Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 1136

— А у тебя вкусная кровь, вонючий изверг! Я выпью ее всю, до капельки!

Третий прыжок, последовавший сразу за этим ворчанием, был прост и прям, как удар тарана! Вотша не успел увернуться, обе лапы ирбиса вонзили когти ему в грудь и, пробив кожу куртки, рванули в стороны, словно желая разорвать его пополам. Однако сила удара была такова, что Вотшу отбросило назад, хотя кожа на его груди, под сердцем и на правом плече, повисла лохмотьями. Меч вырвался из его руки и отлетел далеко в сторону, а сам изверг грохнулся на спину и потерял сознание.

Когда он очнулся, на его кровоточащей груди стояла тяжелая лапа ирбиса, а морда, склонившаяся над его лицом, дохнула горячим смрадным воздухом и произнесла:

— Все, изверг, наигрались! Я убью тебя медленно! Я буду пожирать твои внутренности, а ты еще будешь жить и чувствовать, как я обгладываю твои ноги, как выдергивают из тебя твои кишки, как мои зубы вгрызаются в твою печень, в твою селезенку!..

Вотша слышал довольное утробное ворчание Юсута, но не понимал, что тот говорит, на него навалилась страшная усталость, полное опустошение, и только одно мешало ему закрыть глаза и отдаться во власть нависшей над ним смерти — что-то невыносимо жесткое уперлось слева в его располосованный левый бок и мешало… мешало… мешало!.. Хорошо, что правая, странно вывернутая рука была как раз рядом с этим твердым, мешающим предметом. Вотша чуть пошевелил пальцами, и вдруг они коснулись знакомой, витой рукояти! Кинжал! Его смешной, никому не нужный кинжал из се-броси! Из серебра!

Он медленно и неуклюже обхватил непослушными пальцами рукоять и потянул клинок из-под себя, а тот неожиданно легко вышел из ножен. Вот только сил у Вотши больше не оставалось, а надо было еще поднять руку и ударить… Зачем… Что может сделать оборотню маленький, не держащий заточку клинок, когда прекрасный меч был бесполезен?! Но Вотша об этом не думал… Ему просто нужно было собрать немного сил для последнего удара.

— …твою шкуру я прикажу набить, и это чучело отправлю князю Всеславу! Я покажу ему, кто убил его извержонка! И тогда он отдаст мне княжну Ладу, даже если она сорок тысяч раз скажет «нет»!

— Нет!!! — хрипло повторил Вотша, и его правая рука, чуть приподнявшись, нанесла последний удар.

Он ожидал, что серебряный клинок привычно легко пройдет сквозь нездешнее тело ирбиса, но вдруг, к своему огромному удивлению, почувствовал сопротивление. Он почувствовал, как недлинное полированное жало прокалывает шерстистую звериную шкуру. Как протыкает оно тугие узлы могучих звериных мышц. Как проходит между стальной крепостью ребер. Как омывает его горячая звериная кровь. Как эта кровь горячими толчками выплескивается из невероятной, из невозможной раны на его крепко сжатый кулак!!!

Ирбис вдруг вскинул огромную голову, и его рык потряс окружающие горы. А затем голова зверя снова опустилась, в круглых, желтых, донельзя изумленных глазах погасла жизнь, и могучее звериное тело обрушилось на Вотшу всей своей тяжестью.

Через несколько минут изверг пришел в себя. Придавленный телом ирбиса, он сам себе казался совершенно беспомощным, однако спустя всего несколько секунд почувствовал, что лежащее на нем тело становится… легче. Собравшись с силами, он отвалил в сторону звериную тушу и попробовал приподняться. Не сразу, но ему удалось сесть, и тут он увидел, что в светло-серой шкуре ирбиса, в его огромном мертвом теле медленно разрастается дыра со странными обугленными краями. Центр этой растущей дыры, по всей видимости, приходился на место удара серебряного кинжала, и эта дыра словно пожирала отданное ей мертвое тело, пожирала неторопливо, деловито, без остатка, не оставляя следов. Вотша невольно попятился прочь, не сводя глаз с пропадающей неведомо куда плоти, и вдруг почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Резко вскинув голову, он увидел стоящего в двух шагах от него Вагата — тот буквально остолбенел, взирая на мертвого ирбиса, плоть которого сгорала в невидимом пламени.

— Я… убил его… — одними губами прошептал Вотша, но кузнец, похоже, его не слышал.

Тогда Вотша собрался с силами и, не обращая внимания на свирепую боль, словно сдирающую с него кожу, попробовал встать на ноги. Дважды он падал на бок, но в конце концов ему удалось подняться. Тогда он осторожно выпрямился, протянул вперед правую руку с зажатым в ней серебряным кинжалом и выкрикнул во все горло свой вызов этому Миру:

— Я убил его!!!

Евгений Малинин

Уругумская сталь

Пролог

Ночь клонилась к рассвету, звезды линяли вместе со светлеющий небом и уходили в дневное небытие, только Волчья звезда, вернее, то оранжевое, распухающее незаметно для глаза облако, в которое она превратилась, еще бросало свой зловещий свет на темную землю.

Этот оранжевый свет скользил по чуть волнующейся степи, нырял в тихую, темную воду неширокой реки, призрачной волной пробегал по некошеной траве широкого прибрежного луга и упирался в прямые, уносящиеся вверх, стволы вековых сосен, в густой подлесок опушки нехоженого леса. Он словно бы накрывал опрокинутый в сон мир, погружал его в подернутое оранжевым флером безмолвие… бездвижие!..

Час Неясыти вошел в полную силу, когда сквозь казавшиеся непроходимыми кусты подлеска просунулась острая волчья морда, и два поблескивающих зеленью глаза спокойно и внимательно обшарили взглядом прибрежный луг, спокойную гладь реки и заречную полосу открытой всем ветрам степи. Мир спал, но волк не торопился выбираться на открытое место, его звериное чутье подсказывало ему, что где-то недалеко обосновались враги!.. Изверги!! Запах их пота, перемешанный с запахом кострового дымка, мало тревожил матерого хищника, а вот едва заметный, кисловатый запах светлых клинков был опасен! Очень опасен!!

Однако волку просто необходимо было до рассвета переправиться на другой берег реки и раствориться в высокой степной траве! Конечно, можно было перекинуться птицей, тем же вороном, и перелететь реку, но среди спящих извергов вполне мог оказаться бодрствующий лучник, а у лучника могли найтись стрелы с наконечниками из светлого металла. Изверги научились ловко пользоваться этим, совсем недавно попавшим им в руки оружием, и многогранному встречаться с ним было смертельно опасно!

Около десяти минут волк стоял неподвижно, принюхиваясь, присматриваясь к окружающему Миру – и Мир ответил ему тишиной и неподвижностью. Ни один изверг не мог столь длительное время оставаться неподвижным, безгласным, бесшумным, а это значило, что все, кто находился на берегу реки, немного правее того места, откуда выходил волк, спали! И зверь медленно выскользнул на луговую траву, под призрачный оранжевый свет своей звезды. Его лапы уверенно и бесшумно опускались в некошеную траву, а чуткий нос был повернут в сторону вражеского лагеря. Однако когда до берега реки оставалось не более двух десятков метров, зверь, словно что-то услышав, вдруг остановился и припал к земле, стараясь слиться с травой, превратиться в одну из неприметных кочек, разбросанных по лугу. И сделал он это вовремя – на обрезе берега, там, где заканчивался луг и начинался песок, появились две тени. Они выросли, словно из-под земли, встали сгустками темноты на фоне сереющего неба и замерли в неподвижности.

Пару минут над прибрежным лугом висела совершенная тишина, а затем раздался едва слышный, немного хрипловатый со сна голос одного из извергов:

– Говорю ж, почудилось тебе…

– Тогда уж не почудилось, а примнилось!.. – Ответил ему острый, чуть осипший шепот. – Да только вряд ли, – тут же добавил он, – я этих перевертышей нутром чую!

Послышался тонкий, змеиный шорох, и кисловатый запах светлого клинка ударил волку в ноздри, заставив подняться шерсть на его загривке.

– Вот чем надо их встречать… – сипло зашептал второй изверг.

– Кого – их?.. – Недовольно переспросил первый, чуть повышая голос. Хрипотца из него исчезла, он окреп, видимо, его владелец окончательно проснулся. – Видишь же, пусто вокруг!..