Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 1502

— Вы не понимаете с первого раза, мистер Уизли? Объясняю медленно, по пунктам: сперва вы поднимаете руку. Затем я разрешаю вам задать вопрос. После этого вы встаете и задаете его. Или не встаете и не задаете, если я не позволяю. Так более доступно?

Так и не севшая Грейнджер подняла руку, и Марина Николаевна кивнула ей.

— Не в том ли весь смысл защиты от Тёмных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания? — выпалила девушка.

— Нет, — ответила Марина Николаевна, поняв, что министерской программе следовать не удастся. Либо же удастся, но ценой затяжной войны, знавала она такие классы. — Присядьте пока.

Она помолчала, вздохнула и продолжила:

— Мисс Грейнджер задала интересный вопрос. Он содержит как минимум половину ответа. Кто скажет, какую именно?

Как ни странно, даже Грейнджер не подняла руку.

— Хорошо, тогда я вам скажу, — негромко произнесла Марина Николаевна, встала и прошлась перед классом, заложив руки за спину. — Чтобы защищаться от чего-то, нужно это что-то знать. Логика такого уровня вам доступна, я надеюсь?

За третьей партой робко поднялась рука.

— Мисс Патил?

— Мэм, в прошлом году профессор Грюм… то есть… в общем, он показывал нам все три непростительных заклятия… — к концу фразы голос ее совсем утих.

— Я в курсе. И знаю, что он учил вас сопротивляться Империо, верно? — уточнила Марина Николаевна, благо информацию об этом получила из рук министра. — Но это была всего лишь наглядная демонстрация. Вы всё равно ничего не знаете о сути и природе заклятий такого рода, о том, как именно они воздействуют на вашу психику, на ваше тело… Вы не умеете их распознавать. На это, дети мои, не каждый опытный аврор способен.

— Но этому же можно научиться? — спросила Патил.

— Можно. Но это долго, тяжело и порой больно, — честно ответила Марина Николаевна, потому что Долорес Амбридж собаку съела на пыточных заклятиях. — И в школьную программу, одобренную министерством, подобное не входит.

— Ну-у-у… — пронеслось по классу.

— Тихо! — скомандовала она и остановилась возле стола. — У нас с вами два варианта. Или вы старательно конспектируете учебник, тайком практикуетесь где-нибудь в туалете с риском покалечиться и с грехом пополам демонстрируете свои познания на экзамене…

— Или?!

— Или кое-чему я вас все-таки научу. Но конспектировать учебник всё равно придется, потому как отчетность, господа учащиеся, никто не отменял, и с меня за это спросят, — завершила мысль Марина Николаевна. — А мне моя должность дорога. И еще — к практике мы сможем перейти только после того, как я удостоверюсь, что вы надежно усвоили теорию.

Она заметила, как опасливо переглядываются ученики, вспомнила, каково отношение к Министерству на этом факультете и добавила:

— Я выйду на десять минут. Можете посовещаться. Я знаю, что вы не доверяете Министерству и ждете подвоха. Решайте сами. Те, кто не желает иметь отношения к подобному, может быть свободен. С таких я потребую только сочинения и конспекты. Однако всем придется дать подписку о неразглашении. Повторяю, моя должность мне дорога. Я пущу по рядам этот листок, — она положила его на первую парту. — Кто остается — пишите свое имя в левой части, кто уходит — в правой. Да, мисс Грейнджер?

— Ваше имя тут тоже есть, мадам, — с удивлением произнесла она, рассматривая листок и пробуя его чуть ли не на зуб.

— Разумеется. Я ведь сказала, что огласка может повредить моей карьере.

— И это же…

— Да-да?

— Ох нет, я ничего такого не имела в виду, мадам, — быстро выговорила Грейнджер.

«К этой девочке стоит присмотреться, — подумала Марина Николаевна, притворив дверь в сперва притихший, а потом взорвавшийся гомоном класс. — Похоже, она опознала чары неразглашения. Возможно, сама интересовалась подобным, но с какой целью, вот вопрос? Ничего, выясним!»

Изнутри слышались вполне ожидаемые выкрики, мол, это ловушка, провокация, этот список отправится прямиком к министру, и что будет с неблагонадежными, заинтересовавшимися практической защитой от Темных искусств? Одинокий голос разума, в смысле, Грейнджер, тонул в гвалте.

— Не справляетесь с классом, профессор Амбридж? — любезно спросил возникший откуда-то профессор Снейп.

— У них десять минут на творческое задание, — ответила она и взглянула на часы. — Уже пять. А вы отчего не на занятии?

— У меня окно, — пожал он плечами, посмотрел искоса и снова исчез за поворотом.

Марина Николаевна выждала пять минут и громко постучала в дверь.

— Ну что? — спросила она, войдя в мигом притихший класс. — Решились на что-нибудь?

Молчание было ей ответом.

— Уважаю за проявленную осторожность, — серьезно сказала Марина Николаевна, сев за учительский стол и поигрывая палочкой. — Тогда приступим к теории, а в конце занятия вы уже сможете принять более осознанное решение. Итак… Вы слышали о трех непростительных заклятиях и многие, я слышала, даже смогли сопротивляться Империо? Уже неплохо. Мисс Браун, что вы вытворяете?! Прекратите немедленно!

Красивая девушка медленно кружилась между партами, подняв руки над головой.

— Мадам?.. — первой сообразила Грейнджер, забыв подняв руку. — Вы… вы…

— Да, я наложила на нее Империо, невербально, — спокойно ответила Марина Николаевна, отменяя действие заклятия, и Браун осела на стул, с недоумением глядя по сторонам. — А теперь встаньте, как подобает, и изложите свои соображения по этому поводу.

— Сильный… сильный волшебник может сделать это исподтишка, — выговорила Грейнджер, встав возле парты. — И, вот как вы, невербально. Никто из окружающих ничего не заметит, пока человек не начнет вести себя странно.

— Именно. Садитесь, — кивнула она. — Именно поэтому очень многим преступникам удалось отвести от себя подозрения. «Был под Империо, ничего не помню»! И, прошу заметить, это заклятие чаще всего используется не для того, чтобы заставить человека броситься с ножом на министра, а совсем в иных целях. Кто приведет пример? Да, мистер Финниган?

— Ну… допустим, человек будет ходить на работу в то же Министерство, как ни в чем не бывало, а потом передавать данные, кому велено, — ответил тот, встав. — Или там… бумагу какую-нибудь подпишет, дарственную, а то и приказ! Или просто придет в нужное время в нужное место, ему в руку сунут чужую палочку или даже его собственную, а на ней непростительные. И готово — обвинят в убийстве или чем похуже, а он вообще без понятия, как там оказался и что случилось! Только поди докажи…

— Браво, мистер Финниган! — кивнула Марина Николаевна. — Сформулировано грубо, но суть передана верно. Садитесь.

Она помолчала, потом продолжила, обратившись к памяти Долорес:

— Верно, после Империо очень сложно выявить, по собственной ли воле действовал человек или подчинялся чужой, даже веритасерум не поможет. Только очень опытный легилимент может отделить навязанную волю от истинной, но таких специалистов можно по пальцам перечесть, и на всех преступников их банально не хватит. Тем более, что это очень тяжелая работа. И стоит она, само собой, недешево, а Министерство весьма прижимисто…

Класс безмолвствовал.

— Но что мы всё о негативе? — спросила Марина Николаевна. — Ну-ка, для разрядки… Предложите мне положительные варианты использования Империо! Мистер Томас?

— Вот, например, кто-нибудь решил сигануть с моста, — со вкусом начал тот, выбравшись из-за парты. — Если его обездвижить, он точно упадет. Левиосой фиг поймаешь: если там футов сто, падать он будет быстро… Тогда можно исподтишка его приложить Империо и велеть, чтоб стоял и не двигался, пока его оттуда не снимут!

— Отлично! — сказала она, запомнив насчет Левиосы. Это должно было пригодиться. — Еще идеи? Мисс Джонс?

— Если человек не хочет или боится идти лечиться, хотя ему очень-очень надо… — светловолосая девушка низко опустила голову. — И его правда могут вылечить, а он не идет к врачу… вот тогда.

— Подходящий вариант, — после паузы произнесла Марина Николаевна. — Еще?