Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 1137

Кажется, я начала понимать, о чем толкует Дита.

– И так семь лет, – тихо сказала она. – Я только иногда вышивала для себя, когда выдавалась минутка свободная. Дарила подругам… Я знаю, они надо мной посмеивались. Тоже, наверно, думали, что у меня дурной вкус. – Она сглотнула. – А потом я вдруг отложила то белое платье и поняла, что больше не хочу… Не хочу этих одинаковых узоров, от которых в глазах рябит. Просто… не хочу.

Она умолкла. Я тоже молчала. Пусть рассказывает, наверно, ей это даже на пользу.

– Я стала думать, что мне делать, – продолжила Дита после паузы. – И выходило… Мне некуда деваться. Денег у меня не было, меня содержал Лейс. Он хороший человек, но… я поняла – ему нужны мои руки, а не я. Ну, еще дети… К матери я вернуться тоже не могла.

– Я видела вашу матушку, – сказала я. – Прекрасно вас понимаю.

– Ну вот. – Дита горько улыбнулась. – Лейс бы меня не отпустил, мама бы не приняла. Я могла только исчезнуть. Совсем. Но куда мне было идти?

– И вы?..

– Я вспомнила, как в юности вышивала всякую всячину, приезжал человек из города и забирал все разом. Я и решила поискать лавки, где торгуют такими вещами, – сказала Дита. – Обошла разные места в хороших кварталах, но там все было… для богатых. Вроде того, что я на заказ вышивала. А потом я как-то случайно забрела сюда. Долго ходила, смотрела, чем торгуют. Нашла лавку тетки Тиры, поглядела на ее товар и подумала, что я ведь могу вышить не хуже! И… – Она помолчала. – Несколько недель вышивала. Тайком, конечно, Лейс бы не одобрил… А потом взяла несколько платков и пришла к тетке Тире. Предложила ей… Она меня поняла, хоть я и… плохо говорила. Ей понравилось, сказала, если еще сделаю, чтобы приносила. И денежку мне дала. Не очень много, но… Это были мои деньги, понимаете? – Дита несмело улыбнулась.

– Что же было дальше?

– Дальше… – Дита вздохнула. Смелая она все-таки женщина… или просто безрассудная – прийти в Разбойный квартал как ни в чем не бывало! – Я так и носила тетке Тире всякую мелочь. Она мне побольше стала платить, сказала, что людям нравится, и говорила, какие картинки больше всего берут. А потом два человека заказали кое-что. Один скатерть праздничную, а другой наволочки для подушек…

Дита так светло улыбнулась, что мне стало ясно: эти заказы были для нее глотком свежего воздуха.

– Простенькие совсем, – сказала она, – я быстро сделала, мне еще приплатили за скорость. Я посмотрела – денег у меня уже было довольно, чтобы прожить немного… И я тогда решилась. Сказала тетке Тире, что жить мне негде, она и присоветовала это место. Тут совсем недорого берут, мне по карману! – Дита прикусила губу. – И тогда я просто ушла. Я думала, Лейс поищет меня и перестанет. Решит, что меня бандиты ограбили и убили или еще что… А он вон как…

– То есть вы просто взяли и ушли, – сказала я. – И ничего с собой не взяли?

– Я ничего не хотела брать у Лейса, – твердо ответила Дита. – Но пришлось… Только самое необходимое – белье, что попроще, и теплые вещи. Я потихоньку уносила, по чуть-чуть, когда шла в город, у тетки Тиры прятала. И никто не заметил.

– А куда же тогда делось ваше новое платье, другая одежда? – поинтересовалась я. – Целый сундучок пропал!

– Я не брала нарядов, – покачала головой Дита. – Зачем?

– Но их нет, – хмыкнула я. – И еще кое-чего надосчитались: дорогого белья, туфель… Но все разрозненно, будто собирались впопыхах. Или вещи складывал мужчина.

– Знаете… – Дита улыбнулась. – Нехорошо так думать, но, может, это Вела, наша новая служанка? Услышала, что я пропала, и решила взять что-нибудь. Я помню, платье ей очень нравилось! А белье… Откуда ей знать, что к чему полагается надевать? Я сама часто путала…

– Это я проверю, – кивнула я. – Дальше что было?

– Ничего, – пожала плечами Дита. – Я закончила последний заказ, чтобы не подвести Лейса, а потом пришла сюда и стала жить. Продаю вот тетке Тире вышивки, а еще ко мне с заказами пошли. Вот, смотрите, – она показала мне еще что-то, – это соседка снизу попросила меня вышить платье для дочки, на день ее рождения. Правда, хорошо вышло?

Платьице – на девочку лет пяти, не больше, было расшито гирляндами цветов – ярких, веселых, летних – и бабочками. Кажется, это Дита любила вышивать больше всего.

– Может, у меня и дурной вкус, – внезапно понурившись, сказала она. – Но у людей вокруг такой же. Им нравится, что я делаю, и я буду это делать! – Дита вскинула голову и посмотрела на меня. – А еще ко мне две девочки попросились в ученицы. И я их возьму и научу всему, что сама умею! Пусть у них тоже ремесло будет! То есть… если вы не скажете Лейсу, где я…

– И как вы не боитесь здесь жить одна? – сказала я, проигнорировав ее последнюю фразу. – Место такое, Разбойный квартал все-таки!

– Ничего, – сказала Дита. Госпожа Токк, похоже, кое в чем ошиблась. Дита определенно не была дурочкой, но бесцветной личностью она не была тоже. – Тетка Тира мне все рассказала. Кому платить надо, чтобы не трогали, кому жаловаться, если что. Люди тут не такие уж плохие… Но, конечно, – добавила она серьезно, – голову на плечах надо иметь. А то хорошие-то они хорошие, а стянуть, что плохо лежит, – это всегда пожалуйста.

– Вы предполагали, что вас будут искать, – сказала я, – затем и волосы перекрасили, и именем сестры назвались?

– Вы даже про нее знаете? – удивилась Дита. – Ну да… Рия – она смелая была. Взяла и сбежала. Она и меня с собой звала, а я побоялась. Зря, наверно…

– Вы знаете, где она, что с ней? – поинтересовалась я.

– Нет, – покачала головой Дита. – Но ей всяко лучше, чем было мне. По крайней мере, она сама за себя решила.

Мы помолчали.

– Значит, госпожа Ротт, вы не желаете возвратиться домой, – подвела я итог.

– Не желаю, – побелевшими губами ответила Дита.

– А дети? – спросила я. – Вы подумали о детях? Вы их любите?

– Я… – Дита понурилась. – Я, наверно, плохая мать… То есть я их люблю, конечно, но… Госпожа Нарен, я их почти не видела. Их сперва отдавали кормилице, потом няньке, чтобы я могла работать, чтобы они мне не мешали. И еще… Они так похожи на отца!

– Да, это я заметила, – усмехнулась я.

– Им лучше будет с ним, – твердо сказала Дита. – А если я об этом и пожалею когда-нибудь… Ну что ж, значит, я поступила неправильно. Но я сама так решила!

– И что прикажете доложить вашему мужу?

– Не говорите, что нашли меня! – Дита, кажется, почувствовала надежду. – Прошу вас!

– Я не могу, – покачала я головой. – Моя репутация пострадает. Я не проваливаю дела.

– Но… – Дита ссутулилась. – Тогда…

– Ладно, – сказала я, поднимаясь. – Придумаю что-нибудь.

– Но…

– Если что, обратитесь к папаше Власию, он держит трактир «Три кружки», его все тут знают, – проигнорировала я вопрос, – я его предупрежу. И поосторожнее, тут все-таки не самое приличное место.

– Лучше уж разбойники, чем все эти… друзья Лейса, – поджала губы Дита. – От разбойников и воров хоть знаешь, чего ждать!

Да, похоже, бывшие соседи не солгали: хоть в юности Дита и боялась мать, девчонкой она была боевой…

– Кстати, – сказала я, остановившись на пороге. – А сколько хотите за тех щенков?

– А?..

– Тесса хватит? – Пожалуй, я даже переплатила.

– Вам… зачем?

– У меня, признаюсь, вовсе нет вкуса, – хмыкнула я, пряча вышивку за пазуху. – Поэтому, наверно, мне и понравилось. Ну, прощайте… Рия.

– Прощайте, госпожа Нарен… – тихо сказала она.

Я вышла на улицу, отвязала кобылу. Вот так дельце! Признаться, я была готова к тому, что Диту в самом деле похитили конкуренты мужа или какой-нибудь безнадежно влюбленный повеса, но чтобы так… И что прикажете сказать Ротту? Ладно, придумаю что-нибудь, не впервой. Соврать бедолаге портному, пожалуй, будет проще, чем королевскому совету или коллежским магам, а я и то и другое проделывала не без успеха. В одном я была уверена: правды Ротт не узнает.

Неизвестно, правильно ли поступила Дита. Может, через год-другой она еще пожалеет о своем решении, вспомнит о тихом, сытом и мирном житье-бытье у мужа под крылом. А может, и нет, подумалось мне. Будет она счастлива или не будет, во всяком случае, это ее собственный выбор. Она еще молодая женщина, сколько ей? Двадцать шесть, кажется… Без внимания не останется, это уж точно, а там… Пусть живет, как знает. Думаю, она справится.