попала в ловушку из обязанностей и благодарности семье, из которой уже не вырваться. Она потеряла бы и свое мнение, и возможность что-то изменить – и само ощущение себя как личности уже было бы не вернуть.

Удар от смерти отца и ужасающая правда о его долгах и растраченном состоянии уничтожили всякое чувство безопасности и защищенности, которое было у Кэролайн. Ее отец также сумел в обход закона использовать приданое, доставшееся ей и Сьюзан от матери, и оставил их обеих на милость родственников без гроша за душой.

За свою доброту тетушка ожидала вечной благодарности, но все, что могла чувствовать Кэролайн, – это тлеющий гнев, который никак не удавалось потушить. Наклонившись, она отвязала собак и отвернулась от дома. Кэролайн потеряла все и всех, кто был ей дорог, кроме Сьюзан, и она сделает все, что в ее силах, чтобы ее сестра никогда не оказалась в подобной ситуации.

Кэролайн почти повернула за угол, когда к дому подъехала карета: тетушка и дядюшка направились на ужин к лорду Антверпу, чей старший сын некогда весьма усердно ухаживал за Кэролайн. Увидь он ее сейчас, в тусклом шерстяном плаще, сером платье и солидной шляпке, он бы прошел мимо, сделав вид, что ее не существует. Кэролайн все острее чувствовала, что той, кем она прежде была, уже нет. Прошлая Кэролайн исчезала у нее на глазах, а вместо нее появлялась… кто?

На этот вопрос она пока не могла ответить даже себе самой. Кэролайн вновь двинулась вперед, и карета с ни о чем не подозревающими пассажирами промчалась мимо. Чувства Кэролайн были далеки от всепрощения, которое она должна была испытывать по отношению к тем, кто был к ней несправедлив, и единственное, что поддерживало ее в сложившихся обстоятельствах, – гордость, ледяной айсберг которой был спрятан глубоко в душе.

Кэролайн наслаждалась этой гордостью: пока что-нибудь не переубедит ее, что мир вовсе не такой безжалостный, каким предстал перед ней, она будет и дальше оберегать и подпитывать ее.

Глава вторая

– Быть не может! – воскликнула миссис Фроджертон, когда арендованный экипаж подъехал к Гринвуд-холлу. – Какой прекрасный дом!

После смерти матери и попыток отца подбросить двоих детей различным родственникам Кэролайн провела в Гринвуд-холле столько времени, что практически считала его домом. Увидеть его глазами миссис и мисс Фроджертон было одновременно занятно и поучительно.

Облицованный кремнем особняк стоял на одном уровне с несколькими водными каналами естественного и искусственного происхождения на почти лишенной деревьев равнине – даже вдалеке холмов не виднелось. Необъятное серое небо обнимало поросшие кустарником топи, на которых возвышался особняк, стоящий прямо на пути непрекращающихся ветров с Северного моря.

– Он просто огромен, – прошептала Дороти, вопреки обыкновению более молчаливая, чем ее мать.

– Сам дом был возведен в эпоху Тюдоров, а два крыла из кирпича достроили примерно сотню лет назад, – рассказала Кэролайн, пока они сидели в ожидании лакея, который должен был открыть дверцу кареты и опустить ступеньку. – Тетушка часто сетует на сложность планировки, но дядя и слышать не хочет о том, чтобы что-то изменить. Его семья жила здесь со времен Гражданской войны.

– А когда она была? – спросила Дороти.

– В семнадцатом веке, я полагаю. – Кэролайн опустила окно и вопросительно посмотрела на по-прежнему закрытые двери. – Это крайне странно, они никогда так не опаздывают.

Дотянувшись через окно до ручки, она сама открыла дверь кареты.

– Возможно, слишком много гостей прибывают в одно и то же время, поэтому слуги не поспевают ко всем.

Дойдя до главного входа, она подняла тяжелый дверной молоток в виде медного оленя, украшавший кованую дубовую дверь, дважды постучала и наконец различила звук приближавшихся шагов. Дверь открыла запыхавшаяся служанка.

– О! Это вы, мисс. А я-то думала, кто-то важный.

– Здравствуй, Пегги. – Скрыв улыбку, Кэролайн указала на дам в карете. – Можешь позвать лакея, чтобы занес багаж миссис Фроджертон? И где мистер Вудфорд?

– Он очень занят, мисс, все эти гости и приготовления, и ее светлость еще не спустилась, и к тому же два лакея заболели…

– В таком случае придется справиться самим, да? – Кэролайн лучезарно улыбнулась девушке. – Ты не знаешь, какие покои отвели миссис Фроджертон и ее дочери?

– Знаю, мисс, я вычистила камины и принесла свежие цветы утром. – Понизив голос, Пегги добавила: – Ее светлость не была уверена, есть ли у вашей гостьи горничная, и сказала мне быть наготове в случае необходимости.

– Превосходно. – Кэролайн повернулась к карете, где Дороти уже сидела с надутым видом. – Вы справитесь сами, мисс Фроджертон? Могу я помочь миссис Фроджертон?

Дороти, нахмурившись, выбралась из кареты и поправила шляпку.

– Я знала, что это ошибка.

Кэролайн помогла миссис Фроджертон спуститься и дойти до дома.

– Это Пегги. Она покажет ваши комнаты.

Миссис Фроджертон широко улыбнулась горничной:

– Ты очень симпатичная девушка.

– Благодарю, мадам, – сделала книксен Пегги. – Прошу, идемте за мной.

И миссис Фроджертон, и ее дочь замерли, войдя в мраморный холл с шестью каменными скульптурами в нишах, по три с каждой стороны широкой, плавно изгибающейся лестницы, заканчивающейся широким пролетом.

– О, это просто грандиозно, – похвалила миссис Фроджертон. – Как во дворце.

– Мои дядя с тетей будут рады это услышать, мэм, – заметила Кэролайн, ведя свою нанимательницу под руку. – Лорд Гринвуд в юности довольно много путешествовал по миру во время завершения образования[2] и привез в родной дом немало сокровищ.

Дороти смотрела вверх, раскрыв рот: роспись высокого свода была выполнена в подражание Сикстинской капелле. Дороти ничего не произнесла, но даже Кэролайн видела, какое это произвело на нее впечатление.

– Ее светлость отвела мисс Фроджертон комнату рядом с миссис Фроджертон, со смежной дверью, – сообщила Пегги, когда, поднявшись по лестнице, они свернули влево.

Для Кэролайн оказалось небольшим облегчением, что ее тетушка определила нежеланных гостей не куда-нибудь на чердак, а в совершенно респектабельные покои на втором этаже.

– Прошу, мадам, проходите. – Пегги открыла дверь и торжественно отступила в сторону. – Ее светлость называет эти покои «Сиреневой анфиладой», но по мне так они скорее голубого цвета. А комната мисс Фроджертон сразу следующая, – указала Пегги в сторону двери в дальнем конце помещения.