"Фантастика 2023-172". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Демиров Леонид - Страница 1067

— Чего-то ты недоговариваешь. Я хотел бы с ними встретиться.

— Это можно осуществить, если мы придем к соглашению.

— К соглашению о чем?

— О взаимной помощи. По нашим данным, ты первый официальный представитель правительства Земной Федерации на этой планете. Обладает ли ваша цивилизация достаточными техническими средствами, чтобы остановить продвижение гарстов и заставить их отступить обратно в океан? Напоминаю, что это необходимо, прежде всего, в ваших собственных интересах. Если гарсты не получат должного отпора, они вскоре захватят всю планету и используют ее как базу для дальнейшей экспансии…

«Если только эти самые гарсты не являются безумным созданием вашей собственной свихнувшейся машины»… — подумал Ротанов, благоразумно не высказав этого соображения вслух. Впрочем, озвучивания и не требовалось. Только теперь он сообразил, что все его мысли рождаются в глубинах памяти того самого компьютерного монстра, который растворил в себе его личность и воплотил сидевшую перед ним женщину в какое-то подобие реальности…

— Ну не настолько уж мы безумны, чтобы воевать с собой! — пришел мгновенный ответ.

«Одна голова на двоих… Хотя, с другой стороны, человеческая психика слишком сложна и запутанна Для понимания иным разумом. Вряд ли мои мысли становятся им понятны до самого конца, и все же надо быть осторожней…»

— Я думаю, что цивилизация, сумевшая построить пространственный двигатель, способна, если понадобится, уничтожить любую планету. — Ротанов говорил сдержанно, неопределенно и теперь с нетерпением ждал ее реакции.

— Речь не идет об уничтожении планеты. Я ведь уже объяснила, что здесь находится информационная база нашей цивилизации, или вам непонятно, что это означает?!

Она гневно вскинула голову, и Ротанов лишний раз подумал о том, как была прекрасна женщина, послужившая праобразом для этой эфемерной компьютерной копии… Впрочем, не такой уж и эфемерной… Если не думать все время о том, где он находится, рэнитку вполне можно принять за реальную женщину, особенно, когда она тянется к пульту и тонкая ткань ее рабочего комбинезона дает полное представление о том, какие совершенные формы скрываются под этой материей… Интересно, ощутит ли он в полной мере прикосновение к ее телу, если осмелится на подобный эксперимент? И еще он подумал о том, как хорошо, что она сидит… Если бы она встала, очарование ее красоты могло бы развеяться. Даже теперь он без труда мог представить, что в ней больше двух метров роста, и рядом с этой великаншей…

Возможно, он специально подумал о росте рэ-митки, чтобы не поддаваться очарованию ее красоты и сохранить ясную голову в этих необычных переговорах.

Рэнитка, между тем закончив очередную серию порывистых движений, вызвавшую на пульте перед ней целые сполохи огней, вновь обернулась к нему, ожидая ответа и ничем не показывая, что поняла хотя бы часть его не совсем вежливых мыслей.

— В принципе мы располагаем достаточными военными силами для того, чтобы подавить или уничтожить любого противника на этой планете. Проблема в том, что мы не ведем войну ни с вами, ни с вашими гарстами. И у меня нет прямых доказательств того, что это именно они уничтожили нашу колонию на Ароме, — заявил инспектор.

— Какие вам еще нужны доказательства? Вы же читали дневник Гранта!

— Вы знаете об этом? Тогда вам должны быть понятны и мои сомнения относительно создателей этого документа. Я сомневаюсь в его подлинности и, во всяком случае, не уверен, что все факты, отображенные в нем, соответствуют действительности.

— Вы слишком осторожны, господин Ротанов. И у нас слишком мало времени для того, чтобы играть в кошки-мышки друг с другом.

— Специальность у меня такая — быть осторожным. А вообще-то я никуда не спешу и готов провести в вашем очаровательном обществе столько времени, сколько потребуется.

— Не спешите вы совершенно напрасно. Потому что ваше тело, лишенное сознания, по-прежнему находится в пультовом зале и не может оставаться в таком положении больше двадцати минут. Вы знаете, как сказывается остановка сердца и прекращение кровообращения на состоянии мозга?

— Я знаю об этом.

— Тогда вам следует спешить. Мы, конечно, можем до определенного предела ускорить время внутри нашей компьютерной реальности, но чрезмерный разгон противопоказан нашей изношенной машине. Она и так постоянно срывается и начинает сбоить!

— А как вы поступаете с остальными? С телами тех, кто пришел сюда до меня?

— Да очень просто. Для чего, по-вашему, нужен палач на входе? — Она бросила на него сверкающий взгляд и тут же сама ответила на свой вопрос: — Для того чтобы лишить входящего сюда любых иллюзий относительно возвращения.

Те, кто приходят к нам, приходят навсегда. Это лишь для вас было сделано исключение. И только потому, что мы потеряли надежду получить помощь от своего собственного народа.

ГЛАВА 39

Самым сложным для Ротанова оказалась необходимость сохранить ясность мышления и сделать это так, чтобы компьютер, внутри памяти которого функционировал его мозг, не сумел проанализировать его выводы. Скрыть все наиболее важные наблюдения, добиться того, чтобы рэниты выпустили его отсюда живым, да еще и помогли вернуться на Землю, за помощью… И не догадались о том, что эту самую помощь Высший Совет Федерации не станет им оказывать, пока не убедится в их полной непричастности к уничтожению земной колонии.

Со времен Риданской войны Совет неизменно придерживался правила «око за око». И после серьезных беспорядков или массовых убийств земных поселенцев на планету, где это произошло, обычно отправлялась специальная карательная экспедиция. Официально — для расследования всех обстоятельств гибели поселенцев, но главной составляющей каждой такой экспедиции было подразделение космического десанта, и чем заканчивались подобные экспедиции, Ротанову было хорошо известно.

Задача маскировки мыслей внутри собственного мозга, ставшего частью чужого, выглядела слишком сложной, почти невыполнимой. Ведь любая фраза, сложившаяся в его голове, автоматически отпечатывалась в памяти рэнитского компьютера, и, даже оставаясь непонятой, могла быть впоследствии проанализирована и использована против него.

Он попытался придумать какую-то тактику для маскировки своих мыслей, но не мог проверить, насколько она действенна, поскольку никаких немедленных ответных реакций его мысли, не высказанные вслух, не вызывали.

Он пробовал прерывать линейный процесс мышления воспоминаниями каких-то дурацких стишков, обрывками песенок, засевших в глубинах памяти, надеясь, что этот белый шум хотя бы частично замаскирует его подлинное отношение к созданному рэнитами виртуальному миру, ставшему гигантской тюрьмой для сотен людей.

Какие-то сомнения насчет собственной правоты в этом вопросе у него все-таки оставались, и именно их он постарался выдвинуть на первый план своего мысленного анализа.

Рэниты должны быть уверены в его полной лояльности, в желании сотрудничать, но при этом нельзя забывать о своей основной миссии, о представившейся ему уникальной возможности для сбора дополнительной информации обо всех событиях, произошедших на Ароме, об установлении подлинных виновников катастрофы, приведшей к гибели сотен землян, и о том, насколько во всем происшедшем виновны сами земляне.

Его отчет должен быть абсолютно объективным, но как этого добиться, если даже подробный анализ уже полученной информации, в сущности, невозможен?

По крайней мере, здесь и сейчас он был невозможен, и, как выбраться из этого положения, Ротанов не знал. Он даже не знал, имеет ли смысл настаивать на встрече с попавшими в компьютерный плен соотечественниками.

Он не смог сделать вывод и о том, можно ли считать этих людей погибшими? Ведь даже их тела эта фантастическая машина могла воспроизвести вновь, разумеется, в измененном виде… Что-нибудь вроде роботов-песчаников… И вот это ему следует выяснить в первую очередь. Возможность восстановления всех пленных в их прежнем виде, по крайней мере тех, кого не устраивает их теперешняя виртуальная жизнь, тех, кто пожелает вернуться обратно в повседневное реальное существование, полное житейских трудностей и проблем… Не факт, что все этого пожелают, совсем не факт. И значит, встречи с прошедшими через врата колонистами не избежать.