Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 1296

Что можно сделать быстро, я придумал почти сразу. Да просто взять уже выпускающийся мотор М-11, который и в этом мире я назвал точно так же, и спарить его! То есть позади одной звезды присобачить точно такую же. Слегка повернув, чтобы задние цилиндры смотрели в интервалы между передними. Так как цилиндров всего пять, то первая звезда не будет затенять охлаждающий поток воздуха для второй. Новым будет только общий картер – ну и, пожалуй, карбюраторные коллекторы, все остальное можно не менять. С такой задачей на Невском заводе справятся и сами, без Луцкого, которого лучше не отвлекать от доводки большой девятицилиндровой звезды. А вот авиаконструкторов придется озадачить, решил я и потянулся к телефону.

Яков Модестович Гаккель при жизни Можайского был его правой рукой, а после смерти Александра Федоровича возглавил его КБ. Многие, в том числе и главный теоретик авиации Жуковский, считали, что он слишком молод для такой должности – тогда ему было двадцать пять лет, но я напомнил сомневающимся, что сам сел на трон вообще в двадцать один год, и ничего, как-то вроде справляюсь. В общем, Гаккель занимался конструированием, а Жуковскому было поручено организовать в Москве авиационный институт. Я лично его напутствовал, подчеркнув, что придаю очень большое значению этому учебному заведению. Очень хотелось сказать, что лично мне учеба в МАИ, который теперь предстоит основать Николаю Егоровичу, дала многое. Но я, понятное дело, сдержался.

– Вы предлагаете мне заняться доработкой «М-2»? – спросил Гаккель после того, как ознакомился с кратким перечнем геройств Куликовского в Южной Африке.

– Нет, это вы кому-нибудь поручите, а сами лучше займитесь «мошкой». Задача – сделать так, чтобы она могла пикировать круто, а не под углом сорок пять градусов, как сейчас.

– Можно попытаться разработать винты, шаг которых будет изменяться в полете в широких пределах, – начал рассуждать Гаккель, – но наверняка это окажется непросто, надежность, скорее всего, понизится. А главное – у «мошки» винты расположены спереди аэродинамического центра, в то время как у «эмки» – сзади. Такое расположение уменьшает устойчивость в нормальном полете, но, как следует из доклада господина Куликовского, увеличивает ее при торможении двигателями. У «мошки» все будет наоборот. Можно, конечно, развернуть моторы винтами назад, но тогда это будет уже совсем другая машина.

– Которая к тому же нам совершенно не нужна, – уточнил я. Действительно, такое расположение моторов приводило к заметному усложнению пилотирования, что было совершенно ни к чему. – Но зачем обязательно тормозить винтами? Для этого можно использовать специальные щитки. У вас же почти закончена экспериментальная «мошка» с двухкилевым оперением? Вот на ней и можно опробовать щитки, выдвигающиеся во время пикирования. Один поставить там, где у обычного самолета киль, а второй – снизу, для симметрии. Собственно, это, наверное, лучше сделать в виде примерно вот таких решеток.

Я протянул собеседнику эскиз.

– Неплохо, – одобрил Гаккель, – можно отдавать в детализацию.

– Кроме того, вам будет еще одно задание. Подумайте, что нужно усилить в «мошке» для установки вдвое более тяжелых и вдвое более мощных моторов.

– Такая работа уже идет, мы ее запустили инициативным порядком. Спарить «эм-одиннадцатые» – это же очевидное решение.

– Вот и хорошо, а теперь переводите на нормальный режим. Жду от вас предложений по изменению финансирования, срок – два дня. Успеете?

– Да, Александр Александрович.

Если с самолетами у меня была хоть какая-то ясность – раз уж аппараты тяжелее воздуха засветились как сравнительно эффективное оружие, то их боевую мощь надо не прятать, а преувеличивать, – то как быть с подводными лодками? Впрочем, я довольно быстро сообразил, что и они тоже успели засветиться. Правда, не мои, но это дела не меняет.

В другой истории, когда у японцев в самом начале войны подорвались на минах сразу два броненосца, то они первым делом подумали про наши подводные лодки и долго палили по воде из всех стволов, за исключением разве что главного калибра линейных кораблей. А у нас тогда, насколько я в курсе, на Дальнем Востоке имелся только недостроенный подводный миноносец «Дельфин»! То есть нормальных лодок ни у кого еще не было, а страх перед ними уже был. У меня же какие-то, пусть весьма несовершенные, лодки уже сделаны, и теперь настала пора распускать панические слухи. Что, значит, вот этакое чудо подкрадется под водой, раз – и утопит, и никак его не обнаружить до самого момента пуска торпед. Эх, было бы у меня чуть побольше времени! В той истории война началась в конце января тысяча девятьсот четвертого года. Если и у нас она начнется тогда же, до нее осталось четыре с половиной месяца. Наверняка успеем собрать не меньше четырех «эмок», но напугать ими хоть кого-то времени уже не останется. Вот лодки – те есть. Две «Малютки» и аж пять штук полуподводных недоразумений Джевецкого – Яновича. Так много их образовалось потому, что строились они на основе уже имеющихся корпусов для так и не пошедших в серию предыдущих лодок Джевецкого, а стоимость доработки была копеечной. Кстати, для показухи эти лодки подходили прекрасно. Их автономность, примерно сутки, останется за кадром. Скрытность при подходе к цели – почти как у нормальной лодки, а то, что после торпедного залпа это корытце обречено, ведь нырнуть оно неспособно, а скорость позволить уйти только от весельной шлюпки… увы, таковы реалии. Впрочем, героев в России всегда хватало, и экипажи таких лодок не будут чистыми камикадзе, даже если у кого-то хватит ума действительно отправить их в бой. Какой-то шанс уцелеть у них остается – по разным прикидкам, от одной пятой до одной сотой. А экипаж – всего четыре человека! В общем, для показа японцам самое то. Пусть, если уж нападут, теперь постоянно высматривают на воде перископ и нервничают, что могли не заметить.

Кстати, некоторые в Морведе почему-то считали лодки Джевецкого – Яновича более эффективными, чем «Малютки». Наверное, потому, что они были дешевыми и их можно при желании настроить много. Что же, теперь надо сделать так, чтобы их воззрения перестали быть тайной для возможно большего количества народа. А мне, пожалуй, пора готовить приказ о срочной постройке десяти… нет, даже пятнадцати лодок типа «Кета» – так они назвались в документах. Имея в виду, что на самом деле будут заложены пять, и суждено ли им когда-нибудь вступить в строй – это пока неясно.

И, наконец, осталось прикинуть, когда и как можно будет организовать учения с показом подводных лодок и пикирующих бомбардировщиков, причем с привлечением зрителей из Японии и Англии. Желательно, конечно, еще в этом году, но ведь осенью на Ладоге такая погода, что все предназначенное к показу может утонуть или разбиться само, без всякого противника, пусть даже условного. Значит, показ должен быть в Кронштадте. Там, конечно, тоже не Сочи, но все-таки есть вероятность попасть в несколько более или менее ясных дней.

Я взял лист бумаги, ручку и начал соображать, с чего начать пригласительное письмо для Хиробуми Ито, который, хоть уже и не был премьером, все же сохранил вполне достаточно влияния. И, главное, как по сведениям из прошлой жизни, так и полученным в этой, всегда был противником войны с Россией.

Глава 15

Вообще-то я вовсе не был уверен, что война с Японией здесь начнется тогда же, как и там, в покинутом мной мире, то есть в начале четвертого года. Во-первых, потому, что японский флот еще явно не дошел до запланированного количественного состава. Насколько я помнил, тогда у них к началу войны было шесть броненосцев и столько же броненосных крейсеров, а сейчас броненосцев было четыре, а крейсеров – пять. Кроме того, перед самым началом войны они прикупили два крейсера первого ранга у итальянцев, но пригнать их смогли уже после начала боевых действий. Здесь же следов такой операции пока не обнаруживалось, хоть я и специально озадачил Редигера их поиском.