Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 1316

– Да я в них вообще стрелять не собираюсь! Охота – это еще не повод для пальбы по живым мишеням.

Мысленно я закончил – «как и рыбалка для уменьшения рыбьего поголовья». Ибо сначала надо победить зеленого змия, а это не так просто. Впрочем, слишком уж интенсивным пьянством я тоже заниматься не планировал, ибо гробить печень можно и дома, хотя, к сожалению, совсем без этого обойтись не удастся. Я собирался в место, ранее мне знакомое как Калининградская область, исключительно в целях поговорить с кайзером, тем более что он стараниями обеих наших императриц вроде как созрел для беседы. Ну, а охота – это только первый пришедший Вилли в голову повод.

Судя по тому, что Вильгельм, хоть и очень старался, но так и не попал ни по одному оленю, он серьезно волновался перед беседой, что лишний раз убедило меня – кузен собирается открыть мне глаза на действительные цели моей дражайшей супруги, но не знает, с какой стороны подойти к теме. В общем, промазав не то четвертый, не то пятый раз подряд, он с досадой бросил ружье подбежавшему халдею и буркнул:

– Нет, охота сегодня определенно не задалась. Ты прямо как чувствовал, даже ружье брать не стал. По-моему, нам остается только запить эту неприятность.

– Действительно, почему бы двум благородным господам не выпить пива, а то и чего покрепче, – подтвердил я. – Веди, где у вас тут употребляют.

Вильгельм показал на отдельно стоящий шатер, вокруг которого несколько егерей изображали что-то вроде оцепления. Да уж, я бы по-настоящему секретные переговоры в таком месте вести поостерегся – поди разбери, из-под какого куста тебя станут прослушивать. Но хозяин, как говорится, барин, поэтому я, зайдя в шатер и убедившись как в отсутствии посторонних, так и в присутствии закуски, предложил:

– Наливай!

Вилли налил, и мы приняли по первой рюмке. Потом быстро пролетело еще две, и только перед четвертой кайзер набрался решительности и, так сказать, открыл мне глаза. Причем вовсе не на козни вдовствующей императрицы, они в его исполнении шли фоном. А на слишком большое влияние моей жены в политике! Я, честно говоря, от него такой решительности не ожидал. Всего парой фраз он определил Риту как серую кардинальшу, а меня – как подкаблучника. Впрочем, в хоть сколько-нибудь заметной тактичности кайзера никто никогда и не подозревал.

– Да она всегда такой была! – вещал Вильгельм, жестикулируя здоровой правой рукой с полной рюмкой в ней. Я с интересом наблюдал – разольет или не разольет? И если да, то на кого?

– Видел бы ты, как она тиранила своих сестер! – продолжал любящий брат. – После вашей свадьбы я надеялся, что ты сможешь обуздать ее властолюбие, и поначалу так оно и было, но сейчас она, похоже, как-то приспособилась. Алекс, пойми – ну не место женщине у кормила власти! Ее предназначение – это кухня, дети, церковь.

– Правильно! – подтвердил я, постаравшись слегка преувеличить степень своего опьянения. – Выпьем за то место, которое должны занимать женщины в жизни мужчины!

Потом мы выпили еще за что-то, и кайзер вернулся к волнующей его теме.

– Алекс, скажи честно – ведь урезание двадцатилетней программы строительства флота произошло по ее инициативе?

– Э… – промямлил я, – мне, в общем, тоже денег не хватало… да и вообще, Россия – это континентальная держава.

– Любой континент со всех сторон окружен океанами! И в современных условиях ни одна страна не может претендовать на роль великой державы, не имея мощного флота. Ты ведь желаешь сделать Россию великой?

– К-конечно! И вообще, за это, по-моему, следует выпить.

Я отставил пустую рюмку и подумал, что, пожалуй, хватит изображать из себя вырвавшегося из-под каблука и на радостях ударившегося в пьянство, а то как бы не переборщить. Ну, а беспокойство кайзера о тяжкой судьбе российского флота вполне понятно.

Вилли совершенно правильно считал главным геополитическим противником Германии вовсе не Францию, а Великобританию. И отлично понимал, что без флота, соизмеримого по мощности с английским, ему ничего не светит. Однако паритет мог быть достигнут не ранее конца восемнадцатого года, и то при условии, что у англичан темп ввода новых кораблей останется на теперешнем уровне. Что, естественно, кайзера не очень радовало, вот он и искал выход.

Согласно прикидкам его аналитиков, объединенный русско-германский флот сможет выступать на равных с английским уже в тринадцатом году, но при условии, что Россия начнет строить корабли в полную силу, а не как сейчас. Ну и небольшое уточнение – под чьим командованием (в планах Вильгельма) будет выступать этот самый объединенный флот, лично мне было ясно с самого начала. Хотя именно сейчас сложилась обстановка, позволяющая в какой-то мере пойти навстречу Вилли.

Дело в том, что в конце девятнадцатого века и самом начале двадцатого боевые корабли устаревали чрезвычайно быстро, иногда еще до завершения постройки. Сами посудите – тот же «Владимир Мономах» в момент спуска на воду был во всех отношениях новейшим, но уже через пару лет начал слегка устаревать, из-за чего в конструкцию его систершипа «Дмитрий Донской» начали судорожно вводить улучшения. Это привело к тому, что он задержался со вводом в строй на три года и получился устаревшим уже сразу. К началу двадцатого века оба они потеряли всякую боевую ценность и могли использоваться только против неприятеля с совсем уж допотопным флотом, а лучше – вовсе без оного.

Даже «Петр Титов», задуманный как противовес японским линейным крейсерам, к осени шестого года основательно устарел, хотя и оставался в строю, а его младшие сестры – три «богини» – тоже перестали быть новейшими уже через три-четыре года после спуска на воду.

И это не только у нас – у тех же англичан дело обстояло немногим лучше. В основном потому, что их корабли не достраивались по нескольку лет. То есть данная тенденция была объективной.

Однако (в другой истории) корабли, построенные незадолго до, во время Первой мировой войны и сразу после нее, сохраняли боевую ценность гораздо дольше! Например, эсминец «Новик», принятый флотом в двенадцатом году, оставался в строю до сорок первого года, да и тогда он не был списан как устарелый, а подорвался на мине во время Таллинского перехода.

Так вот, сейчас Россия уже могла строить корабли с техническим уровнем, соответствующим началу или даже концу Первой мировой войны другой истории. И, значит, можно было действительно начинать серьезно пополнять флот без опасений, что лет через пять, максимум десять это пополнение безнадежно устареет. Правда, придется сразу предусматривать место для установки достаточного количества зениток, чтобы потом не искать его судорожно при очередной модернизации по опыту учений или даже боев.

Вот только линкоры я пока строить не хотел, ведь они устареют сразу после появления первых ударных авианосцев, а этого благодаря моим скромным усилиям оставалось ждать не так уж и долго. Что хорошо, Вилли был в этом со мной полностью согласен! Он считал, что линкоры и линейные крейсеры должна строить в основном Германия. А Россия – бронепалубные крейсеры с большой автономностью, предназначенные для борьбы с английской морской торговлей. Ну, может, два-три линейных крейсера на всякий случай, и все.

При этом Вилли, естественно, не акцентировал внимание на том, что в случае вооруженного конфликта между Россией и Германией русский флот не сможет бороться с германским вообще никак. Мало ли как в будущем повернется история?

Впрочем, я это тоже прекрасно знал. Как и то, что в другой истории гораздо более многочисленный, чем у меня, российский флот во время обеих мировых войн противостоял германскому именно с описанной выше эффективностью.

То есть история показала, что в борьбе «корабли против кораблей» Россия проиграет хоть Германии, хоть Англии. Значит, надо развивать авиацию, подводный флот и минное дело, решил я. И рассматривал линейный крейсер только как корабль для защиты ударного авианосца. Полноценный линкор для этой цели не очень годился из-за недостаточной скорости. Ну а бронепалубные крейсеры будут защищать авианосцы поменьше, эскортные.