"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 937

— Добрая охота! — Ноу Ниу с утомленным вздохом уселась рядом со мной. — Добрая добыча!

— Я как-то иначе себе представлял охоту… — отозвался я не сразу. — Пленников не спасли, кровью половину леса залили… Одна ты натешилась.

— Ну кто же знал, что он таких сильных демонов из нижних планов в своих подручных вселит? — беспечно отозвалась девушка, которую сопутствующие потери не волновали совсем. — Хорошо еще, что на ритуал отправился только один из братьев, тот, который посильнее.

— У разбойников два Заклинателя? — вытаращился на нее я.

— На самом деле я чувствую… чувствовала троих. Этот, которого ты называл Соловьем, был самым сильным. Еще у него есть брат, их ци пахнет родством, но он послабее. Третий вообще ученик, он бы даже ритуала не провел. Для начинающего Заклинателя это слишком опасно. Максимум смог бы призвать одного демона, а жертв ушло бы вдвое больше.

Я сделал в памяти зарубку. И задал вопрос, ответ на который никак не мог найти.

— Зачем, кстати? У него были жертвы. Зачем он в своих людей вселял эту пакость?

— Чтобы они получили свою долю ци, а ему передали остаток. Те, кто становится вместилищем для нижних, должны отдавать свои тела добровольно, а крестьяне, как я думаю, не стали бы этого делать. Это один из базовых ритуалов Заклинателей, так они наполняют свои резервуары. Ты не знал? С его ближниками ничего бы не случилось, наевшись, демоны бы ушли, а люди вернулись бы к обычному виду.

У меня в голове будто щелкнуло что-то. Она же перед нападением говорила, что не разбирается в ритуалах Заклинателей. Ну, ладно, не говорила, но я спросил, и она отрицательно башкой свое лисьей помахала. А сейчас сидит тут, рассуждает, словно диссертацию по ним писала.

Она специально тянула, понял я. Сознательно ждала, когда Соловей убьет жертв, их кровь напоит призванных демонов, и энергия отобранных силой жизней отойдет к проводящему ритуал. Ей нужна была ци. Чистая, концентрированная и много. Она свое получила. И теперь никаких моральных терзаний по этому поводу не испытывала.

Повернув голову, я встретился с ней взглядом. Она смотрела прямо и словно бы спрашивала: «Ну и что теперь? Как ты намерен поступить, когда все понял?»

Глава 67. Спасательная операция

Еще через полчаса, обычным порядком, а не верхом на Лисице, мы вернулись к стоянке. Решение же я принял чуть раньше. И озвучил его — в том числе и для бывших желтоповязочников.

Ноу Ниу ожидаемо разъярилась.

— Что? — прорычала она. — Что ты сейчас сказал?

— Я собираюсь освободить оставшихся пленников этой банды.

— Зачем?

— Затем, что люди не расходный материал, который можно пускать на ритуалы ради пополнения резервуара. Я бы не вмешивался, если бы разбойники просто вели пленников на продажу — в конце концов все крестьяне принадлежат кому-то. Смена хозяина для них подобна смене времени года — неизбежна и не слишком впечатляюща. Но резать живых людей просто так, чтобы свою дурацкую батарейку зарядить, я не позволю!

Пару слов в своей импульсивной речи пришлось произнести на русском. Ну не было в китайском языке слова «батарейка»! Однако слушающие меня все поняли. Догадались по интонации.

— Все кем-то питаются! — фыркнула Лисица, для которой мои аргументы веса не имели. — Подобные мне — ци смертных. Вы же убиваете животных, чтобы поесть мяса? Так в чем разница?

Вступать в сложный спор о ценности человеческой жизни с представителем мифического населения древнего Китая я не собирался. Во-первых, бессмысленно. Зачем об этом говорить, когда вокруг кровь на землю проливают литрами, вырезая деревни на границе, просто чтобы немножко позлить соседа. А во-вторых, это было бы лицемерием с моей стороны. Я, как военачальник, отдавал приказы, которые приводили к смерти тысяч людей.

Но те хотя бы были воинами. То есть людьми с оружием в руках, которые добровольно (но чаще всего ради стабильной кормежки) заключали некое соглашение о готовности убивать и умирать. Крестьяне и ремесленники в этом договоре не участвовали, поэтому я, вот такой вот выверт, желал их спасти во что бы то ни стало. Именно этих, а не вообще.

— Мы пойдем с тобой, — за всех желтоповязочников сказал Гуань, а его товарищи согласно закивали. — Это достойное деяние. За такие идеалы я и встал под Желтое знамя.

— Ваши головы пусты, как выскобленные тыквы! — заявила Ноу Ниу. — И звук, если по ним постучать, будет таким же! Ладно, я во многом не понимаю мотивов, которые движут вами, короткоживущими. Но как вы собрались это делать? Впятером против сотен?

— Ты, значит, отказываешься?

— Война, которая сейчас терзает этот край, не моя. И к тому же не первая подобная на моей памяти. Люди постоянно убивают друг друга, приносят в жертву, продают, как скот, а часто мучают и вовсе без всякой цели. Я в этом не участвую!

Некоторое время я молча рассматривал миленькое личико девушки. Нежную кожу, тонкие черты лица, пухлые, что для китаянок, вообще-то, нехарактерно, губки. И глаза циничной древней твари.

— Знаешь, лисичка… — ласково проговорил я спустя минуту. — Неблагодарная ты тварь, вот что я хотел сказать. И сука еще, похотливая. Мне плевать на то, твоя это война или нет, у нас с тобой другой уровень отношений. Я тебя на случку сводил? Сводил. Кобелька выдоила? Выдоила. Тебе понравилось? Ну и вот. За тобой должок, стало быть.

Она не выдержала. Сорвалась с места, в движении превращаясь в здоровенную Лису. Мощными лапами ударила в грудь, опрокидывая на спину. Приблизила оскаленную пасть к моему лицу.

Я даже не пытался защищаться. Спокойно упал, без трепета посмотрел на частокол тонких и острых зубов, закрывшими весь обзор. Сказал негромко, так, чтобы только Ноу Ниу слышала.

— Ну давай. Покончи уже с этим. Тебе же тоже это надоело. Таскаться за смертным, принимать во внимание его желания — бу-э! Я тебя понимаю — ты мне тоже немила. Похотливая, циничная, безнравственная людоедка. Тошнит уже. Так что — давай. Один рывок, немного теплой крови напоследок, и оба отправимся в края вечной охоты. Ну, я-то точно. Понятия не имею, что с вами после смерти происходит.

Я бил в самое ее больное место — в страх смерти. Бессмертие делает разумных трусами. Когда потеря абсолютна, то и страх тоже. Я мог себе позволить умереть — в конце концов, что такое моя жизнь, как не спринт от рождения к могиле? Она же хотела жить вечно. Уже тысячу лет небо коптит и не собирается на этом останавливаться. Ей капец как есть что терять!

Звериная морда отодвинулась. Лапы перестали давить на грудь. Я сел и холодно, но с вызовом посмотрел Лисице в глаза.

— И больше таких поступков не позволяй. Помни — я тут по своей воле, а ты нет. Ты можешь сколько угодно быть сильнее, мудрее, опытнее и хитроумнее. Но я тут решаю, что мы будем делать. По очень простой причине — наши возможные потери несоразмерны. Хорошенько это запомни и больше не позволяй себе подобного поведения. Мы поняли друг друга?

Некоторое время Лиса стояла без движения, давя меня взглядом желтых глаз. Потом медленно опустила голову.

— Вот и умница. — Я подавил желание потрепать ее по холке.

Возможно, это было не самое умное мое решение. Долгоживущие и обиды помнят долго. Я же ее сейчас унизил. Так сильно, как, возможно, никто еще не делал. Она отомстит — к бабке не ходи. В тот момент, когда связывающие нас чары будут рассеяны, она либо глотку мне перегрызет, либо затрахает до смерти.

Но до этого еще дожить нужно. И шансы это сделать не сказать, чтобы высоки. Так что особенно я не переживал — слишком рано. Будем решать вопросы по мере их поступления. Сейчас задача — освободить крестьян.

Желтоповязочники всю эту сцену просидели с открытыми ртами и глазами, распахнутыми до пределов физических возможностей. Только что при них человек поспорил с древним монстром, в сторону которого и смотреть-то лишний раз боязно. И не просто поругался, удаль свою молодецкую показав, но и победил. Конечно, лисичка не стала у его ног бегать, как собачка, но и признания поражения им хватило.