Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 1311

Домовой опять закивал головой.

– Пока… – попрощался я и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь, ведущую в коридор.

Я успел дойти до своих апартаментов и спрятать папку за старыми эскизами в Толькином шкафу, куда никто, даже сам автор этих эскизов, не заглядывал, когда начал подтягиваться народ.

Присев за свой стол, я открыл кейс и отрегулировал настройку на поставленную в телефон схему, а затем принялся набрасывать текст песенки для телевизионной рекламы сварочных электродов, поглядывая на ручку закрытого кейса, куда был выведен оптоволоконный волос. Теперь, если телефон включат, на ручке появится яркая красненькая точка, а приборчик не только зафиксирует набираемый номер, но и запишет разговор – долго по мобильному трепаться не будут, а минут на десять – пятнадцать установленной кассеты должно хватить. Подбирая рифму к слову «обмазка», я вполуха прислушивался к гулу, постепенно наполнявшему нашу большую комнату, и, как всегда, самыми шумными были телевизионщики. Считая себя основной движущей силой рекламы, они и держали себя наиболее шумно, раскованно. Мне приходилось довольно часто отвлекаться на приветствия, но с расспросами особенно никто не лез, народ у нас был достаточно чуткий. Особенно чутким, конечно, оказался Толик Курсаков, тряхнувший мою руку и пробормотавший:

– Ну что, закопал? Все нормально?

Я молча кивнул в ответ. В нашу залу постоянно заглядывали разные люди – заказчики, монтажники, но что самое неожиданное, дважды заглянул Борисик Глянц – заместитель начальника отдела перспективного развития. Один из моих немногочисленных недругов, он не баловал нашу комнату своим вниманием. Я насторожился. Минут через десять после его последнего появления я поднялся из-за стола и медленно двинулся к выходу. Не доходя до дверей, я свернул в угол, образованный стеной и здоровенным шкафом, и, прислонившись к темной стенке шкафа, сделал вид, что меня нет.

Буквально тут же дверь, находившаяся в двух шагах от меня, распахнулась, и в комнату просунулась лохматая голова Борисика. Оглядев занятых работой людей и скользнув по моей фигуре пустым взглядом, Борисик вошел и обратился к присутствующим:

– А где Илья? Кто-нибудь Милина видел?

Грубый Курсаков, тоже очень не любивший Глянца, не поворачиваясь, громко проворчал:

– Мне представляется, что Илюха потопал за денежкой. Однако не советую тебе его искать, твоя харя еще никому не доставляла удовольствия.

Глянц потоптался у дверей и, пробормотав: «Пожалуй, я его подожду…» – двинулся к моему столу. Присев в кресло, он еще раз огляделся и принял ожидающий вид, а несколько секунд спустя его шаловливая ручонка нырнула вниз и потянула из стола второй ящик.

Сначала он рылся в ящике, делая вид, что ничем не занят. Но, по мере того как для него все яснее становилось, что ящик не содержит интересующих его документов, Борисик все больше и больше волновался, покуда чуть ли не с головой нырнул в несчастную деревянную емкость, разбрасывая ее содержимое. В этот момент Курсаков больно ткнул его острым концом кисти в спину, так что Глянц подпрыгнул в кресле, приложившись головой о крышку стола. А Толька на весь зал заорал:

– Это чтой-то вы, господин Глянцевый, по чужим столам шарите! В этом чужом столе для вас, господин Глянцевый, ничего не положено! А что положено – то не вами, господин Глянцевый, взято будет! Вынь лапы из чужого стола, а то гениальный мазок на рожу наложу!!!

Глянц зашипел, потирая затылок, и вынырнул из ящика. Пнув его ногой, он быстро встал и, пробормотав: «Это я один стишок искал… Срочно нужен…» – быстрым шагом двинул к выходу. Курсаков двинулся за ним, держа на отлете испачканную в краске кисточку. Борисик прибавил ходу, лавируя между столами. Толик не отставал. Наддав еще, Борисик выскочил в коридор и захлопнул за собой дверь. Курсаков, грубо пихнув дверь ногой, заорал:

– Ходют тут всякие начальнички, от работы отвлекают! – и, развернувшись, направился к своему рабочему месту.

Я вышел из своего угла и медленно двинулся к своему рабочему столу. Еще одна деталька встала на свое место.

Интерлюдия

Рабочий день начинался рано и бурно. И вообще жизнь в этом только что созданном рекламном агентстве со странным названием «ДиссидентЪ» была молодой и бурной. Ребята, в основном знакомые генерального директора Вовчика Коренева по прозвищу Корень, привлеченные, как правило, из различных, но никак не связанных с рекламным бизнесом, отраслей народного хозяйства, яростно штурмовали неведомое, непонятное, но такое захватывающее дело. Отечественным заказчикам, тоже в основном нестарым, энергичным людям, такое буйное, живое отношение к делу очень нравилось. Даже уважаемые иностранные фирмы, пытаясь проникнуть на этот вновь открытый российский базар (цивилизованным рынком назвать то, что творилось в стране, язык ни у кого не поворачивался), с удовольствием обращались в это агентство, тем более что оно уже твердо закрепилось не только на улицах столицы, но и на большинстве каналов телевидения. Так что фирма представляла собой то, что принято называть динамически развивающимся предприятием.

К сожалению, уже неделю по кулуарам фирмы бродил слух о том, что есть решение то ли о слиянии, то ли о разделе, то ли о продаже. Народ бурлил. Работа тормозилась. Все ожидали официального меморандума руководства.

Ранним зимним утром, когда на улице еще темно, а свет нечастых фонарей выхватывает из мрака серебро мельтешащих снежинок, когда пухлая, искрящаяся вата только что выпавшего снега, мягко проседая под ногами, наскрипывает странную ритмическую песню, когда воздух, пропущенный сквозь фильтр замороженной воды, ударяет в голову и очищает мысли, Илья Милин, три месяца назад по приглашению своего однокурсника Вовчика Коренева поступивший на работу в рекламное агентство «ДиссидентЪ», выбрался из подземелья метро на станции «Таганская-кольцевая».

До начала работы оставалось еще больше часа, поэтому он неторопливо двинулся в обход пустой площади, мимо магазинов «Рыболов-спортсмен», «Ткани», мимо Театра драмы и комедии на Таганке, мимо закрытого на ремонт «Детского мира», и дальше по Таганской улице. У входа в трехэтажное здание, в котором агентство «ДиссидентЪ» арендовало пока что четыре комнаты, снег был уже основательно притоптан.

«Опять банкиры спозаранку съехались…» – подумал Милин, имея в виду соседей – отделение банка «Минитоп», расположившееся на первом этаже. Он вошел в холл, отделанный фанерой под мрамор, и поднялся по широкой, достаточно щербатой лестнице на второй этаж. В кабинете генерального директора горел свет и слышались голоса. Громкий визгливый тенор доказывал что-то, нервно захлебываясь, невнятно выговаривая слова и глотая окончание фраз. Изредка вставлял в разговор несколько слов Коренев. Илья не стал прислушиваться, поскольку вообще брезгливо относился к подслушиванию, и быстро прошел в большую полутемную комнату, которую занимали «творческие» работники.

Повесив куртку на общую вешалку, он протиснулся к своему столу и, примостившись на краешке, начал просматривать написанные вчера тексты рекламных заставок для «Проктэра вместе с Гейблом» и финансового концерна «Вершина». Затем, вспомнив, что сегодня необходимо обязательно смотаться на Кутузовский проспект, в район Поклонной горы, где один из заказчиков снял несколько рекламных щитов, Илья отправился к Кореневу договариваться насчет машины.

Подойдя к дверям шефского кабинета, из-под которых тянулась яркая полоска света, он прислушался и, не услышав разговора, толкнул дверь. Корень сидел за рабочим столом и внимательно читал какие-то документы. Напротив, примостившись на краешке кожаного дивана, нервно грыз ногти Борисик Глянц. На изготовленных для себя визитках Борисик обозвался «начальником отдела перспективного развития», хотя, насколько Илья успел разобраться в структуре агентства, он занимался тем, что доставал шефа различными проектами, и держался за счет того, что иногда приводил заказчиков. Видимо, сейчас Корень изучал очередной «прожект» Борисика.