Двенадцать рождественских свиданий - Бейлисс Дженни - Страница 50

Мэтт обнял ее и поцеловал в макушку.

– Да, это удручает, – вздохнул он.

– Еще бы. Ладно, верзила, отведи меня в царство рождественских елок.

Они шли по цветочному рынку, и Мэтт обнимал ее за плечо, прижимая к себе. Ей это нравилось. На мгновение она позволила себе представить, каково это – быть любимой Мэттом. Но голос в ее голове прошептал: «Остановись, Кейт, этот путь не для тебя».

– Так ты считаешь, даже моя прабабушка Пегги испытывала сексуальные домогательства?

– Несомненно. Бабушка Пег была горячей штучкой.

– У нее наверняка был передник в цветочек.

– Спасибо, что беспокоишься обо мне.

– Пожалуйста, – ответил Мэтт.

Цветочный рынок атаковал одновременно все органы чувств. Ароматы множества цветов опьяняли; Кейт подумала, что если бы она могла разлить этот аромат по бутылкам, то заработала бы целое состояние.

Пальцы Кейт привычно подергивались, она была рада, что захватила свой фотоаппарат. Кейт смиренно вздохнула; сегодня вечером она собиралась потратить здесь много денег.

И сделала это.

– Оставь место для рождественских елок, – сказал Мэтт, когда она проходила мимо него с нагруженной тележкой.

Кейт хмыкнула и направилась дальше, не удостоив его ответом, в задумчивости приближаясь к большому серебряному оленю среди гирлянд из кипариса, падуба и еловых веток, свернутых в венки как спящие питоны в окружении гроздей мерзлых рубиновых ягод.

Загрузив двадцать пять рождественских елок и зарядившись праздничным настроением, все трое забрались на передние сиденья его фургона, направляясь домой.

– Мне нужно место у окна, – потребовала Эвелин.

– Это передние сиденья, тут все места у окна, – возразил Мэтт.

– Но мне нравится смотреть в боковое. И я не хочу, чтобы вы пререкались через меня по дороге домой.

– Я не пререкаюсь, – сказала Кейт. – Мэтт часто ошибается, и мой долг вовремя сказать ему об этом.

– Кейт – фантазерша. Она считает, что всегда права.

– Садись в фургон, – сказала Мэтту Эвелин.

Эвелин заснула, прижавшись лицом к боковому стеклу, как только они покинули парковку, и тихонько посапывала во сне. Кейт накинула куртку ей на плечи и заправила край под подбородок. Эвелин пошевелилась, но не проснулась.

– Она милая, когда спит, – сказал Мэтт. Кейт подавила смешок. – Ну, вперед. Я слышал сокращенную версию, а теперь расскажи мне, что на самом деле произошло с похотливым Джимом.

Деваться было некуда, поэтому Кейт сдалась и рассказала Мэтту, что произошло. Время от времени она поглядывала на него, замечая, как он стискивает зубы.

– Меня это беспокоит, Кейт, – сказал Мэтт, когда она закончила свой рассказ.

– И зря. Раздели мое возмущение и только, беспокоиться тут не о чем.

– Ты мой друг. И ты гуляешь каждую ночь с разными парнями – конечно же я волнуюсь.

– Ты описываешь меня как проститутку.

Мэтт ухмыльнулся.

– Я ни на что не намекаю, – ответил он.

Кейт больно щелкнула его по уху.

– Эй! Я веду машину!

– Тогда перестань придуриваться.

Некоторое время они молчали. Светящийся циферблат на приборной панели показывал 3:45 утра. Монотонная музыка колес казалась на удивление успокаивающей.

Кейт было тепло, она устала, и искушение положить голову на плечо Мэтта было почти непреодолимым. Но она сопротивлялась. Случались времена, когда она об этом даже не думала. Но здесь, рядом с ним, в тепле, в темноте, Кейт внезапно и необъяснимо почувствовала себя неловко, будто язык ее тела мог раскрыть секрет, который она пыталась скрыть даже от самой себя.

Ее сердце заполнило весь фургон; голос в голове кричал так, что она испугалась: Мэтт его услышит. Она чувствовала, что ее ребра вот-вот не выдержат напора изнутри, настолько сердце было наполнено им.

Кейт посмотрела на длинные тонкие руки Мэтта на руле, взглянула на его профиль, освещенный фарами встречных машин; он слегка щурился, сосредоточившись на дороге. Волосы были взлохмачены. Кейт больше не могла отрицать, что любит его. Какой бы невозможной и неправдоподобной ни казалась эта любовь, с ней ничего нельзя было поделать.

Кейт смотрела в окно. Снова пошел снег; хлопья метались в свете фар, как перья из лопнувшей подушки. Безответная любовь. Это должно было стать ее уделом. Она всегда знала это, отрицание стало ее спутником на долгие тринадцать лет, а теперь она ощущала сквозняк от его отсутствия, как сквозь дверь, оставленную открытой во время бури. Это чувство жгло ее. Эта боль была причиной того, что она так долго держала свои чувства к нему под замком.

Она смотрела, как снежинки становятся крупнее и скапливаются на асфальте в нечеткие линии. Здесь, в фургоне, вдыхая запах сосновой хвои, она поклялась себе, что никогда не расскажет Мэтту о своих истинных чувствах. Сделает все, что в ее силах, чтобы Сара, пусть даже непреднамеренно, не разбила его сердце, ведь так и должны поступать любящие: они защищают сердца тех, кого любят, даже если эта любовь никогда не будет разделена с ними.

Пит, сын Патрика, ждал их у черного входа в магазин Эвелин. Было еще темно. Кейт осторожно разбудила Эвелин, которая дрожала от холода, когда Мэтт открыл дверь фургона и помог ей выйти.

– Иди спать, – сказал ей Мэтт.

– Через минуту все будет в порядке, – ответила Эвелин, стуча зубами. – Я тебе помогу.

Мэтт положил руки на плечи Эвелин. Та выглядела такой маленькой, стоя в темноте и дрожа, и Кейт впервые заметила, что она стареет.

– Мы справимся, Эвелин. Ложись спать.

Она не спорила. Кивнув, поднялась по ступенькам ко входной двери.

– Веселей, ребята, – сказала она и исчезла за дверью своей квартиры.

Втроем они разгрузили фургон, поставив елки у стены во дворе у Эвелин. Когда груз был надежно уложен, Пит махнул им рукой и поехал обратно на ферму на своем джипе. Его день только начинался, и он будет долгим, если Патрик выйдет из строя.

На заснеженной дорожке стояло пять огромных пакетов, набитых рождественскими покупками Кейт, поблескивавшими в свете фонаря.

– Могу я оставить их у тебя в фургоне и забрать позже? – Кейт зевнула.

– Я подброшу тебя до дома и помогу с сумками.

– Не нужно. Я не против прогуляться.

Мэтт покачал головой.

– Садись в этот чертов фургон, – сказал он, и Кейт послушно села обратно в машину.

– Какое будет следующее свидание? – спросил Мэтт, положив последний пакет на пол в ее коридоре.

– Квест. – Кейт так устала, что едва могла сосредоточиться.

– Боже! Надеюсь, твой партнер – терпеливый человек.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Ну ты и в спокойной обстановке тиран, а какой бываешь в условиях ограниченного времени, просто боюсь представить.

Кейт протянула руку, чтобы ударить его, но от усталости рефлексы были замедлены. Мэтт без усилия отклонился и тут же выскочил за дверь. Махнул ей, уходя, а она, показав ему два средних пальца и язык, закрыла входную дверь и откинулась на спину в кровати. «Он никогда не узнает», – подумала она.

17 декабря. Девятое рождественское свидание

Кейт спала до полудня. Мир за окном снова был плотно укутан в белое, а переменчивое солнце казалось таким же бледным, как она сама.

Внизу, в запорошенном снегом саду, Мак, натянул поплотнее твидовую кепку и возился с огородом вместе со своей верной тачкой. Кейт постучала по стеклу, отец поднял на нее глаза и улыбнулся.

После быстрого душа она спустилась по лестнице в пушистых носках со снежинками и помпонами, в шотландских брюках на резинке и старом свитере, который когда-то позаимствовала у Дэна, и якобы случайно забыла вернуть.

Сегодня был день утешения. День украшения дома трофеями вчерашней шопинговой феерии. День непрерывных перекусов.

По старой традиции в этот день приходила Лаура с детьми, чтобы помочь украсить дом. Мина очень серьезно относилась к своей роли; у нее был эксцентричный стиль украшения, как и у большинства четырехлетних детей. Кейт до самого марта находила елочные игрушки в самых неожиданных местах.