Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 976

Матвей через информаторов начал подыскивать людей из верхушки Союза. Выйти на главного, основателя Союза, не представлялось возможным. Основателем Союза был Александр Иванович Дубровин. Уроженец Пермской губернии, родился в семье полицейского офицера, с успехом закончил Военно-медицинскую академию, отслужил в армии. Выйдя в отставку, защитил докторскую диссертацию и трудился детским врачом.

В 1906–1907 годах Союз русского народа организовал убийство двух евреев, депутатов Государственной Думы от партии кадетов – Михаила Герценштейна и Григория Йоллоса, покушения на убийство премьер-министра Сергея Витте.

В связи с подозрением в организации убийств, Дубровин скрылся от следствия и покинул Петербург. Позже, в 1909 году, царь Николай II помиловал Дубровина Высочайшим указом, и доктор вернулся в столицу.

Правда, после убийства депутатов на самого Дубровина было осуществлено покушение. За Александром Ивановичем следили, знали его обычный маршрут. Дубровин ехал на наёмной пролётке возле казарм Измайловского полка, когда к возку подбежал мужчина и произвёл несколько выстрелов в главу Союза. И все выстрелы мимо, в кожаный верх пролётки. Неизвестный тут же сбежал.

После Октябрьского переворота большевики признали все партии «Чёрной сотни» контрреволюционными. Дубровина, проживавшего тогда в Москве, арестовала ВЧК 21 октября 1920 года, а уже 29 декабря этого же года коллегией ВЧК он был приговорён к расстрелу.

Удалось Матвею отыскать через информаторов человека из руководства Союза, адрес узнать. В Союзе состояли все, кто разделял взгляды монархистов – чиновники, купцы, промышленники, рабочие, учителя, извозчики.

Федотов, на которого Матвей вышел, имел типографию, был не заместителем Дубровина, а во втором десятке. Но из нескольких кандидатур на контакт Матвей выбрал его. Спокойный, умный, рассудительный. Наверняка сразу не отвергнет предложение Матвея. Жандарм повод придумал – отпечатать визитки, которые в моду вошли. Заявился в типографию. Мастер в цеху, услышав о заказе, сам проводил его в кабинет хозяина.

– Присаживайтесь, – пыхнул трубкой Федотов.

Матвей сразу оценил хороший вкус хозяина. Трубочный табак явно английский, дым слегка отдавал ароматом дуба, мёда. Кроме вкуса для регулярного потребления такого табака ещё требовались деньги. Качественный продукт или вещь дёшево стоить не могут. И второй аспект сразу понятен стал – Федотова деньгами не соблазнить. Вернее – их не хватит. Больших денег жандармерия не даст, их просто нет, а малые хозяин типографии с презрением отвергнет. Стало быть, разговор не о материальной выгоде должен идти, а об имидже Союза, о возможности черносотенцам навредить своим противникам.

Без лишних разговоров Матвей вытащил жетон, показал. Федотов отреагировал необычно.

– Можно взглянуть?

Матвей протянул. А в нём застрявшая пуля. Матвей её так и не удалил. Опасался, что при извлечении пули погнётся или вовсе треснет сам жетон. Федотов жетон рассмотрел, вернул.

– Уважаю, сразу видно – не кабинетный сотрудник. Чем могу?

– Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, – сразу перешёл к конкретике Матвей.

Брови Федотова удивлённо вскинулись.

– Предлагаете сотрудничать на равных типографии?

– Фи! Анатолий Петрович, неужели вы такое предположить могли? Меня даже не интересует, где скрывается Дубровин.

– Вы меня заинтриговали. Внимательно слушаю.

– Я даю вам данные о боевиках эсеров, большевиков, анархистов, а вы принимаете меры.

– На чужом горбу в рай хотите въехать? – улыбнулся Федотов.

– Неужели не хотите отомстить большевикам или монархистам за смерть или ранения своих товарищей?

– Не пойму, в чём ваша выгода?

– В империи спокойнее станет.

– Если вы знаете адреса и фамилии смутьянов, кто не даёт арестовать?

– Что на суде им предъявить? Членство в партии? Это не запрещено! Револьвер в кармане? Тоже не запрещён законопослушному гражданину.

Это было в самом деле так. Если человек имел российское подданство, вёл оседлый образ жизни, не был судим и характеризовался положительно, полиция выдавала разрешение на покупку. А уж что покупал гражданин, его дело. Дробовик для охоты, винтовку для спортивной или развлекательной стрельбы или револьвер для самообороны.

Если гражданин не задержан на месте теракта, на экспроприации с бомбой, то ушлые адвокаты, вроде Плевако, докажут, что человек просто шёл мимо и его схватили по ошибке. Так и случалось на практике.

Федотов раздумывал. А Матвей ещё один аргумент.

– Раненым членам организации при нападении на «Тверь» помогли?

Уголок рта у Федотова дёрнулся. За эту акцию большевиков черносотенцы ещё не отомстили. А прощать было не в их правилах.

– Вы знаете тех, кто это сделал? – наклонился вперёд хозяин типографии.

– Почти всех. Вот список.

Матвей протянул лист бумаги. Федотов впился взглядом.

– Можно забрать?

– Я не сомневался, что мы договоримся.

Матвей поднялся со стула, приподнял шляпу, прощаясь. В типографию он приходил в цивильной одежде. Ни к чему сотрудникам знать, что к хозяину жандарм приходит. Уже у двери Матвей спросил:

– Могу я навестить вас ещё?

– Всегда к вашим услугам.

Расстались, довольные друг другом. Кстати, список Матвей печатал на пишущей машинке. В России такие диковины не выпускались. Первые отечественные станут выпускаться в Казани с 1928 года. Но учреждениями и частными лицами закупались. Успехом пользовались две марки – «Ундервуд» и «Ремингтон». Печатную машинку в числе первых приобрёл Лев Толстой. Матвей начал осваивать машинку не для развлечения или идя за модой. У каждого человека почерк индивидуален, как и отпечатки пальцев. По напечатанному тексту определить автора сложнее.

Прошла неделя, другая, третья. Матвей каждый день ожидал события громкого, а его всё не было. Он уже стал разочаровываться в своей задумке. Не захотели черносотенцы действовать по подсказке, а может, и струсили. Хоть и говорят, что на миру смерть красна, а мало найдётся фанатиков, желающих умереть за идеалы партии. За семью, детей, страну – обязательно найдутся тысячи. А идеалы так – эфемерны. Но зря он недооценивал Союз русского народа. Действовали согласно поговорке – «русские долго запрягают, но быстро ездят». Ночью вспыхнул деревянный дом на окраине города. Брандмейстеры затушили уже головешки. На пожарище обнаружили три обугленных тела. Полиция причиной смерти установила термическое воздействие. Когда Матвей прочитал в утренней сводке, сначала не придал значения. Мало ли деревянных домов в городе или стране горит? Отопление во многих домах печное, выпал уголёк из печи на пол, не усмотрел хозяин. Но когда фамилии погибших прочитал, понял – все из его списка.

А через два дня на берегу Охты труп утопленника обнаружили. Полиции личность удалось установить без труда, по документам в кармане пиджака. Выпил гражданин, силы не рассчитал, упал в воду и захлебнулся. Беда какая – плавать не умел.

Матвей вычеркнул ещё одного фигуранта из списка. Отныне каждое утро сводку городских происшествий изучал внимательно. Раньше криминальные новости мельком просматривал. А сейчас фамилии выискивал, осталось шестеро. Но уже и не сомневался, что и эти помрут вскоре. Причём, надо отдать должное Федотову, все смерти были похожи на гибель от естественных причин. Кроме последней. Фракция большевиков, их боевая дружина, не дураки были, сразу поняли, что смерти их товарищей не случайность. Собрались на совещание – мозговым штурмом определить – чьих рук дело и что предпринять. Собирались в частном доме, чтобы свидетелей не было, никто подслушать не мог.

Вдруг звон стекла, камень влетел. А уже в разбитое окно бомба. Взрыв! Опрокинувшийся большой обеденный стол спас от смерти двоих боевиков, но контузил. Из носа и ушей кровь течёт, ничего не соображают. В окно влетела бутылка с зажигательной смесью. В такие бутылки заливали керосин, добавляли треть по объёму крахмала в качестве загустителя. Сбоку привязывали спичку для розжига каминов – большую, в половину локтя, горела ярко и погасить даже ветром непросто. Случился пожар. Уцелевшие при взрыве получили сильные ожоги и до больницы не дожили. Полиция, найдя осколки бутылки, решила – выпили, подрались, учинил пожар. Небось, выпив – курили. Неосторожное обращение с огнём, бывает.