Легенды Гарсариона: Искра (СИ) - Калхун Тайлер - Страница 129

— Мы договорились, — пригрозил ему пальцем эрл Монт. — Но не советую вам кидать издевки, эрл Мивон.

— В моем предложении не было издевки, — улыбка сползла с лица Мивона. — Значит, повременим.

Сказав это, он коротко кивнул и направился к выходу, кинув короткий взгляд на принцессу. Остальные его приспешники вышли за ним.

— Вот ты где, — без каких-либо эмоций проговорил Ардорф, глядя на Саннэфею. — Рад, что ты жива.

— Не очень ты рад, — процедила она.

— Мне сейчас не до твоих капризов, — скривил лицо принц.

— То, что вы сделали в этом городе — чудовищно! — выпалила она. — Ты самый настоящий подонок!

Ардорф, и без того пылкий человек, сейчас готов был взорваться в гневе, судя по его взгляду. Эрлы опустили глаза, старательно делая вид, что не слышали этого.

— Пошла прочь отсюда, — пригрозил он пальцем. — Я спас тебя и увезу домой только потому, что ты вдова моего любимого покойного брата, а дальше ты покатишься на все четыре стороны.

— Спас, куда там, спаситель сраный! — выпалила она. — А брат твой, тот ещё выродок, и слава богам, что он сдох!

— Пошла к демонам отсюда! — рявкнул он ей, сделав шаг вперед. — Безумная дрянь! Моя семья тебя пригрела! Ты всем обязана нам! Ещё слово я услышу из твоего поганого рта, я прикажу иссечь тебя!

— Посмотрим, что на это скажет мой отец, — Саннэфея плюнула и вышла из шатра. Она никогда так не делала, но, видимо, научилась за время своего не особо приятного приключения.

— Вам уже приготовили шатер, — сказал тот самый офицер, пленивший Делана. Он стоял со сложенными на груди руками. Рядом стояли два таллийских солдата. — Мои парни вас проводят, а мне надо поговорить…

— Да плевать я хотела, что тебе надо! — выпалила она. — Тоже мне, герой! Тот, кого ты схватил — герой, а ты лишь шавка!

— Неужели принцесса испытывает некую симпатию к алсогонцам?

— Иди и вылижи сапоги своему хозяину, — бросила она напоследок и ушла. Солдаты последовали за ней, чтоы сопроводить.

Они ещё долго ее преследовали, потому что она сама не хотела никуда с ними идти. Просто бродила по лагерю, меж палаток, стараясь проглотить огромный ком, который застрял в горле. Но у нее ничего не вышло и в итоге она разрыдалась. Она не могла поверить, что Делан-Мятежник проиграл, что его предали все (можно сказать, что даже она его предала). Принцесса видела, в каком состоянии он был, когда все произошло, что с ним творилось. Ей казалось, она могла почувствовать ту боль, которая горела в нем. Как же ей было его жаль…

Он верил, он сражался, он пытался найти спасение для своего народа. Но пришли эти выродки, предали его и практически уничтожили всех тех, кого он пытался защитить. Таллийцы устроили настоящую бойню…

Вскоре она выбилась из сил и ей пришлось пойти с солдатами, которые сопроводили ее к ее шатру. Он ничем не отличался от соседних, за исключением того, что здесь была охрана. Когда она наконец добралась до кровати, то свалилась в нее и зарыдала. В голове крутились события последней ночи, она все ещё видела перед собой кучи трупов, горящий город, Делана, который сошел с ума, оттого, что его предали…

Она не могла представить, какого ему было сейчас. Все его близкие люди погибли, у него не осталось никого. И его предали те, на кого он возлагал последние свои надежды. Мятеж подавлен, ценой тысяч жертв, рек крови и слез. Но знать получила свое, как и всегда. Они заполучили власть.

Но, все же, она не могла сказать, что мятеж Далана был пустым. Как правильно заметил Ардорф, всего одному парню из простолюдинов удалось сломить хребет Таллу, самому могущественному государству. И пусть Делан в плену, а все мятежники погибли, все же они добились того, ради чего все затеяли — они освободили от Талла свою землю.

Странно это. Она, таллийка, радуется поражению своего королевства. Как это возможно? Мысли и слёзы вскоре забрали у нее последние силы и она уснула.

Разбудили ее ближе к полудню. Она была совсем разбитая и совершенно не хотела вылезать из кровати. Но ее стража уверяли принцессу, что ее шатер остался последним — остальные уже собрали.

Кое-как она встала. Внутри была какая-то всепоглощающая пустота, полное отсутствие желания куда-то двигаться. Что теперь ей предстоит? Она бежала из родного гнезда от смерти, вместе со своим возлюбленным. Он погиб. Она попала в плен и пересекла границы родины, побывав в Алсогоне, где идет война. И люди, в которых она верила, погибли. Теперь она вернётся в Эль-Тайен. Там ее нарекут «вдовой», и вполне возможно, что отошлют в Раймен. Скорее всего, ее отец к тому времени уже вернётся вместе с ее братом из Нордрима. Может, она снова выйдет замуж? Но при таком раскладе, она больше никогда не выйдет по расчету. Никогда! Пусть лучше она навеки останется одна, но не позволит больше так обращаться с собой.

Принцесса вышла наружу, морщась от дневного света. Ее спутанные волосы развивались на ветру. Солдаты не соврали, лагерь и правда уже собрали. Бедные вояки не спали всю ночь, чтобы с утра двинуться за десятки километров домой. Но, наверняка они были рады, что война пока что закончена. Талл проиграл. Легионы в Нордриме отступают, Алсогон освобожден, а Россогон, возможно, тоже вскоре поднимет свою голову, если Ардорф не успеет что-то предпринять. И кто знает, не пойдут ли эти государства мстить…

Саннэфее привели оседланную лошадь, усадили и сопроводили во главу колонны, которая мало помалу начинала образовываться. Ваттава все ещё была окутана дымом, принцесса представить боялась, как теперь выглядят улицы города. И как долго с брусчатки будут отмывать кровь.

Ардорф со своей свитой и гвардией рыцарей стояли у полевого стола во главе колонны. Они завтракали.

— Проблем у наш и правда машша, — заявил с набитым ртом эрл Весбер, самый молодой из всех эрлов здесь. Ему было, если Саннэфея не ошиблась, около тридцати. — Но шейчаш мы их…все равно не решим. Стоит подождать приезда домой.

— К тому моменту Россогон уже может поднять мятеж, посмотрев на опыт Алсогона, — возражал ему эрл Монт. Мужчина с длинным носом, жидкой челюстью и тремя подбородками.

— Армия и так измотана постоянными маршами. — Ардорф выглядел очень уставшим. Наверное, не спал целую ночь. Хотя в его возрасте, семнадцать лет, он должен держаться бодрей. — Вернёмся домой, а там уже решим, что делать. Саннэфея.

Он взглянул на нее почти что пустыми глазами. Остальные тоже обернулись и ей стало не по себе. Весбер то и дело осматривал ее с ног до головы. Конечно, ему было известно о том, что она вдова. Но хрена лысого она подпустит этого типа к себе.

— Принц, — изобразив максимально наигранную улыбку, она сделала реверанс. — Едем мы уже домой? С победой ли? Или как это называть? Мы победили, или нет?

Лицо Ардорфа помрачнело ещё сильнее. Но он ее ответил. Наверное, сил не было даже на это.

Ещё час армия собиралась в путь. Все это время Саннэфея смотрела на тлеющую Ваттаву.

— Не всегда победа, — вдруг заговорил эрл Весбер, появившийся как из под земли, — может выглядеть как победа. А поражение…

— Оставь свои премудрости при себе. — Саннэфея сделала шаг в сторону. — Мне не интересно.

— Помнится мне, когда я последний раз видел тебя в тронном зале рядом с твоим ныне покойным мужем и королем, ты вела себя более сдержанно.

— Вы участвовали в сражении, эрл Весбер? — вдруг выпалила она, впившись в него взглядом. — Видели все, что там происходило?

— Мне не было нужды… — усмехнулся он.

— Пока ещё есть время — загляните в город, может тогда у вас появятся новые мысли для ваших высоких размышлений.

Весбер ухмыльнулся и ушел, наконец оставив принцессу в покое. Ее бы воля — она бы как следует приложилась всей пятерней по его довольной роже.

Прогремели горны, и колонна наконец выдвинулась.

Чем дальше Саннэфея удалялась от Ваттавы, тем тяжелее ей было. Сначала она хотела сбежать оттуда, но потом… Все эти люди, храбрые, добрые, самоотверженные, лучшие представители своего времени — они навсегда останутся в ее сердце.