Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 911

Два старых морских волка смотрели друг на друга. Один вышел из самых низов и всего добился своим потом и кровью, дослужившись до генерал-адмирала огромной империи. Второй, будучи дворянином, уже в девятнадцать лет стал лейтенантом, а в двадцать два — капитаном. И оба они в свое время были пиратами. Но Энсон перестал грабить и плавать одновременно, поэтому его образ мышления мало изменился. Эдвардс же на русской службе понял, что не все в мире так просто. Да, конечно, иногда ограбить кого-нибудь очень даже не помешает. Как, например, в свое время ему довелось принять участие в нападении на португальский серебряный караван, идущий на родину из Бразилии, каковое предприятие увенчалось частичным успехом. Кто же мог предвидеть, что основное количество серебра будет именно на тех двух галеонах, что в результате боя утонули? Но все-таки лучше сделать так, чтобы этот самый «кто-нибудь» сам пришел в нужный порт и оставил там свой груз, а потом еще и немного доплатил за это. А за ним — следующий. Что и вынуждены были делать те же португальцы позднее, обменивая свое серебро на русское золото и пушки.

Разумеется, организовать подобное сложнее примитивного грабежа, но и прибыль получается заметно выше. Опять же второй путь менее опасен, чем первый, а зачем покойнику деньги?

Энсон вышел в кругосветное плавание во главе эскадры из шести кораблей, а Эдвардс имел под командованием всего два, да и то небольших. Оба они через полтора года вернулись в Россию почти без потерь в экипажах. Английский же пират потерял пять кораблей, причем один, но зато наибольший в эскадре сам продал за какие-то копейки из-за катастрофической убыли личного состава. От цинги, с которой российский флот был просто-напросто не знаком! Потому как был хорошо знаком с квашеной капустой и мочеными яблоками. Да и вода у русских не тухла, ибо ее сразу после кипячения заливали в дубовые бочки, обшитые изнутри серебряной фольгой, и наглухо запечатывали. Да, поначалу пришлось повесить нескольких соблазнившихся отодрать и присвоить лишнюю, с их точки зрения, на корабле роскошь, но расходы на веревки и мыло быстро окупились сторицей.

Прибыль англичан от кругосветно-пиратской экспедиции, продолжавшейся три года, была велика — около девяноста тысяч фунтов. Энсон из них получил чуть меньше половины. Какую прибыль получил император от его первой кругосветки, Эдвардс не знал, но лично ему в качестве премии досталось в полтора раза больше, чем англичанину. Плюс графский титул. А этот, кажется, до сих пор всего лишь барон? Да, коллега, мелковато вы плаваете. Или, точнее, плавали, ибо давно уже сидите на берегу и лелеете свои болячки.

Действительно, Энсон, бывший на десять лет моложе Эдвардса, выглядел почти на столько же старше. А что тут поделаешь? Дурное питание и антисанитария на кораблях никому не добавят здоровья, даже командующему эскадрой. И менять что-либо тут очень непросто — традиции.

У русского же флота никаких традиций не было, зато имелось в наличии непробиваемое упрямство императора и постоянные визиты во флот его комиссаров по морским делам. На корабле больше больных, чем положено по утвержденным его величеством документам? Значит, виноват капитан. На первый раз могли и простить, хорошенько пропесочив, хотя столь мягкие меры применялись не ко всем, а потом без вариантов — понижение в звании и солидный штраф. Если не поможет — разжалование в матросы, и начинай морскую карьеру с самого начала.

Первым несколько затянувшееся молчание на правах хозяина прервал английский адмирал.

— Ваше сиятельство (ох, как у него рожа-то скривилась, отметил про себя Эдвардс), с чего вы предполагаете начать визит — с торжественного обеда или с осмотра корабля?

— Разумеется, с осмотра, ваше превосходительство (вообще-то ты высокопревосходительство, но в английском языке почему-то нет такого слова, поэтому пусть будет просто «экселенси»). Мне прямо-таки кусок не полезет в горло, пока не познакомлюсь вплотную с этим чудом!

— Похвальное рвение, но не вредно ли в вашем возрасте столь решительное воздержание?

Действительно, худоба русского адмирала бросалась в глаза сразу. Как, впрочем, и приличных размеров брюхо его английского коллеги, так что Эдвардс не задержался с ответным комплиментом:

— Может, и вредно, но далеко не настолько, сколь неумеренное чревоугодие. Надеюсь, ваше превосходительство составит мне компанию при осмотре клипера?

— Да, разумеется. С моей стороны не будет нескромностью спросить — кто придумал столь красивое название для нового класса кораблей?

— Нет, что вы, — усмехнулся генерал-адмирал, а потом, как это было заранее оговорено, беззастенчиво приписал себе результаты чужого творчества:

— Я его придумал. Разве не видно, что конструкция клипера есть творческое развитие тех идей, что в свое время были воплощены в моей шхуне? Только с заменой почти всех парусов на прямые, ибо косые малопригодны для кораблей такого водоизмещения.

Для англичанина подобное утверждение стало неожиданностью. С его точки зрения, шхуна Эдвардса и клипер не имели почти ничего общего, кроме разве что непривычно большого относительного удлинения корпуса и немного наклоненных назад мачт. И почему этот ренегат утверждает, что косые паруса не годятся для крупных кораблей? Ведь сами же русские лет пятнадцать назад построили трехмачтовую шхуну «Заря», и она до сих пор успешно плавает. В адмиралтействе уже рассматривался проект чего-то похожего для королевского флота. Правда, ее водоизмещение в полтора раза меньше, чем у клипера, и, может быть, дело именно в этом? Пожалуй, не помешает спросить — а вдруг пират ответит, чем черт не шутит.

Эдвардс действительно не стал вилять или отмалчиваться.

— «Заря» — отличное исследовательское судно, — объяснил он, — но для коммерческих целей не очень пригодное. Все-таки шестьсот тонн водоизмещения для купца маловато. Кроме того, она, хоть и неплохо идет чуть ли не прямо против ветра, все-таки не отличается особой скоростью хода. А для перевозки австралийского чая это очень важно. Ведь он почему-то не может храниться более полутора лет, а первые признаки ухудшения вкуса появляются уже через год. Поэтому нам очень важен корабль, способный дойти от Австралии до Санкт-Петербурга не более чем за четыре месяца.

— Но почему же тогда вы не хотите ставить на клипер свои паровые машины? Ведь в море случаются штили, и сроки вполне могут оказаться сорваны.

— Именно потому, что клиперы предназначены для перевозки чая. Он же за время плавания насквозь провоняет углем или нефтью, а топлива без запаха еще никто не придумал. Хотя наши великие ученые, Кристодемус и Ломоносов, уже занимаются этой проблемой. Но пока ощутимых результатов нет, так что первое время придется обойтись одними парусами.

Ага, сделал заметку в памяти первый лорд, надо будет озадачить умников из Королевского научного общества. Может, у них получится лучше, чем у русских. И, кстати, теперь понятно, почему австралийский чай, недавно купленный Энсоном в Голландии, показался ему порядочной дрянью — он же был собран никак не меньше чем за три года до употребления.

— Итак, барон, какие выводы вы смогли сделать из встречи с этим русским адмиралом? — спросил премьер-министр у первого лорда адмиралтейства через день после того, как «Фермопилы» и «Мария Третья» покинули Абердин.

— Наверное, Великобритании тоже не помешают такие корабли, но этот вопрос скорее в компетенции джентльменов из Ост-Индской компании, нежели моей. А вот Адмиралтейству явно следует озаботиться другой проблемой — как и где перехватывать русские клиперы в случае необходимости? Вплоть до создания специальной эскадры на каких-то особых кораблях.

— Вы считаете, что австралийский чай может составить серьезную конкуренцию индийскому? — прищурился премьер.

— Возможно, но это не единственная причина. Сразу после появления русской колонии в Австралии у них заметно расширились финансовые возможности. Причем, как вы знаете, окончательный расчет за «Фермопилы» был произведен не монетами, а слитками. Золото — вот что, кроме чая, будут возить из Австралии клиперы!