Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 1018

Через пару дней после бала нас посетило официальное французское посольство, благо война уже закончилась, и Людовику пришлось скрепя сердце подписать бумагу о том, что Вильгельм никакой не узурпатор, а, наоборот, самый что ни на есть легитимный английский король. И теперь их посол маркиз де Маргон с тремя сопровождающими его шестерками смог среди бела дня явиться в Кенсингтонский дворец.

Вот она, благодарность королей, мрачно подумал я, глядя на делегацию. Когда для связи с нами требовалось на утлой лодочке декабрьской ночью прошмыгнуть мимо английской пограничной стражи, то посылали де Тасьена, несмотря на его невысокий титул. А как визит перестал быть сопряженным хоть с какой-то опасностью, про виконта даже не вспомнили – и со мной желает разговаривать какой-то лощеный хмырь, на которого и смотреть-то неприятно! Нет, ребята, так не пойдет, подумал я и принял соответствующие меры. По результатам которых через три часа после начала визита сопровождающим маркиза было вручено его бесчувственное тело и письмо следующего содержания, адресованное французскому королю:

«Дорогой Людовик под номером четырнадцать, именуемый также Король-Солнце!

Чем же я так прогневал ваше величество, что вместо великолепного Александра де Тасьена, в чьем облике интеллект органично сочетался с высочайшими душевными качествами и все это было помножено на беззаветную отвагу старого солдата, вы прислали на переговоры какого-то тонконогого недомерка? Лик которого не отмечен печатью ни одного из достоинств, присущих де Тасьену, а невоспитанность дошла до того, что этот слабак всего после третьего стакана упал хлебалом в салат и начал там храпеть, урод. Чмо это болотное, а не посол, вы уж извините за мой французский.

С уважением…

Титул, дата, подпись».

Я не спешил, ибо мои разведчики доложили, что царь Петр пока еще в Голландии, но буквально на днях собирается в Англию. И решено было подождать его тут, чем спешить куда-то с риском разминуться по дороге.

Кроме письма Людовику мне пришлось накорябать еще несколько распоряжений про расстояния от Кенсингтонского дворца до множества объектов в Лондоне, иначе пришлось бы сопровождать Элли во всех ее многочисленных визитах. Нет уж, пусть она поездит одна. Во-первых, я ей все-таки в значительной мере доверял, ибо герцогиня была отнюдь не дурой. Ну и вопросы супружеской верности все-таки волновали меня не настолько, чтобы из-за них забросить гораздо более важные дела.

В основном мне пришлось заниматься размещением наших заказов на продукцию английской металлургии. Но на сей раз не в виде чушек – мы хотели получить готовые отливки заготовок под цилиндры и поршни паровых машин, которые у нас будут только обрабатываться. На прямые вопросы, зачем нам понадобились именно такие детали, я не отвечал, но не препятствовал распространению слухов, что это части каких-то очень мощных пушек. Кроме чугунных заготовок нам нужно было и листовое железо для котлов. Медь же мы заказывали в прутках, чтобы из них в Ильинске удобнее было делать проволоку. Вообще-то мои запасы самых разнообразных проводов еще далеко не закончились, но следовало заранее позаботиться о будущем.

Вся эта возня была довольно далека от завершения, когда через неделю после первого визита французов состоялся второй. Видимо, Людовику очень хотелось побыстрее стать счастливым обладателем дирижабля, потому как эту делегацию возглавлял виконт Александр де Тасьен. Однако до его появления я все же успел побеседовать на воздухоплавательные темы и с Вильгельмом.

Разумеется, то, что маркиз де Маргон не понравился мне с первого взгляда, вовсе не являлось основной причиной написания приведенного выше письма. Она заключалась в том, что к его визиту у меня еще не было полной ясности в данном вопросе. Ну а что Людовик после такого послания затаит обиду, ибо все источники характеризовали его как на редкость злопамятную скотину, меня не очень пугало. Ведь что ни говори, а главным и давним его врагом был Вильгельм, с которым мы просто соревновались в выражении дружеских чувств друг к другу. Так что любовь французского короля мне все равно не светила.

В свое время, еще в Ильинске, я неоднократно обсуждал европейские дела не только с Ильей, но и с Виктором.

– Дядя Леша, – спросил он меня, – так мы что, будем поддерживать не Францию, а Англию?

– Витя, – ответствовал я ему, постаравшись, чтобы мое выражение лица приобрело должную торжественность, – говорю тебе как пастырю. Австралийская империя, движимая высочайшей моральностью ее руководства, то есть и тебя в том числе, а также христианскими ценностями, всегда будет поддерживать слабого. Она в этом видит свой долг. Вот так, кто в данный момент слабее среди противоборствующих сторон – того и поддержит. Разумеется, если такая поддержка будет иметь смысл, – той же Испании, например, помогать уже поздно. В данный момент Франция является чуть ли не сверхдержавой в Европе, и это значит, что в ближайшее время нам следует дружить с Англией.

В общем, примерно из таких соображений я и пошел навстречу желанию английского короля уточнить, во что же может встать его стране создание воздушного флота.

– Видите ли, – сказал я, – дальность наших летающих кораблей, которые мы называем дирижаблями, не безгранична. У лучших экземпляров она не превышает трех тысяч миль.

Вообще-то, конечно, я назвал первую пришедшую мне в голову цифру, ибо на том изделии, которым мы собирались осчастливить Людовика, лично я не взялся бы пролететь и трехсот километров. А «Граф Цеппелин» имел расчетную дальность всего в семьдесят, но дальше двадцати километров от аэродрома Франсуа на нем не летал.

– Трех тысяч миль, – повторил я. – Причем даже во время последней атланто-австралийской войны воздушные корабли не могли летать намного дальше – для их доставки к месту боевых действий служили специальные суда, именуемые авианосцами. Но сейчас, скажу вам по секрету, у империи таких кораблей нет. Правда, уже рассматривается программа их строительства, но это достаточно долгое дело. Я веду речь к тому, что, прежде чем окончательно договариваться о стоимости дирижаблей, нужно внести ясность в вопрос их доставки. При отсутствии авианосцев выбора как такового нет. Единственная возможность – везти их в разобранном виде на кораблях, а потом собирать неподалеку от той страны, куда они предназначены. Именно неподалеку, а не в ней, потому как дирижаблестроители являются вершиной инженерной элиты империи и допустить пребывание их на чужой территории невозможно ни под каким видом.

В этом месте Вильгельм уже явно начал понимать, к чему идет разговор, и я продолжил:

– Принадлежность территории я имею в виду не юридическую, а фактическую. На бумаге она может принадлежать кому угодно, но фактически никакой власти, кроме австралийской, там быть не должно. Поэтому как вы смотрите на сдачу нам в аренду островов Силли, например? Лет этак на девяносто девять. Я решил в первую очередь обратиться с подобной просьбой именно к вам, учитывая сложившиеся дружеские отношения между нашими странами. Однако вы, разумеется, понимаете, что в случае отказа Австралия просто вынуждена будет предложить что-то подобное Франции, Испании или Португалии.

Ясное дело, что Вильгельм попросил время на раздумья, правда, добавив, что лично он не видит в моей просьбе ничего неприемлемого. Однако данный вопрос не относится к тем, которые английский король может решать единолично, добавил мой собеседник.

Да уж, подумать ему теперь есть над чем. С одной стороны, в случае положительного решения прямо под носом у Англии образуется чужая военная база. И, судя по поведению австралийцев, они смогут в случае чего ее защитить, иначе не предлагали бы подобного. Но есть и другая сторона проблемы – при скорости австралийских судов и дальности полета их дирижаблей, которые, кстати, летают наверняка быстрее, чем плавают корабли, расстояние от базы до Англии особой роли не играет. Будет ли она в тридцати милях или тысяче, на результате это скажется мало. А в таком радиусе множество островов, и какой-нибудь австралийцы все равно получат. Наконец, чем ближе австралийская база будет к Англии, тем проще при прочих равных условиях туда будет попасть англичанам и труднее – их противникам.