Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 1057

И вот теперь опять вопрос о том, кто будет испанским королем после смерти Карла, встал во всей своей красе. Причем оба оставшихся кандидата были неподходящими для Англии! Ну с Филиппом Анжуйским все ясно: Людовик, присоединивший к своим владениям еще и Испанию с колониями, станет не по зубам англо-голландскому альянсу. Но ведь и с Леопольдом, хапни он испанскую корону, произойдет то же самое! Предложенный Англией выход – каким-то образом расчленить испанские владения, отдав что-то Людовику, что-то австрийцам, а что-то под шумок прибрав себе, – не встретил понимания ни в Вене, ни в Париже. Даже испанцы и те имели какие-то возражения.

Еще до смерти малолетнего принца Вильгельм отправил личное письмо австралийскому герцогу, где осторожно интересовался его позицией по поводу грядущего конфликта. И вот позавчера пришел несколько неожиданный ответ.

В нем Алекс сообщал, что он, герцог Романцев де Ленпроспекто, до сих пор как-то не задумывался о своих правах на испанскую корону, ибо хватало других дел. Однако в связи с письмом короля должен признать, что сама по себе идея не так уж плоха. И если Вильгельм сможет хоть как-то подтвердить эти самые права, пусть даже не все примут эти подтверждения как должное… что же, в таком случае участие Австралии в грядущем конфликте вполне возможно.

У Вильгельма при первом прочтении даже мелькнула мысль пообещать Алексу поддержку в этом вопросе, но, подумав, король решил от нее отказаться. Мало ли как повернутся события, а герцог не производит впечатления человека, любящего таскать для кого-то каштаны из огня. И в одно прекрасное утро узнать, что милейший герцог теперь живет в Палас Реале или Эскориале, было бы не очень приятно.

Вильгельм уже давно принял как должное, что австралийцы мыслят не совсем так, как европейцы. И в этом их как сильные, так и слабые стороны. Например, ему и в голову бы не пришло подумать о каких-то иных кандидатах на испанский престол, а для герцога все кристально ясно. Раз уж за корону придется воевать, то она должна достаться тому, у кого лучше солдаты, корабли и пушки! А юридические обоснования сойдут и самые неправдоподобные, их истинность все равно придется доказывать побежденным.

Однако все на свете имеет и оборотную сторону. Ведь герцог, кажется, так и не понял, из каких соображений Вильгельм пошел ему навстречу и выделил специалистов для работы в Ост-Австралийской компании, не скрывая, что они будут заниматься еще и разведкой. Да, им уже удалось разузнать кое-что интересное, например способ изготовления железных листов путем многократной протяжки заготовки меж двух вращающихся валиков. Наверняка со временем они подсмотрят и что-нибудь еще, но главное вовсе не это.

Возможный союз Австралии и Московии несколько беспокоил английского короля: он сразу понял, чем это может быть чревато для его страны. Так пусть сам герцог, уже успевший стать в глазах молодого русского царя непререкаемым авторитетом в технических вопросах, и вводит в окружение Петра людей Вильгельма! Глядишь, кому-то из них и удастся приобрести влияние при новом европейском дворе, с которым отныне тоже придется считаться.

Самодержавный владыка Франции, его величество Людовик Четырнадцатый, он же «король-солнце», имел все основания быть довольным собой. Именно его государственная мудрость явилась причиной того, что Франция, не вступая в союз с еретиками-австралийцами, тем не менее получает от них все ей необходимое. И практически бесплатно, то есть избавляясь от некоторого количества наиболее упертых гугенотов, которые суть потенциальные бунтовщики. А Вильгельм, увивавшийся вокруг этих гостей с южного материка, как собачка, все же дождался! Нате вам, ваше самозваное величество, грядущий австралийско-московитский союз. И это при том, что англичане отдают за предназначенный им воздушный корабль немалую цену – кусок своей территории!

Корабли в Южную Америку уже отправлены. Задача – приобрести участки, на которых произрастают бальсовые деревья. То, что там вообще-то испанские и португальские владения, даже к лучшему, потому как англичане именно сейчас поостерегутся предпринимать что-либо против Испании и пока никак не обозначившей свою позицию Португалии. Ибо воздушные корабли нужно производить самим. Один – это только для того, чтобы понять его возможности и обучить обращению с ним какое-то количество французов. А вот, скажем, десять – уже другое дело. Причем им вовсе не обязательно принимать участие в войне. Зная, что теперь их остров беззащитен против воздушного флота Франции, англичане станут вести себя на материке куда осторожнее, что и требуется.

Правда, с шелком все обстояло несколько сложнее, но, на счастье Франции, у нее есть он, Людовик Богоданный. Который сразу спросил «мудрецов» из Академии, видели ли они небольшой летающий шар австралийцев. И если видели, то почему не обратили внимания, что он сделан из бумаги? Значит, и мешки для дирижаблей могут быть такими же, учитывая, что французская бумага – лучшая в Европе. Остаются реактивы для производства подъемного газа, но неужели и этим тоже должен заниматься король? Его подданные уже получили необходимые повеления и приступили к их выполнению.

А вот государь всея Руси Петр Алексеевич пребывал в некоторых сомнениях. Правильно ли он сделал, что прошлой осенью казнил практически всех принимавших участие в мятеже стрельцов, вместо того чтобы отправить в Донецк, где постоянно не хватает рабочих рук? Правда, на вечное поселение в те края были сосланы их семьи, но толку-то от баб с ребятишками. Хотя вроде бы австралийцы как-то приспособили к делу и их. Во всяком случае, пару месяцев назад литейное производство начало потихоньку выдавать первые рельсы, а третьего дня в Преображенское были присланы первые десять ружей, изготовленных оружейным заводом компании. Будь там побольше народу, ружей могло быть уже не десять, а, например, сто.

Ладно, решил Петр, сделанного не воротишь, да и ни к чему щадить бунтовщиков. А вот тех, кто ими еще не стал, но вполне способен это сделать, – можно. Ведь в одной только Москве еще осталось четырнадцать стрелецких полков! У, янычары проклятые, только ведь и ждут момента, чтобы ударить в спину. Так бы и отправил всех в Сибирь, но…

Нельзя выступать против всех врагов разом, это молодой царь понял уже очень хорошо. А то вдруг им придет в голову объединиться! Объяви об одновременном роспуске всех стрелецких полков – и еще до ссылки их в Сибирь получишь бунт почище прошлогоднего. И значит, действовать придется постепенно. По одному их, краснокафтанников, – тогда и не пикнут.

Приняв решение, Петр гаркнул:

– Сенька!

В комнату вбежал недавно принятый секретарь, грамотный парнишка из мелкопоместных рязанских дворян, найденный Меншиковым.

– Бери перо, бумагу и пиши указ. Мы, Божией милостию… дальше сам вставишь… повелеваем: стрелецкий полк Петра Лопухина с нашего царского довольствия снять. Все стрельцы, вплоть до полкового командира, могут быть зачислены в войско нового строя с преимуществом в чине. Те же, кто служить не пожелают, с этого дня пишутся посадскими. Записал? Потом слова пригладишь, вставишь титлы и покажешь мне. Теперь бери новый лист, пиши еще один указ. Все посадские из бывших стрельцов приписываются к Донецкому воеводству, а кто станет сему противиться, поступать с ним как с бунтовщиком.

Петр внимательно глянул на своего нового секретаря. Старается вьюнош, опять же грамотный, несмотря на невеликие года. И никак сказать что-то хочет, но боится?

– Если хочешь поведать мне чего умного, говори, – усмехнулся царь.

– Я ведь, государь, вот что думаю-то. В остальных полках как бы не нашлись смутьяны, не закричали бы – сегодня лопухинцев, а завтра и нас в оборот возьмут. Так, может, кормовые деньги, что шли этому полку, разделить меж остальными? Так и объявить – казны, мол, содержать всех не хватает и вы, государь, решили их самым достойным и добавить, с худого полка снявши.