"Фантастика 2023-170". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Широков Алексей - Страница 956

Я пожал плечами и пошел за Ольканиэль. Хочет напускать тумана — пожалуйста, мне несложно подыграть. Если же начну допытываться, покажу ненужную заинтересованность, и она еще больше все запутает.

Сразу у входа эльфийка открыла замаскированную в стене дверь и повела нас по винтовой лестнице и затем узким коридорам без украшений. По пути нам не попадалось ни слуг, ни котов. Что интересно, ни паутины, ни пыли, словно здесь ежедневно ездили роботы-пылесосы и заодно херачили метелками по стенам.

Комната охраны, где тоже никого не было, за ней глухая бронированная дверь, инкрустированная по краям желтыми кристаллами. Ольканиэль не повела бровью, порезав ладонь и приложив ее в центр. Сложный магический рисунок засветился, послышались щелчки отпираемых замков. Нам открылась весьма по-спартански обставленная камера.

Я ожидал увидеть что угодно, даже подумал, что это ловушка и сейчас меня запрут внутри. Прикованный к стене Пилатиэль с перерезанным горлом стал для меня полной неожиданностью.

— Я подумала, что вы захотите осмотреть его лично, чтобы убедиться в достоверности, повелитель, — спокойно сказала Ольканиэль в ответ на мое изумление.

Ну, идея, в принципе, хорошая. Системный взгляд много не дал, обозначив мертвого эльфа как «труп Пилатиэля». Кровавая Рябина действительно позвала меня посмотреть на своего мертвого брата, не помню, к какому он там дереву принадлежал.

— Предлагаю переместиться в место поуютнее. Возможно, вы все же захотите расслабиться?

— Возможно, — эхом повторил я. — После серьезного разговора. Ну и денек…

Заметив заинтересованность эльфийки, я коротко рассказал ей историю с гномами и убийством Гонтона. Мы вернулись в коридор, и она открыла очередную потайную дверь, которая, какое удивление, привела нас в бассейн, где я принимал ее в гарем. Она сразу же сбросила с себя очередное вечернее платье, оставшись в одном купальнике. Ольканиэль ничуть не смущало присутствие Алатиэль и Торви, которых она, несомненно, чувствовала магией крови.

— Вы мудро поступили, что избавились от предателя и угрозы. Но совершили ошибку, не назначив гномам нового главу. Они могут избрать себе лидера, который может затаить на вас зло и в будущем попытаться поднять мятеж.

— А кого ставить? Из гномов более-менее можно доверять только Мариске, а ее не примут. Она женщина.

— Вы же повелитель тьмы! Что вам какие-то глупые предрассудки бородатых карликов? — закатила глаза эльфийка, разливая нам выдержанный виски. — Если вы издадите указ, что завтра Кровавой Рябиной будет управлять собака, никто и слова не скажет против! Все будут учиться различать в ее тявканье приказы…

— Во многом это зависит от личной преданности. У эльфов она сильно выше, чем у гномов. Даже если они проглотят назначение Мариски своей королевой, в действительности она не будет ничего решать. Будем!

Меня удивило, что Ольканиэль налила не только нам с ней, но и Торви с Алатиэль. Я не видел ничего плохого в том, чтобы расслабиться вчетвером, и мы чокнулись бокалами. М-м-м… жидкость обожгла горло и по телу разлилось приятно тепло. Чую, с таким высококлассным виски обратный путь флаером будет управлять автопилот.

— А зачем вам нужен самостоятельный правитель гномов? Да и кого-либо еще. Хотите сказать, донну Бетринну все светлые эльфы Москвы слушают из-за ее способностей и интеллекта? Или из-за вашей тени за ее спиной? — усмехнулась Ольканиэль. Себя она явно ставила выше, чем свою светлоухую «сестру».

Хм, в словах Рябины был смысл. Действительно, почему бы не надеть на голову Мариски корону и не управлять гномами напрямую? Будет появляться на советах раз в месяц и объявлять мои указы. Заманчиво, но нужно изучить вопрос. Гномы казались мне куда более сплоченными, чем разрозненные эльфы.

— Оставим пока эту тему. Рассказывай, зачем меня вызвала. Известно, кто убил Пилатиэля? Нужна помощь с карой?

— Вам решать, повелитель, — склонила голову эльфийка, напустив себя нейтральный вид. — Я убила своего брата и готова принять наказание за ослушание и самодеятельность.

Охренеть. Нет, не так. Ох-ре, мать его, неть! Я выжидательно уставился на девушку, не спеша начинать второй бокал.

— Рассказывай, без твоих любимых словесных кружев и прочих ужимок, все строго по делу, — чуть раздраженно приказал. — У меня был тяжелый день.

Эльфийка молча опустилась на колени и взялась за мои ноги, массируя ступни. Не успел я выразить недовольство саботажем и попыткой отвлечения, как она послушно начала говорить:

— Пилатиэль никак не мог смириться с нашей новой ролью. Он грезил о независимости, свободе и прочих недостижимых глупых идеалах.

— Да, припоминаю доклады. Ты просила время, чтобы успокоить его.

— Он не хотел успокаиваться, — с легким осуждением фыркнула эльфийка, снимая с меня носки. Ее пальцы приятно холодили разгоряченные ступни. — Готовил мятеж.

— Имеются доказательства?

Я старался не отвлекаться, получалось не очень. Если с Гонтоном я постоянно оставался настороже, то с Ольканиэль мои мысли постоянно пытались перескочить на ее грудь, благо мне открывался отличный вид.

— Помимо чистосердечного признания? — с легкой улыбкой поинтересовалась она. — А как же. У меня были глаза и уши в его ближнем окружении. Пилатиэль надеялся на свою харизму, власть и хорошую идею. Он так и не понял, что страх и уважение открывают куда больше сердец.

Я промолчал, ожидая, что она скажет дальше. Эльфийка склонилась ниже, поцеловала каждый палец и лишь затем продолжила:

— Он не стал отпираться. Призывал меня предать вас, заманить в ловушку и убить. Собственно, примерно то же самое, что пытался сделать глупый гном. — Она замерла, грустно улыбнувшись. — Думаю, у нас бы получилось.

Мне бы стоило напрячься, но… точка Ольканиэль оставалась зеленой. Она сидела передо мной на коленях почти без одежды и без всяких артефактов, хуже позиции для нападения и не придумать. Отрава? Тоже мимо, она глотнула первой, а расово верных ядов в этом мире пока не придумали. А ведь удобная штука могла бы получиться…

— Я дала Пилатиэлю последний шанс откинуть заблуждения и служить вам. Он отказался. Сказал, что никогда не смирится с потерей мечты и не подчинится вам. — Не дождавшись от меня никакой реакции, эльфийка чуть дернула уголками губ. — Поскольку вы назначили меня своим наместником в Петербурге, я вынесла ему приговор и привела в исполнение.

— Почему нельзя было ограничиться заточением или изгнанием? — Рассказ и решение эльфийки выглядели логичным, если бы не одно но: она приговорила к смерти собственного брата.

Ольканиэль посмотрела на меня, как на идиота, тем не менее не прекращая массировать ступни.

— Если бы я изгнала Пилатиэля, он бы вернулся во главе огромной армии. Он умеет быть… убедительным. Вам разве нужна еще одна война? Убийство решало все возможные проблемы. Сейчас мои маги и воины приводят к покорности его клан, на следующей неделе состоится поглощение, и в Петербурге останется лишь Кровавая Рябина, верная вам, повелитель.

— И не жаль было убивать родного брата? — поинтересовался я, внимательно глядя эльфийке в глаза. Она не дрогнула, твердо ответив:

— Мое сердце разбито на тысячи осколков, но моя верность вам важнее чувств. Если бы понадобилось, я бы повторила все, не раздумываясь.

— Почему ты настолько мне преданна? Честно говоря, не думаю, что многие согласились бы поступить так же во имя меня.

— О, повелитель, боюсь, вы сильно недооцениваете свое окружение, — усмехнулась эльфийка. — Мы служим вам не только за личные качества, но и… за идею. Я своими глазами видела, как хорошо живет моя раса в Москве и хочу распространить это на остальной мир. Ради идеи я готова пожертвовать всем, даже собственной жизнью.

Я смотрел на Ольканиэль Кровавую Рябину и видел не грозную эльфийку, движением изящной ступы загнавшей под каблук целый город, а робкую девушку, ждущую хозяйского одобрения и опасающуюся наказания.

Когда я погладил ее по голове, она тихо выдохнула и обняла мои ноги, спрятав заблестевшие глаза. Я поднял ее повыше и прижал к себе, дав знак Торви и Алатиэль. Темная эльфийка сохраняла непроницаемое лицо, а гоблинка закатила глаза, но все же они подошли и прижались к ней сзади. После сеанса групповых обнимашек Ольканиэль окончательно сдалась и тихо всхлипнула. Я поднял ее на руки, отнес в кровать, обнимал и гладил по спине, пока она не уснула, затем тихо выскользнув в коридор.