Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 1292

– Никак нет, ваше величество, не вредительством! Мне показалось, что отсутствие отработанной методики вывода «М-2У» из штопора может в будущем привести к жертвам! Ведь на войне возможно все, а я имею честь служить в военно-воздушном флоте.

– На войне, говорите? Хм… значит, так. За воздушное хулиганство назначаю вам трое суток гауптвахты, и то потому, что не стали врать, будто сорвались в штопор случайно. Кстати, вы поняли, какую ошибку совершили при выводе?

– Так точно! Убирать давление пара до минимума следовало не при выходе из пикирования, а сразу после того, как машина из штопора перешла в спираль!

– Ну хоть что-то, хотя я на вашем месте вообще дал бы контрпар, однако продолжим. Мне почему-то кажется, что, пока вы будете сидеть, вас наверняка обуяет сочувствие к справедливой борьбе буров за свою свободу. Вы хоть знаете, кто это такие?

– Э-э-э…

– Понятно. Подозреваю, что в камере случайно найдется брошюрка о положении дел в Южной Африке. Вы ее прочтете и решите записаться в добровольцы. Запись производится на Гороховой улице, номер дома узнаете сами, это нетрудно. Но поедете вы помогать бурам не с пустыми руками, а выкупив за свои деньги оставшийся «М-2У» и тот, который вы расколотили, – на запчасти. И пару дельтапланов с запасными моторами.

– Ваше величество, но у меня нет таких денег!

– Вы их выиграете в карты. Сразу после вашего освобождения к вам подойдет пехотный капитан, с ним и сыграете.

– Ваше…

– Не волнуйтесь, вы обязательно выиграете.

– Ваше величество, я же не умею играть!

– Ничего, капитан заодно и научит, это недолго. И поедете вы в Трансвааль, пожалуй, не один. Подговорите двух-трех механиков из авиаотряда и, наверное, еще двоих на роль пилотов дельтапланов. Не обязательно из летного состава, можно и кавалеристов, потому что летать на дельтаплане можно научить любого максимум за две недели. Все понятно? Тогда желаю вам с пользой посидеть и подумать. И заодно вспомнить английский язык, который вы вроде изучали, пригодится.

К сожалению, императорские обязанности даже и близко не исчерпывались авиационными делами. Приходилось заниматься и куда менее приятными вещами – например, делать вид, что я начал разбираться с тем, что за время моего вояжа на Дальний Восток наворотил в русско-французских отношениях господин Витте. Именно делать вид, потому как досконально разобрались в этом более квалифицированные люди, чем я, и они же должны были скоро предоставить мне повод возмущенно заявить что-нибудь вроде «я же ничего такого не повелевал, что это за неуместная самодеятельность, уволить мерзавца!». Да, Витте уже явно слегка пересидел в министрах финансов. Жалко, специалист-то он отличный, организатор тоже, но вот только служит он не России и даже не мне, а крупному банковскому капиталу, причем верно и, я бы даже сказал, беззаветно. Так что поспособствовал Сергей Юльевич получению займа во Франции, и хватит с него. Хотя, конечно, было бы неплохо занять еще в Англии, но это, пожалуй, лучше поручить другим людям. И после того, как закончится Англо-бурская война.

Тут, конечно, некоторые могут удивиться. С какой это стати я вдруг решил влезть в долги, хотя раньше сам же этого всячески избегал? Ответ будет прост – долги долгам рознь. Бывают такие, которые обязательно придется так или иначе отдавать, а бывают такие, которые, скорее всего, отдавать не придется. Во всяком случае, полностью. Дело было в том, что к лету тысяча девятьсот второго года я убедился – мировая война неизбежна. И теперь представим себе, что Россия должна Германии, Англии и Франции. Так вот, ситуация, когда в грядущей войне все эти страны будут нашими союзниками, совершенно невозможна. С кем же тогда воевать-то? Кто-то обязательно окажется противником, а его надо множить на ноль, а вовсе не отдавать ему долги. Кстати, эти же соображения можно распространить и на иностранные предприятия в России. Сейчас их столько, что при любом раскладе часть окажется принадлежащей нашим противникам, и, значит, для их конфискации все должно быть готово заранее.

На этом фоне отправка нескольких человек и трех летательных аппаратов в Трансвааль выглядела сущей мелочью, этакой разминкой для ума. Возможно, ее следовало оформить несколько менее оригинально, но и так тоже допустимо. В конце концов, разминаться так разминаться!

Никакого особенно ценного опыта применения всей этой техники я не ожидал. Действительно, что может сделать самолет с грузоподъемностью, помимо двух пилотов и запаса топлива, всего в пятьдесят килограммов? Бомбы он бросать неспособен, на нем нет бомбодержателей, и никто из отправляющихся с ним людей не имеет понятия, что это такое. Самих бомб, кстати, тоже нет. Даже гранаты – и те отсутствуют! Правда, Куликовский уже интересовался, нельзя ли, кроме всего прочего, взять с собой пару-тройку пулеметов Мосина с запасом патронов. И конструкция самолета таким мыслям способствовала – курсант и инструктор в нем сидели не друг за другом, а рядом. И бойкий прапорщик, значит, хотел, чтобы с ним летал летчик-наблюдатель, вооруженный курсовым пулеметом на турели. Благо спереди никакого винта нет, они оба на крыльях, причем сзади, так что сектор обстрела ничто перекрывать не будет. Я не стал препятствовать и даже велел во время очередного сеанса связи с Немировичем-Данченко посоветовать ему не пропустить действия русских авиаторов в Трансваале – в конце концов, героя, за которого я разрешу выйти замуж своей сестре, нужно начинать пиарить заранее. Ну, а насчет пулеметов… по пехоте из одного пулемета много не настреляешь, так что пусть берет, тем более что паровой самолет даже на экономической скорости может держаться в воздухе всего тридцать пять минут, а на максимальной – и вовсе двадцать. По этой же причине использование его в качестве разведчика было довольно проблематично.

Дельтапланы, правда, могли летать два часа, а то и немного больше, если пилот легкий, то есть разведка им вполне по силам. А все остальное – нет, туда не то что пулемет, даже самый плохонький автомат не установишь. Потому что некуда.

В общем, я надеялся, что серьезный доклад, написанный по результатам первого применения авиации в боевых условиях, окажется умеренно пессимистичным. Что мне, собственно, и требовалось. Ага…вот только несколько позже выяснилось, что я недооценил, на что, оказывается, может быть способен авантюрист и сорвиголова, к тому же изнывающий от большой и чистой любви. Впрочем, во всем этом мне предстояло убедиться только в будущем тысяча девятьсот третьем году, до наступления которого оставалось еще два месяца.

Но в целом авиацию, к моему сожалению, пока приходилось развивать по остаточному принципу. Львиную долю денег, которые получилось выделить на прогресс в области вооружений, съедали подводные лодки. Интересно, это они только у меня получаются такие дорогие или у всех так? Правда, изделия Холланда стоят не так чтобы совсем уж дорого, но их к приемлемым подводным лодкам отнести трудно. Так, что-то ныряющее, причем не очень хорошо. Но у англичан даже такие вызывают беспокойство!

Кстати, вот еще одно соображение, объясняющее временный приоритет подводного флота над авиацией. У России есть четыре вероятных противника, обладающих достаточной силой, – это Англия, Штаты, Япония и Германия. Да, и Германия тоже – помрет, например, Вильгельм (или ему помогут), и мало ли куда развернется вектор немецкой внешней политики. Остальные – это либо несерьезные противники, либо невероятные. Так вот, против первых двух современная авиация и даже ее следующее поколение пока совершенно бесполезна – не достать. А вот подводные лодки могут нанести такому противнику заметный урон. С Японией и Германией все не столь очевидно, тут и самолеты могут пригодиться, но ведь и подводные лодки тоже. Эх, жалко, что не получится сделать летающую субмарину для объединения достоинств того и другого! Или хотя бы ныряющий самолет. Хотя, может, попробовать организовать утечку о начале разработки чего-то подобного?