"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Бондаренко Андрей Евгеньевич - Страница 953

— Нет, молнии. В природе жилы люциферита могут накапливать мощный статический заряд. Я читала.

Из всего, что говорила до сих пор вампирка, эта фраза была самой… ироничной. Похоже, лёд если не растаял, то уж точно покрылся трещинами.

— Что, так и будем стоять у входа?! — осведомилась дарко. — Или все-таки пойдем дальше?

— А Францеска и Марти?

— Они нас догонят. Мы пройдем до первой развилки.

— Или до первой ловушки, — буркнул гобл. — Что-то этот парадный вход выглядит больно уж незащищенным.

— Мы пойдем по следам целой толпы гномов, зеленый. Тебе этого мало?

— Мало, точняк. Я бы предпочел пойти за дюжиной людей, ну или хотя бы орков. Гномы запросто могли обойти гномские же западни.

Толстяк явно уперся рогом. Спорить с ним в таких случаях, как я уже знал, было совершенно бесполезным занятием. Намного проще и надежнее было бы приказать ему идти вперед, не забыв при этом пригрозить. Однако Сальватано поступила иначе — презрительно усмехнувшись, она обошла гоблина и спокойно двинулась дальше по коридору. При этом в руке у неё оказалась вовсе не гномская чудо-пушка, — из которой, как я подозревал, меня и достали на приснопамятном склоне, — а всего лишь тонкий хлыст. Словно бы дарко только что вернулась с конной прогулки по родному поместью и теперь шла по аллее к особняку.

— Идем? — обернулась ко мне китаянка.

— После вас, мисс. Или, — я слегка улыбнулся, — ты скажешь, что сейчас не время быть джентльменом?

— Не время и не место. — Лисса не приняла шутки. — Хотя и пара футов тоже вряд ли что-то изменят. Постарайся только не угодить мне в спину, если вдруг захочешь выстрелить.

— Заметано, партнер.

Тоннель не был прямым. Он шел с небольшим уклоном вниз и, кажется, немного изгибался влево. В последнем, впрочем, я не был уверен, потому что полосы на стенах впереди сливались в одно бледно мерцающее пятно… которое вдруг расколол черный клин, становившийся все больше и больше, пока…

— Ах-х!

Это было… ну как… очень сложно передать словами даже не саму открывшуюся нам картину, а испытанные при этом чувства. Вроде как идешь себе тихо-мирно по ровной, как стол, прерии, никого не трогаешь и вдруг — бац! — в земле перед тобой обнаруживается пропасть один-черт-знает-сколько футов или даже миль глубиной и ты успеваешь затормозить лишь на самом её краю. Вот у нас вышло примерно так, с той только разницей, что мы оказались на дне этой пропасти.

Справа и слева от выхода из тоннеля имелось по неширокой лесенке. Они шли к галереям, располагавшимся на высоте примерно моих плеч. Шириной галереи эти были два или три фута, не больше — древние гномы, похоже, были сильно худосочнее нынешних, либо передвигались исключительно по-крабьи, бочком. На галереи выходили маленькие оконца, двери, а еще от них шли наверх лесенки — к следующим галереям. И еще раз. Уступ за уступом, древний город гномов тянулся вверх по сторонам, насколько хватало глаз — цепочки светящихся окон, арки перекинутых над пропастью мостиков с иглами фонарей, наплывы каких-то балкончиков, площадок и еще одни гномы знали каких архитектурных штук.

Все это, маленькое в отдельности, взятое целиком, заставляло чувствовать себя ничтожной букашкой — инфузорией или как их там, — случайно заползшей в муравейник светлячков. Завораживающее в своем величии зрелище…

…и жуткое, стоило лишь вспомнить, что подземный город перед нами давно мертв, и все эти огоньки — поминальные свечи. Да, именно так, подумал я, пусть здесь жили нелюди, пусть даже они никогда не слыхали о Христе. Это становится неважно, когда смотришь на окно и понимаешь, что льющийся из него холодный голубоватый свет был зажжен/сотворен/зачарован мертвыми — для мертвых. А живых здесь никто не ждет, им тут — не место.

— Ыгы, эй-парень, согласен, — медленно и отчетливо произнес гоблин, дав понять, что последнюю фразу я «подумал» в полный голос.

— Вот уж не подозревала, что гоблины так боятся мертвецов. — Дарко поставила ногу на ступеньку лестницы справа, и та неожиданно издала вполне деревянный скрип. — При вашем-то насквозь непочтительном отношении к покойникам.

— Ы-ы, в том-то и дело, киса. Мы-то знаем: лучший способ этой, пре-… пра-… а, во, профилактики от зомбей — мясо сожрать, а кости пустить в дело… ну или хотя бы собакам кинуть. И живот набит и не ждешь, пока с погоста дрянь всякая полезет. А тут… не-е, паршивое место, — гобл дернул плечами, — у меня от него шкура бородавками покрывается. Наверняка местные карлики, прежде чем сдохнуть, выколдовали какое-нибудь особо хитрое и злобное проклятье для желающих захапать ихнее добро.

— В таком случае тебе нечего бояться, зеленый, — убрав сапог, Линда потыкала в ступеньку кончиком хлыста. Стук при этом раздался вполне каменный.

— Проклятье, имейся оно, давно должно было настигнуть дракона. Ведь это же он перебил здешних жителей и присвоил их сокровища.

— Может, оно дракона не осилило, — возразил Толстяк, но уже с меньшей уверенностью. — И теперь бродит вокруг и жрет кого помельче… о! Слышите?! Какой-то стук…

— Конечно, мы слышим. Это ме-е-ертвые гно-омы, — с подвывом затянула Сальватано, — стуча-а-ат свои-и-ими загро-о-обными молотка-а-ами.

Наверно, в иное время это выглядело бы просто дешевой шуткой. Однако здесь и сейчас, глядя на дарко, я вдруг явственно почувствовал шевеление на макушке. Может, Линда и шутила — но мне точно было не до смеха.

— Это шаги по тоннелю.

В первый раз я искренне обрадовался этому ровно-безразличному тону. Голос вампирки подействовал на сковавший меня страх, словно удар лома — на лед. Хруст, осколки в стороны — и больше никаких шевелящихся волос.

— Ну конечно же, — фыркнула дарко. — Это подходят Франка и Марти.

Привал мы устроили через два часа, на одной из «обзорных площадок» — здесь мы, по крайней мере, могли собраться все вместе и даже вытянуть ноги, не свешивая их при этом в пропасть. И главное — тут был каменный парапет, хоть и невысокий!

До сегодняшнего дня мне казалось, что высоты я не очень-то боюсь. Я мог забраться — и залезал — на самые верхушки высоченных сосен, мог постоять на самом краю каньона и даже заглянуть вниз. Но, как выяснилось, кратковременный поход на край бездны — одно. А вот долго идти по узкой галерее, где с одной стороны стена, а с другой только редкая цепочка столбиков… что бы гномы ни использовали для здешних оградок, прошедшие века оно не пережило, и теперь от пропасти отделяло только полшага.

Впрочем, время подточило и камень: там и сям под ногами змеились трещины, в двух местах нам уже встретились провалы — по счастью, через них можно было перепрыгнуть. Еще один, более широкий, был закрыт досками, свежими досками — еще один довод в пользу того, что мы идем по правильному следу.

Ах да, была еще одна находка — мертвый пони, верней, его мумия. Шкура выглядела целой, а значит, бедолага, скорее всего, просто сорвался с верхнего уровня. Вокруг высушенной тушки пыль была перемешана с мукой и еще чем-то мелким и сморщенным, вроде изюма или мелких орешков, а у самой стены Марти нашла патрон. Очень странный — он был примерно полудюймового калибра, с длинной гильзой, при виде которой моя ключица заныла вдвое сильнее.

Гномы…

— Долго нам еще ползти, ы-ы?

Вопрос был хорош, а главное, своевременен. Поэтому я тут же отправил его в обратный полет.

— Долго нам еще ползти, зеленый?

— Ы-ы, я первый спросил.

— А я второй, — огрызнулся я. — И вообще, кто нас ведет по следам?

На самом деле вела нас по большей части Марти. Гобл же лишь изредка утруждал свою многоценную спину нагибанием к полу.

— Мы по этим следам еще неделю можем идти, — проворчал Толстяк, вынимая из сумки кусок лепешки. — А жратвы у нас, — чавк! — мало.

— Не волнуйся, зеленый, — Францеска щелкнула ногтем по рукоятке мачете, — мы всегда сможем воспользоваться вашим гоблинским опытом и отправить в котел самого жирного.

— Ты… — гобл замолк, видимо, придумывая подходящее оскорбление, — лучше под ноги смотри… а то тропинки здеся узкие, лесенки подгнившие…