Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 1473

Они ехали под дождем в сгущавшейся темноте около часа, когда вдалеке показались слабые огоньки. Это и был постоялый двор, к которому они спешили. Не снижая скорости, отряд влетел в широко открытые ворота и оказались под широким навесом, перекрывавшим почти половину обширного двора. Пока гвардейцы соскакивали с лошадей, обмениваясь соображениями по поводу погоды и скачки в темноте, Жан Пожир покинул свою телегу, поручив лошадь и добро Орту, и широким шагом направился в приземистое двухэтажное бревенчатое здание.

Не успела Машенька покинуть седло и стянуть с плеч вконец промокший плащ, как Жан выскочил из харчевни назад во двор и подбежал к ней, следом за ним поторапливался коротконогий толстяк в ярко-алой рубахе.

– Госпожа баронесса, прошу за мной. Для тебя готова комната, а через полчаса будет подан ужин…

Толстячок стоял рядом и с заискивающей улыбкой кивал головой.

– А где разместятся мои люди?

– Я уже договорился. Мы вполне можем переночевать в малой столовой…

Толстяк продолжал кивать.

– А это кто? – кивнула Машенька в сторону этого китайского болванчика.

– Моя – хозяин твоя!… – неожиданно писклявым голосом сообщил толстяк.

– Чего твоя – моя? – не поняла Маша.

– Это – хозяин харчевни, – пояснил Жан, стараясь оттереть подскочившего Эго. Но тот был достаточно мал и верток, чтобы, поняв его намерения, проскочить у него между рук.

– Эй, хозяин! – заорал разноцветный карлик. – Мне тоже нужна комната, и мне тоже нужен ужин!… И завтрак!…

– Моя дает твоя комната и еда, – закивал улыбающийся толстяк и добавил: – Твоя дает моя денежки…

– Твоя дает моя комната, и еда, и вино, а моя дает твоя большой кредит в моя магазине!… – внес свое предложение оборотистый Эго. Но толстяк-хозяин его, похоже, не понял.

– Моя дает твоя комната и еда… Твоя дает моя денежки, – упрямо повторил он, а затем, все также улыбаясь, добавил: – А кредит из твоя магазина засунь в своя…

Здесь он замолчал и бросил испуганный взгляд в сторону Машеньки и Жана. Однако те сделали вид, что не слышат того, что говорят высокие договаривающиеся стороны. Жан приглашающе повел рукой, и Машенька двинулась к входу в харчевню. Хозяин поспешил за ними, а полошившийся карлик – за хозяином, пытаясь привлечь о внимание новыми заманчивыми предложениями.

В харчевне было тепло и сухо, ярко горел здоровенный камин, а за столиками большого зала сидело всего пять-шесть человек. Однако толстяк не дал им остановиться здесь. Каким-то изящным, плывущим движением скользнув вперед, он, не стирая с лица своей улыбки, пропел:

– Твоя шагает за моя. – И, поманив за собой Машеньку, хозяин направился к винтовой лесенке в дальнем углу зала. Маша, погромыхивая своей амуницией, устало шагнула за ним. Карлик хотел шмыгнуть следом, но Жан ухватил его за воротник. Хозяин тоже заметил намерения торговца и, повернувшись к нему, бросил: – Твоя пождет моя здеся…

Около лестницы находилась небольшая дверца, в которую толстяк постучал. Из-за дверцы немедленно высунулась мордашка маленькой девочки, и хозяин что-то сказал ей на незнакомом Машеньке языке. Это ее очень удивило, она считала, что по законам этого Мира она должна была понимать любой говор. Однако, когда девочка что-то коротко ответила толстяку, Маша снова ничего не поняла. Толстяк повернулся к Маше и заявил:

– Твоя шагает за моя внучка, она все делать для твоя…

– Сколько я буду тебе должна? – поинтересовалась Маша, прежде чем двинуться за шмыгнувшей вверх по лесенке девчушкой.

– Твоя верзила уже за все заплатила, – довольно улыбаясь, ответил толстяк и поклонился.

Маша удивленно пожала плечами, через зал бросила взгляд на Жана и медленно пошла вверх по лесенке.

Внучка хозяина ожидала ее наверху. Девочка взяла Машеньку за руку и, проведя ее коротким коридором, ввела в маленькую, уютную комнатку.

– Здесь тебе будет удобно, – совершенно отчетливо произнесла девочка. – Давай я помогу тебе снять твое железо…

Маша улыбнулась малышке и вдруг поняла, что она страшно устала и продрогла. С помощью девчушки она стащила с себя доспехи, сапоги, мокрую рубашку и брюки и с удовольствием надела мягкую теплую пижаму. Девочка сграбастала ее мокрую одежду и направилась к двери.

– Одежду твою мы приведем в порядок, а сейчас я принесу тебе ужин. – И она вышла.

Маша подошла к окну. На улице бушевала самая настоящая буря. Дождь еще усилился, хотя это уже казалось невозможным. С неба лили потоки воды, молнии, распарывая небо, на доли секунды вышвыривали из темноты сюрреалистический черно-лиловый пейзаж, и шквальный ветер рвал этот пейзаж в клочки, но следующая вспышка молнии вновь возрождала его.

За спиной Марии скрипнула дверь. Она обернулась и увидела внучку хозяина, которая входила в комнату с подносом в руках. Девочка поставила поднос на маленький столик, сдернула накрывающую его салфетку и придвинула к столику небольшое кресло. Машенька благодарно ей улыбнулась, присела к столу и принялась за ужин. Девочка стояла в двух шагах от стола, ожидая, когда можно будет убирать со стола.

– Как тебя зовут? – улыбнулась ей Машенька.

– Лю, – с готовностью ответила девочка.

– А на каком это языке ты с дедушкой говорила? Я ничего не поняла.

Девочка тихо засмеялась.

– Это дедушка придумал, когда я была совсем маленькая. Теперь мы можем говорить, а нас никто не понимает.

– Зачем вам это?… – слегка удивилась Машенька.

Лю посмотрела в лицо Маше, почесала свой маленький носик и неожиданно задала вопрос:

– Ты ведь волшебница. Как тебе до сих пор удалось не попасть в Башню?

Маша опешила, ее рука с вилкой замерла в воздухе, а широко раскрытые глаза уставились на догадливую девочку. Она помолчала, а потом задала осторожный вопрос:

– Почему ты решила, что я волшебница?

Девочка шагнула вперед и прошептала:

– Я сама волшебница… И я сразу узнаю людей, наделенных Даром… Ты ешь, ешь… – добавила она, увидев, что Маша отложила вилку.

Но той стало не до еды. Она притянула к себе девчушку, усадила ее на стоявший рядом с креслом пуфик и тихо-тихо заговорила.

– Значит, твой дедушка тоже волшебник, если он догадался, что его маленькая внучка родилась с Даром?

– Конечно, – зашептала в ответ Лю. – Он ждал, чтобы у его сына родилась дочка. Он говорит, что Дар передается через поколение…

– И какой же Дар имеет твой дедушка?

Лю опустила голову, помолчала, а потом прошептала:

– Дедушка в Одинокой Башне был…

– Вот как!… – только и смогла произнести Машенька. В комнате стало тихо. Даже грохот бушевавшей за окном бури, казалось, не мог проникнуть в эту густую вязкую тишину, и только Машин голос решился толкнуться в это каменное безмолвие.

– Он не сможет рассказать мне, как это было?…

– Он ничего не помнит, – покачала Лю опущенной по-прежнему головой. – Как будто ничего не было… Не надо его спрашивать – это очень, очень больно для него…

– Конечно, я не буду, – поспешила успокоить ее Машенька. – Только… Понимаешь, я еду к герцогу…

– Зачем? – испуганно вскинула голову девочка. – Зачем тебе туда? Никто не знает, что ты волшебница. Не надо тебе туда ехать!…

Маша только улыбнулась.

– Надо, милая. Очень надо…

Хотя, по правде сказать, она сама была далеко не уверена, что ей действительно надо было продолжать свой путь. Может быть, действительно лучше было повернуть назад и скакать во весь опор к переходу. Доложить на полигоне, что угрожает обладающим Даром в этом «заштатном» герцогстве. Тут Машеньке пришло в голову, что здесь уже бывали маги с Земли, и ни в одном из докладов ничего похожего на то, что она узнала, не было. Почему? Нет, пожалуй, удирать рановато. Надо посмотреть на этого герцога. Ведь есть в его действиях какой-то смысл, какая-то цель.

– Надо… – задумчиво повторила Маша.

– Ты совсем ничего не ешь, – укоризненно проговорила Лю. – Разве невкусно?

– Вкусно… – улыбнулась Машенька и снова принялась за еду, плоховато ощущая вкус того, что было разложено по тарелкам. Только отхлебнув из высокого бокала, вдохнув аромат, она почувствовала терпкий, кисловатый букет вина. И этот глоток разом вернул ее к действительности. «Надо же, – подумала она. – И вино, бывает, отрезвляет».