"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кучеренко Владимир Александрович - Страница 1144

– Понимаю я, Дима, понимаю, но всё же страшно это, – заметил я. – Мы же сами с тобой смотрели, как начинался бой за столицу Романского королевства.

– Мне почему-то кажется, что даже провокаций не будет, – задумчиво проговорил Будаев, посмотрев в бинокль. – Они просто идут и захватывают.

В этот момент у Будаева заработала рация:

– Батя, пришла разведка. Танки. Повторяю, танки идут. Как понял меня?!

– Понял тебя, Орёл.

– Конец связи.

Ринувшись вперёд, я, перехватив свой автомат поудобнее,

спрыгнул в окоп и бросился к первой линии обороны, видя как в окопах началось движение, начали проводить в боевое положение орудия…

В зимней ночи раздался низкий пронзительный гул, и, подняв голову, я увидел как начала отрабатывать ПРО, сбивая пущенные ракеты.

– Поднять доспехи! Приготовится к бою! – раздался гулкий голос Барса отдающего приказы. – Девчонка, на вторую линию и не мельтеши под ногами… Да, мне плевать, что ты почти мастер! На позицию!

Добравшись до первой линии, откуда сейчас, как и было по плану, отходили пограничники, которые нас прикроют огнём с флангов, я некоторое время всматривался в темноту и, ощутив энергетику профи, взял рацию в руки и спокойно произнёс:

– Говорит Вениамин Старинов, всем, кто меня слышит, отдаю приказ: держать позиции, но не лезть вперёд, не нужно бессмысленно героизма. Эта война к нам надолго…

Россия. Бирск. Родовое поместье семьи Седых

Два старика сидели в креслах на крытой веранде и смотрели на зимний сад. Погода стояла пасмурная и тихая.

– Метель будет, – заметил Кир Львович, – суставы ноют.

– Война началась, – ответил ему Игорь Старинов.

– А она и должна была начаться, ты сколько мог оттягивал этот момент…

– Да, но сейчас он едва ли не худший. Скажи мне, Кир, ты прожил немало, и… – махнув рукой, устало растёкся в кресле Игорь.

– Худших или лучших моментов не бывает, – спокойно ответил ему седобородый старец. – Всё зависит от того, как это воспринимать. Если бы война началась тридцать лет назад, погибли бы другие, и многих из поколения, живущего сейчас, не было. Не мне оценивать новое поколение и не тебе – это рассудят те, кто будет после нас.

– Не понимаю тебя.

– А ты и не поймёшь, сначала проживи век, а потом, если сумеешь остаться в здравом уме, попробуй ответить самому себе на этот вопрос.

– Ты же можешь.

– Могу, но не хочу, – улыбнулся Кир Львович. – В философии нет смысла и мудрости – это лишь повод нести бред умными словами.

– А что тогда важно?

– Нас помнят не по словам, а по делам, – поднялся Кир из кресла. – Пойдём, обсудим, что смогут сделать несколько стариков, чтобы увидеть конец этой войны…

Эпилог

Устроившись на крытом балконе третьего этажа поместья семьи, я медленно играл партию в шахматы на ноутбуке. Настроение было странным. Окунувшись в воспоминания своей юности, я на целый день выпал из своей обычной жизни…

– Папа, мама Селена зовёт тебя ужинать, – выскочила ко мне на балкон русоволосая дочь, – ты скоро?

– Начинайте без меня, – моих губ коснулась тёплая улыбка.

– Хорошо, – улыбнулась она и убежала, а я всё же услышал: – Папа сказал, что придёт позже!..

Много было испытаний, и их будет достаточно и у будущих поколений семьи Стариновых. А я буду присматривать за ней, даже когда мне придутся оставить пост главы семьи и перейти в старейшины.

Война закончилась уже достаточно давно, но от воспоминаний об этих событиях мне не дано избавится никогда.

– Папа, мамы Элеонора и София недовольны, – вышел ко мне на балкон сын Павел. – Они считают это нарушением этикета.

– Ха, – выдохнул я, – я же сказал, мне нужно подумать, а они, как обычно, любят создавать сложные правила там, где можно обойтись простыми действиями.

– А о чём ты думал?

– О чём может думать глава семьи? – задумчиво посмотрел я на нашего совместного с Селеной сына.

– О семье…

– Да, о семье, а конкретно, об истории, начальной цели…

– Папа, а у тебя была цель создать всё это? – спросил меня Павел.

– Ты спрашиваешь меня, была ли у меня цель? – задумчиво переспросил я у сына и, получив его кивок, ответил, – да, у меня была цель. Цель была в том, чтобы не остаться одному, ведь я какое-то время был единственным членом семьи Стариновых. Я вернул статус и создал семью, а после занимался её укреплением…

– Это было целью твоей жизни? – осторожно спросил сын.

– Знаешь, сын, а в жизни глобального смысла нет, каждый создаёт его для себя сам, – уверенно ответил ему я. – Поэтому сумей создать себе достойный смысл, а после воплоти его в жизнь.

– Папа, там Миша приехал, – вновь забежала на балкон Оля наша с Евой дочь.

– Два года прохвост болтался по Европе… – поднялся я из кресла.

Выйдя с балкона вместе дочерью и сыном, я прошёл в семейную столовую и сразу утонул в какофонии звуков, создаваемую детьми, встретившими своего старшего брата.

– Михаэль, морда наглая, ты где два года пропадал? – строго заметил я, – меня твой гарем скоро пережуёт и выплюнет. Да и Мари тебя в гости ждёт – до сих пор от женихов отказывается…

– Так получилось, батя, – рассеянно улыбнулся он и обнял меня. – Рад тебя видеть.

– Ира, ты Лере с Аней сообщила, что этот блудной сын нашёл дорогу домой?

– Уже едут, – отозвалась она, укачивая на руках захныкавшего Сергея. – Обещались быть через двадцать минут.

– Вот, где твоя комната, ты знаешь. Чтобы прилично там… – пригрозил я пальцем, – а то я вас знаю.

– Веня, не при детях, – заметила София, кивнув на любопытно слушающих младших из Стариновых.

Улыбнувшись, я подмигнул ему, а вот на лице Михаила отобразился только лёгкий испуг, ведь он вспомнил свой шестнадцатилетний день рожденья.

Столько лет я был безымянным лекарем, не имеющим даже своего имени, но всё изменилось… Сейчас я Вениамин Старинов, и я понимаю, важно лишь то, что мы оставим после себя!

10. 06. 2018. – 28.12. 2019.

Никита Киров

Молот империи

Глава 1

Сегодня ночью я собирался сбежать. Но эти идиоты всё испортили.

На улице оглушительно заревела сирена. Я вскочил с жёсткой неудобной кровати и опустил голые пятки на холодный каменный пол. Цепи на моих ногах и руке звякнули.

Из коридора доносились топот и панические крики.

— Нападение! — орал один из тюремщиков. — Они напали на нас!

Где-то вдалеке доносилась стрельбы и далёкие взрывы. Почему именно сегодня? Я так долго ждал этого дня, а они обломали мне всё удовольствие.

Вчера мне поменяли тело, чтобы продлить мучения. Переселили в новое, намного моложе старого. А сегодня я собирался сбежать, но только через пару часов, после отбоя. Теперь придётся импровизировать на ходу.

— Тревога! — послышался хриплый рёв начальника тюрьмы через громкоговорители. — Нападение! Всему персоналу! Ввести в действие протокол «Спасение»!

А вот это плохо. Протокол значит одно — уничтожить всех заключённых. Это же секретная имперская тюрьма Вертекс, отсюда не выходят живыми. А «Спасение» — потому что наши надзиратели считают, что спасают империю от нас.

Надо торопиться, если хочу вырваться отсюда после всех этих лет.

Я бросился к стене, где был прибит крюк, на котором держалась цепь, сковывавшая правую руку. Крюк держался хитро, у меня ушло несколько лет, чтобы сделать это.

Пригодились советы от человека из соседней камеры. Без них надзиратели бы давно поняли, что что-то не так. Если дёрнуть с силой, крюк будто держался намертво. А если потянуть особым способом, он выйдет из стены.

Я вытащил крюк и обмотал цепь на правую руку, поверх татуировок, тоже в виде цепи. Остались кандалы, сковывавшие ноги. От них тоже надо избавиться, но пока придётся подождать.