Жизнь по обмену - Леопольд Ким - Страница 10

Я ухмыляюсь:

– В этом же есть свой шарм.

– Может, и был бы, если бы Мейбрук находился в горах или на море. Но там вокруг одни поля. И все друг друга знают, – добавляет она, закатив глаза. Она берет свой смартфон, прокручивает фотографии и вскоре протягивает мне. – Вот смотри, здесь я выросла.

Холли показывает маленький домик с выкрашенным в серый цвет деревянным фасадом и белыми окнами, который соприкасается боковыми стенами с другими такими же. На длинной подъездной дорожке припаркована раздолбанная «хонда», ближе к дому стоит круглый садовый столик с двумя стульями, рядом – один из тех самокатов, на которых мы с Микой раньше устраивали соревнования.

Видно, что у семьи Холли не много денег. Даже мы, пусть и тоже жили небогато, выросли в Пасадене в гораздо большем доме с огромным садом.

– Выглядит очень мило, – тем не менее говорю я.

– Врать не обязательно. – Она весело качает головой и убирает телефон. – Я уже не первый месяц убеждаю маму, но она не хочет, чтобы я купила ей дом посовременней. Предпочитает и дальше жить в этой лачуге.

Я удивлен, что Холли готова потратить свои деньги на то, чтобы обеспечить семье более высокий уровень жизни. По-моему, очень мало кто в нашем возрасте задумывается о подобных вещах. Наши сверстники скорее промотали бы все на путешествия, вечеринки и шмотки.

– Мне кажется, для нее этот дом нечто большее, чем просто крыша над головой. Ты и твоя сестра, вы в нем выросли. Наверняка с ним связано множество воспоминаний.

– Наверное, ты прав. – Холли надувает пухлые губы.

Мне становится жарко, и я с трудом отрываю взгляд от ее рта. Интересно, она осознает, что красная помада притягивает все внимание к ее губам?

– Ваш кофе, – прерывает официантка ход моих мыслей, которые однозначно уплыли не в ту сторону.

Внушаю себе, что это потому, что я уже давно ни с кем не встречался, однако, когда Холли с ослепительной улыбкой благодарит официантку, понимаю, что дело больше в ее веселом нраве. Просто она привлекательная. Настолько привлекательная, что с большой долей вероятности в ее жизни уже давно есть мужчина, и я выставлю себя дураком, если начну флиртовать с ней, а она холодно меня отошьет.

Не говоря уже о том, что это деловая встреча, а я все равно не хочу оставаться в Лос-Анджелесе.

– Паскаль…

– Хм? – смотрю я на нее.

Холли не сдерживает улыбку:

– Мысленно ты сейчас был где-то далеко отсюда, да?

Я тоже улыбаюсь:

– Воспользовался моментом, чтобы немножко помечтать. – Впрочем, о чем именно, я ей не скажу.

Мы пьем кофе и еще какое-то время болтаем на всевозможные темы. Единственное, что мы больше не обсуждаем, – это совместная работа. Прямая трансляция как-то полностью выбила нас из колеи, и, вместо того чтобы думать, как исполнить желание подписчиков без жертв с нашей стороны, мы предпочли совсем его игнорировать. Очевидно, у этой девушки по части игнорирования проблем такой же врожденный талант, как и у меня.

Но в какой-то момент Холли бросает взгляд на часы.

– Ох, черт! – выпаливает она. – Мне пора. Орландо уже час ждет свой обед.

Орландо? Холли роется в сумочке в поисках кошелька и кладет купюру на стол.

– Этого должно хватить, – говорит она и встает.

Я тоже быстро поднимаюсь на ноги, удивленный такой неожиданной спешкой. Кто такой Орландо? И почему она отвечает за его обед? Это ее парень? Он что, требует, чтобы она ему готовила?

– Извини, Паскаль. Я бы с удовольствием поболтала с тобой подольше, – с сожалением произносит Холли.

– Не бери в голову, – тут же отвечаю я. В голове проносится мысль о ее фото с Перри Джеймсом, но мне кажется, будет неправильно спрашивать об этом сейчас. Мы еще плохо друг друга знаем. – Рад был с тобой встретиться.

– Мне тоже очень понравилось. – Она улыбается, на пару секунд замирает, а затем подается вперед, чтобы обнять меня на прощание. – Жаль, что нам в голову так и не пришла хорошая идея.

– Я немного задержусь в Лос-Анджелесе! Можем увидеться еще раз, – быстро предлагаю я, пока возможность сотрудничества – а вместе с ней и шанс познакомиться с Перри Джеймсом – не растворилась в воздухе.

Мгновение Холли колеблется, однако потом предлагает:

– Если хочешь, приходи сегодня на ужин. Я что-нибудь приготовлю. А потом можем снова все обсудить.

– Никогда не мог устоять перед хорошим ужином, – радостно говорю я.

– Я пришлю тебе адрес. – С этими словами она уходит.

А я смотрю ей вслед, пока темные волосы Холли не скрываются из виду, и сажусь обратно. В голове мельтешит столько мыслей, что среди них трудно уловить хотя бы одну четкую. И только через несколько минут я спрашиваю себя, не будет ли Орландо против того, что я приду на ужин.

Встреча с Холли не выходит у меня из головы, пока я не паркую свой фургон в переулке рядом с кладбищем Маунтин-Вью и не заставляю себя подумать о маме. Выключаю мотор, вытаскиваю ключ из замка зажигания и продолжаю сидеть.

Я не приходил сюда с тех пор, как два года назад мы ее похоронили. Тогда моя жизнь выглядела совсем иначе. Я только закончил учебу и получил работу, на которой многому мог научиться. А потом все изменилось. У меня сжимается горло при воспоминании о том, как мама с папой собрали нас вместе. Аллегру, Мику и меня. Лучшая в мире лазанья и худшие новости, которые только можно сообщить. Пару недель спустя жизнь, какой мы ее знали, закончилась.

Провожу руками по волосам и смотрю в окно. Хотя кладбище находится далеко от нашего дома, я все равно хорошо ориентируюсь в этом районе, потому что в подростковые годы проводил тут много времени. Вдоль широких улиц растут пальмы. На заднем плане виднеется гора Сан-Антонио, которая величественно возвышается на фоне синего неба.

Все здесь напоминает о счастливых временах, и это меня добивает. От силы нахлынувших воспоминаний становится трудно дышать. Походы на вершины гор с папой и Микой, прогулки в окрестные национальные парки, которые постоянно сводили маму с ума, потому что она ужасно боялась насекомых.

Если бы я только мог повернуть время вспять, чтобы то горе не произошло, если бы только мог снова увидеть маму!.. Как бы мне хотелось поговорить с ней обо всем, что случилось со мной за последние полтора года! О YouTube-канале, о подкасте, о моих успехах, о жизни на колесах и озарениях, которые приходили ко мне за время путешествий… Черт побери, да я бы рассказал ей сейчас даже о завтраке с Холли. Она бы расхохоталась, если бы услышала про наш прямой эфир.

Вздохнув, все-таки открываю дверь автомобиля, пока окончательно не передумал. Я делаю это не для себя, я делаю это для нее. Если она сидит где-то наверху и смотрит на меня, то проклянет, если я уеду обратно не поздоровавшись. Хотя я уже давно тут не был, ноги сами несут меня к ее могиле. Словно этот путь навсегда запечатлелся у меня в памяти слезами, которые я пролил здесь в тот день.

У ее надгробия лежат свежие цветы, розовые георгины, которые раньше всегда стояли на большом обеденном столе. Это папа принес? Я оглядываюсь, прежде чем опуститься на колени перед камнем с надписью: «Люсинда Моретти».

– Привет, мам, это я, Паскаль, – шепчу я. – Прости, что пришел только сейчас.

Она не отвечает. Конечно, нет.

– Надеюсь, тебе хорошо там, наверху.

Чувствую себя глупо, разговаривая с холодным камнем, так что какое-то время просто молчу и думаю о ней.

– Паскаль?

Я застываю, когда слышу за спиной знакомый голос. Понятия не имею, о чем я думал. Неужели правда рассчитывал, что смогу прийти к маме на могилу, не столкнувшись с кем-то из семьи? Для этого мне, наверное, нужно было перелезть ночью через каменную стену. Сердце колотится, я оборачиваюсь… и там стоит он.

Мика. Волосы у него короче, чем я помню, и брат отрастил короткую, аккуратно подстриженную бороду. Он в недоумении смотрит на меня.

– Привет. – Я поднимаю руку и сразу опускаю, потому что как-то странно просто ему махать. Надо обнять его, как и полагается брату.