Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 1018

– Чего тут приключилось?

– Бросился в лестничный пролет с четвертого этажа.

– Бывает.

Полицейский и судебный врач стали осматривать тело. Им еще протокол писать. А Матвей, прихватив дворника и истопника, поднялся в квартиру. Обыскивал методично, слева направо. Немного личных вещей, стопка чистых листов, пачка денег в кармане плаща, висевшего в шкафчике. Деньги российские, шесть тысяч. Сумма изрядная, многие люди таких денег в руках никогда не держали. Не истопник, с ним понятно, а чиновники небольшого ранга или лавочники. Матвею понятно, зачем деньги. Рассчитываться с агентурой. Люди, изменившие Родине, не бывают альтруистами, за свои труды просят деньги. Еще оставалась шкатулка. На столе связка ключей, которые были в замочной скважине двери. Матвей решил их осмотреть. Один ключ маленький, на дверной не похож. Ключик подошел, после поворота внутри щелкнул замок, заиграла мелодия. С одной стороны – занятная безделица, а с другой – всегда даст хозяину знак, что шкатулку открывает прислуга, либо излишне любопытный гость. В шкатулке несколько открыток с видами Парижа, штемпелями и рукописным текстом на французском.

«Мой дорогой друг! Рад …»

Надо позже изучить, не шифровка ли? Иначе с чего бы Зауберу хранить их в шкатулке? А главное – был пакет из плотной бумаги. Матвей обратил внимание понятых.

– Попрошу подойти!

Аккуратно развернул. Вроде пакет невелик, а тяжел. Перед ним две дистанционные трубки, похищенные с Сестрорецкого завода. Вещественное доказательство, которое поставит Сергеева на эшафот. Письма-то с подписью «Мария» с этого адреса шли. Жаль, что Заубер оказался быстр и решителен, успел покончить с собой и унес в могилу многие тайны. Если был осторожен, хранил в каком-то укромном месте адреса завербованных агентов. Как-то же они назначали друг другу даты и время тайных встреч, обмена информации на деньги. Может быть, при тщательном изучении бумаг погибшего кое-что станет известным. Было бы большой удачей по адресам задержать других предателей.

Провозились на квартире Заубера до вечера. Когда вышел, труп уже увезли, а кровь замыли, и ничего не напоминало о разыгравшейся трагедии.

Утром доложил о расследовании начальнику Охранного отделения, Глобачеву.

Константин Иванович выслушал, действия Матвея одобрил. А потом огорошил:

– Следственное дело по Сергееву с документами по Зауберу сдайте Замятину.

Матвею обидно стало. Он раскрыл предателя, арестовал, вышел на предводителя ячейки, обнаружил новейшие дистанционные трубки, а теперь дело забирают, когда остается бумажная работа. Несправедливо! Только собрался спросить – почему? В армии, жандармерии, гвардии и прочих структурах обсуждать приказы начальства не положено. Но хотелось бы узнать причину. Упущение он совершил, так в чем оно, либо его перебрасывают на более важное дело, тогда не обидно. Все же он не мальчик для битья. А полковник уже сам объясняет.

– Формируется экспедиционный корпус для отправки на помощь союзникам во Францию. Положение там сложилось очень тяжелое. Немцы от Парижа совсем рядом. Солдат на передовую везли на парижских такси.

Матвей слушал внимательно. О таких подробностях в газетах не писали. Видимо, в самом деле ситуация скверная, когда не поезд солдат везет, не грузовик, а такси. И второй вывод – немцы от столицы недалеко.

– Вы назначаетесь в пехотную бригаду для целей контрразведки. Даю день на передачу следственных и прочих дел сотрудникам и еще три дня уладить личные дела. Прибыть согласно предписанию, имея трехдневный запас продовольствия с личным оружием на Московский вокзал к восьми утра, к генерал-майору Лохвицкому. Он назначен командиром первой бригады.

Полковник помолчал, походил по кабинету.

– Моих сотрудников четверо с формируемым корпусом отбывают. Не рискуйте попусту, мне хотелось бы видеть вас всех живыми и здоровыми по возвращению. Удачи!

– Спасибо, господин полковник!

Как понял Матвей, Глобачев получил приказ свыше, либо от шефа Отдельного корпуса жандармов, а то и от Министерства внутренних дел.

Русский экспедиционный корпус был направлен во Францию по просьбе союзников. Фронт во Франции трещал по швам, немцы активно напирали, применяя запрещенные методы ведения войны – боевые отравляющие вещества.

Корпус сформировали из четырех особых отдельных пехотных бригад, каждая двухполкового состава. Всего 750 офицеров и 45 тысяч унтер-офицеров и нижних чинов. Прибыли во Францию кружным путем. Бригады 1-я и 3-я направлены на фронт в Шампани, 2-я и 4-я на Салоникский фронт, в Македонию. Весной 1917 года на помощь корпусу были направлены еще артиллерийская бригада и инженерно-саперный батальон.

Первой бригаде путь достался самый тяжелый и длинный. Поездами Петроград – Москва – Самара – Уфа – Красноярск – Иркутск – Харбин – Далянь. Здесь погрузка на французские пароходы и плавание маршрутом Далянь – Сайгон – Цейлон – Аден – Суэцкий канал – Марсель, где следовала выгрузка и поездом до Парижа. Фактически без малого кругосветное путешествие. Прибыли 20 апреля 1916 года, через полгода после отправки. В июле 1916 года была отправлена вторая бригада под командованием генерал-майора М. К. Дитерихса. В августе 1916 года третья бригада под командованием генерал-майора В. В. Марушевского отправилась морем через Архангельск. Такой маршрут оказался значительно короче и быстрее.

По нему же отправилась и четвертая бригада во главе с генерал-майором М. Н. Леонтьевым на пароходе «Лютеция», который уже 10 октября прибыл в Македонию на Салоникский фронт.

Первая бригада была брошена на оборону Реймса. Находился он на северо-восток от Парижа, в 140 км от столицы и в 99 км от Вердена, входил в регион Шампань – Арденны. Знаменит был собором Нотр-Дам-де-Реймс, где проходили коронации французских королей. Кстати, Квазимодо и Эсмеральда, герои знаменито романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери», жили именно в Реймсе.

Город был еще славен как родина французской авиации, здесь летал Блерио, здесь появилась первая летная школа и самолетостроительный завод.

Русские сменили в окопах потрепанные французские части, которые отвели на отдых. Немцы главный удар нанесли по Вердену. Бои начались 21 февраля и продолжались десять месяцев. С французской стороны под Верденом убито было 162 тысячи воинов, с немецкой – 143 тысячи. Битва получила у французов наименование «Верденская мясорубка».

Германия впервые в истории войн применила боевые газы и ранцевые огнеметы. К французским фортам и укреплениям подбирались под прикрытием ночи или днем под защитой пулеметов команды огнеметчиков, пускали в амбразуры огненные струи, выжигая защитников. Немцы наращивали усилия, пользуясь преимуществом в личном составе. Положение спасли два момента. По многократным просьбам французов русские предприняли Брусиловский прорыв на широком участке фронта. Немцы вынуждены были экстренно перебрасывать на Восточный фронт резервы. И второе – Антанта силами англичан предприняла атаку на реке Сомме, где они применили танки. Бронированные монстры легко преодолели оборону, немцы отступили и были изрядно напуганы. У немцев танков не было, и они опасались, что если британцы перебросят на фронт еще танки, немецкая пехота побежит. Противопоставить английским «Марк I» было нечего.

Русским бригадам, сформированным спешно, приходилось туго. В первую очередь из-за просчетов. В штатах не были предусмотрены медики. Раненых в боях было много, но ни санитаров, ни перевязочных материалов не было. Раненые погибали от кровотечений. А кого успевали доставить во французские госпитали в Реймсе, помощь от врачей получали во вторую очередь, после французов. Многие раненые умерли от ран и были упокоены на кладбище в Мурмелоне, недалеко от Реймса.

Для Матвея, как контрразведчика, работы не было. Братания были только на Восточном фронте, да и то год спустя начались. Французы в бригаде не появлялись, если только маркитанты, как назывались снабженцы продовольствием.

В отличие от французов, положение бойцов русской бригады было хуже, в немалой степени из-за отсутствия артиллерии. Иной раз наши наблюдатели засекали пулеметные гнезда или позиции немецких батарей, а подавить их не могли. Первое время даже с патронами для винтовок было плохо. Потом французские заводы наладили производство русских боеприпасов. У каждой армии свои обозначения патронов – у французов 8 мм, у англичан .300, у немцев 7,92 мм. Очень близкие по характеристикам, но использовать другой армией их невозможно. Такая же картина со снарядами для пушек.