"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин - Страница 1341

И еще это значит, что чертова сука опять свободна и готова бить.

Я вскочил, разворачиваясь вправо и таща за собой Шатуна. Где-то там лестница. Где-то там… Сквозь окна должны падать отсветы снаружи – достаточно, чтобы рассмотреть холл, найти лестницу, но перед глазами прыгала вспышка от выстрела.

Тащить стало легче: Шатун встал на ноги.

– Следом! – крикнул я, не отпуская его. – Не отрывайся! Только не отрывайся!

Клик-клик.

Пол под ногой вдруг кончился, я оступился и упал вниз, потеряв плащ Шатуна, – и тут сзади грохнуло. Ударило в стену надо мной, лопнул камень, с визгом срикошетили дробинки, загрохотали по изгибу лестницы, по ступеням… Щеку обожгло каменное крошево. Следом посыпались куски штукатурки, пыль, а за спиной рык кавказца.

Не от боли, от ярости.

Он не мог видеть нас, темнота и ослепительные вспышки выстрелов мешали ему никак не меньше. Но у него была его чертова сука. Которая чувствовала всех нас. Наши мысли, желания… Нашу боль, если есть.

Клик-клик!

Но я уже на локтях и коленях слетел на несколько ступеней ниже, следом топот Шатуна. Когда ударил выстрел, вспышки я не увидел – отгородил изгиб лестницы. Ногу обожгло дробинкой, сзади хлынула еще одна волна пыли от развороченной стены, но это все было уже неважно.

Прямо передо мной, чуть ниже – полоса света.

Попытавшись подняться, но не попадая в ступени, то и дело оскальзываясь, я ссыпался туда и врезал в дверь руками.

– Не отставай! – назад, не оглядываясь.

Скользнул в приоткрывшуюся дверь.

Лабиринт колонн, красноватых отблесков – живых, колеблющихся – и подрагивающих теней… и холодного ветерка, что закружился вокруг меня вихрем, стягиваясь, набирая силу. Она почувствовала, что я ближе всех.

Ледяные струи ударили в меня, сбив с мысли, вышибив из меня ритм…

Не струи – струя. Она опять била так же, как била ручная дьяволица, когда крысы не нападали на нее и мы остались один на один. Лезла в ту же дыру в моей защите.

С третьего раза я уже почти чувствовал, как именно они делали это… Я сосредоточился на этом кусочке, на этой пробоине, выталкивая холодные касания прочь, прочь, прочь, выравнивая себя.

Только эта сука лезла не к моим пальцам, не к руке, нет, она не разменивалась на пустяки. Ей нужно было больше. Все! Сразу!

Волнами на меня накатывало ощущение того, что вокруг уже не зал, в котором я был три дня назад и что-то рассмотрел, но теперь это не важно, теперь это было что-то чужое, распадающееся на колонны, на пятна света, теряющее цельность, значение, смысл…

Что это? Где я? Кто я? Зачем?..

Я знаю – зачем. Я иду к тебе, сука.

Конец зала – туда. Ты там.

Вперед!

Она снова навалилась на меня, но я ждал ее. Я тянул свои мысли, свою волю вперед – сквозь ее ледяной шторм, рвущий меня на клочки.

Хаос вокруг – я сам снова обретал форму, сливался в привычный мир, с порядком и смыслом. Вытолкнул.

Я вытолкнул тебя, сука! Вытолкнул начисто! Лишь едва-едва, как далеко эхо, долетали отзвуки ее собственных ощущений. Удивление… Растерянность…

Да она паникует!

Ты боишься, тварь! Боишься и растеряна!

Я успел сделать несколько шагов, прежде чем понял, что не смог. Нет, не совсем я выдавил ее из себя. Что-то она успела сделать. Где-то всадила в меня крючок, зацепилась и теперь легко скользнула по этой ниточке опять в меня. И взялась за меня по-настоящему.

Теперь это был не сметающий ледяной шторм, нет. Я чувствовал, как ее холодные щупальца скользят в меня, осторожные и внимательные, что-то отыскивая, выщупывая…

Я понял, куда она лезет… Понял, но слишком поздно.

Туда, где все мои приемы почти ничего не стоят. Туда, откуда я не смогу выдавливать ее – мне не во что упереться, не за что зацепиться. Три дня назад она врезала по мне, когда я был беззащитный. Пробила меня, как бессловесного зверя, и на этом месте я еще долго не смогу выстроить оборонительных укреплений…

Ее холодное дыхание – прямо сюда, выхватывая из моей памяти миг, который я забыл, потому что несся сквозь листву, ничего не соображая…

Нет, нет, нет!!!

Кажется, я взвыл так, как выл Виктор там, в темноте возле двери. Стискивая зубы, напрягая все силы. Заставляя себя не думать о страхе. Забыть страх! Забыть тот день. И забыть, что вообще есть оно, это место – плохое место.

Нет ни места, ни мира, ничего – есть лишь этот свет от свечей и тени. И я. И чертова сука, которую я должен достать… И больше ничего нет. Никаких мест.

На миг я смог убедить себя в этом – потому что холодные щупальца перестали давить здесь, скользнули дальше.

На миг накатило облегчение. Я сообразил, что почти не дышу, и втянул полную грудь воздуха. Сам того не заметив, я почти остановился… Вперед! Я уже близко! Это уже середина подвала, вот-вот появятся камни алтаря и свечи!

А потом я понял, куда она скользнула. Не в сторону, а глубже. Под это воспоминание… Все еще лезла в мою память, той же тропинкой, опять в то, что я старался забыть, только еще глубже…

Запах горелого жира.

Он и раньше был здесь, но я его почти не замечал. Не до него… Но сейчас он заполнил мои ноздри, стал реальнее всего, что я чувствовал. А подвал, колонны…

Подвал, колонны, дом в дубовой лощине – это все был сон. Всего лишь сон. Я понял это в одном мгновенном приступе отчаяния. Мне все это привиделось, привиделось за один миг – это всего лишь сон. А реален лишь этот запах горелого жира, запах свечей. Свет этих свечей…

Сотни свечей.

Чуть подрагивающие огненные язычки со всех сторон от меня.

И холод. Я совершенно голый, и мне жутко холодно.

Непонятные слова, плетущиеся в медленный распев, усыпляющий, окутывающий все вокруг туманом, сбивающий мысли…

…грохот выстрела, налетевший откуда-то сзади. Этоже…

…но это тень, призрак, ничто. Есть только голубые глаза на прекрасном лице и твердые соски, упершиеся мне в грудь.

И еще что-то сзади, где я не могу видеть. Что-то стискивало меня за волосы. Дернуло мою голову выше – и что-то блеснуло снизу, под моей шеей. Прижалось. Холодное и острое.

Я хотел вырваться, хотел отскочить, но все, что у меня получилось, это задрать голову еще выше. Там, над свечами, из темноты выплывало что-то покрытое шерстью и два глаза горящие огнем.

Я различил черный нос, полоску рта, бородку… Козлиная морда с красными, будто огонь, глазами. Рога отливали желтоватым, похожие на два маленьких бивня, растущих почему-то из лба…

Они могли бы быть другими – куда больше, и закрученными, словно штопор. И без сколов…

Я вдруг понял, что рога и есть такие – винтовые. И морда куда больше. И…

Рога простые, я видел их, различал каждый изгиб, каждый скол, но и те, другие рога, не пропали…

Морда была не одна – их было две, и словно не настоящие, а во сне… И свечи, и напев, и рука, сжавшая мое горло, – на миг мне показалось, что все это лишь кошмар… Я вдруг понял, что ножа под моей шеей нет, нет его, нет!

Холод навалился на меня с новыми силами, сжимая, словно тиски, но я знал, что могу его стряхнуть с себя, как остатки сна, только ледяные путы были сильнее. Что-то тянуло меня, загоняя обратно в замерзающее тело, окруженное свечами и непонятным распевом. Нож впился в мое горло. Боли почти не было, но что-то теплое, почти горячее заструилось по моей коже. Это реально! Только это и реально.

Но за миг до того, когда ничего, кроме этого, не осталось, я перестал сопротивляться ледяным путам. Перестал вырываться. А вместо этого потянулся сам, потянулся вместе с путами, увлекая их за собой, чуть в сторону. Совсем чуть-чуть, но мне ведь далеко и не надо… Лишь чуть-чуть дальше… Туда, где…

Половина свечей погасла, остальные метались, как сумасшедшие, а женщина была на полу, прижатая к нему тремя гарпунами. Стальные пики с крючьями проткнули ее живот насквозь, но крови почти не было…

Все дрогнуло, поплыло, пропадая…