Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 779

Подводный мир встретил моррона недружелюбно: темнотой, простиравшейся перед прищуренными с непривычки глазами и множеством мелких пузырьков воздуха, поднимавшихся к поверхности из складок его одежды. Благодаря свету факелов, горевших над бортами кораблей, впереди было видно хоть что-то, но уже на удалении в три-четыре шага начинался кромешный мрак. Зато все, что плавало над головою Дарка, было отчетливо видно: близкие и как будто вот-вот готовые обрушиться на голову днища судов; идущие ко дну столбики якорных цепей, мимо которых чинно и важно плавали рыбы и медленно тонущие объедки. Как ни странно, но шагать по песчаному, а местами земляному дну было довольно легко, ведь дальнюю от крепости часть рва вырыли совсем недавно, и она еще не поросла водорослями, через которые пришлось бы продираться. К тому же течения почти не было, и Дарка не сбивали с ног подводные потоки.

Зингер не лгал, что он с водою на «ты». В начале погружения Аламез еще видел ловко перебиравшего ногами по дну товарища, но вскоре широкая спина силача скрылась в царившей впереди темноте, отчего Дарку стало еще более не по себе, и его вновь посетили прежние страхи. Бережно хранимый во рту воздух заканчивался, и моррон ощутил первые признаки удушья, когда, судя по расположению над головой днищ судов, он уже почти добрался до середины бухты-рва. Обрадованный, что его расчеты оказались верными и что воздуха хватит до уже скорого конца прогулки, Дарк без сожаления распрощался с отработанным содержимым легких и потянулся левой рукой к прикрепленному тетивой шару, на суше бьющемуся о ногу и немного мешавшему ходить, теперь же упорно пытавшемуся всплыть и так же чуть-чуть затруднявшему перемещение.

Подтянув бесценный кожаный сосуд за нить к самым губам, Аламез вырвал зубами крепко сидевшую в дырке затычку и принялся жадно всасывать воздух. Все бы прошло без сучка и задоринки, не соверши Дарк две ошибки. Желая поскорее избавиться от мешавшей ноши, он слишком рано оборвал второй конец тетивы и не догадался на время остановиться. В результате хитрец пал жертвой досадной случайности, причем пал в буквальном смысле слова. Правая нога моррона внезапно провалилась в небольшую ямку, и он, оступившись, сперва лишь накренился набок, а затем не удержал равновесия в непривычно плотной среде и упал, коснувшись правыми плечом и боком дна. Подняться-то моррон смог, но шарик, наполненный воздухом, вырвался из всего на миг разжавшихся пальцев и тут же устремился к поверхности, закружившись в толщах воды замысловатыми витками и оставляя за собой шлейф быстро покидавших плен кожи спасительных пузырьков.

Вот тут-то Аламез испугался по-настоящему! Однако страх не поверг его в шок, а заставил поспешно действовать. Плох тот боец, который опускает руки и не борется за жизнь до конца! Прежде всего, моррон расстегнул пояс и избавился от груза оружия, затем стащил с правой ноги утяжеленный камнями сапог и уже ухватился за левый, но было поздно – в глазах потемнело, а рот заставляло открыться сжимавшее грудь тисками удушье. Сознание померкло внезапно. Дарк так и не успел понять, открыл ли он в последний миг рот и, значит, захлебнулся или, стиснув зубы, задохнулся…

Глава 11

Расплата за милосердие

Иногда жизнь настолько плотно заполнена событиями, что ты уже не помнишь, когда твоего рта касались нежные, влажные губы, когда ты вдыхал возбуждающий запах чужого тела, наслаждался мягкостью податливой женской кожи и чуть не сходил с ума от прикосновения душистых, приятно щекочущих ноздри и щеки волос.

Говорят, что Судьба придирчива к подбору влюбленных пар и посылает каждому мужчине ту женщину, которой он достоин, которую он заслужил своими помыслами и поступками. Если это правда, то в таком случае Аламез был у всевидящего Провидения далеко не на лучшем счету. Улегшаяся, а точнее, грузно плюхнувшаяся на моррона сверху женщина была холодна, как лед; мокра, как только что выловленная из озера рыба; и весила никак не менее восьми-девяти пудов. Ее волосы были густы и жестки, они расцарапали Дарку подбородок, щеки и горло, а исходивший от них аромат никак нельзя было назвать благоухающим. Дамочка пылала страстью, она вожделела моррона настолько, что, опустив флирт, стрельбу глазками и прочие ухаживания на дальней дистанции, сразу перешла к поцелуям, притом таким же странным, как и она сама. Дарк с отвращением и одновременно удивлением почувствовал, как сильные пальцы разжали его рот, а затем его губы ощутили чужое дыхание, горячее, сухое, напористое, не желавшее ограничиваться полостью рта и стремившиеся проникнуть аж в самые легкие.

«Так вот они какие… русалки Немвильского озера! – подумал Аламез, догадавшись, что так странно и напористо обычные женщины себя не ведут, да и растительность до такой густоты и пахучести не запускают, тем более на лице. – И что только в них барды нашли? Почему в заблуждение народ доверчивый вводят красивыми песнями о прелестных обитательницах морских, речных и озерных глубин? Медведицы, поди, и те весят меньше да пахнут получше…»

С полной уверенностью, что утонул и стал добычей сластолюбивой русалки, собиравшейся вначале предаться удовлетворению своих похотливых желаний со свежим утопленником, а затем его, возможно, и съесть, моррон открыл глаза. Как это ни парадоксально, но Дарк несказанно обрадовался, и причиной тому стало то, что на нем возлежит вовсе не охочая до поцелуев и прочих рыбьих, любовных забав русалка, а всего лишь пытавшийся вернуть его в сознание Грабл.

Аламез находился совсем не на дне, а на берегу рва, возле самой кромки воды. Полоска суши была настолько мала, что лопатки и затылок лежавшего на спине Дарка упирались в крепостную стену, а босые ноги все еще пребывали в воде. Спаситель-соклановец настолько увлеченно вдувал в его легкие воздух, что даже не заметил, как к товарищу вернулись чувства. Видимо, моррон все-таки не открыл рта под водой и задохнулся. Ведь если бы он нахлебался озерной воды, то во время искусственного дыхания изверг хотя бы немного жидкости из недр своих легких, да и его возвращение в строй не стало бы для все продолжавшего дышать «рот в рот» Зингера столь неожиданным и даже в какой-то степени пугающим.

– А-а-а, это ты, а я уж испужался, милый! – насмешливо произнес Дарк в следующий миг после того, как чуть отстранился от горящих губ Зингера. – Мы ж только о щечке договаривались. Вон ты какой шалун!

За все в жизни надо платить или расплачиваться, в том числе и за глупые, неуместные шуточки. От неожиданности Грабл резко отпрянул назад, чуть ли не свалившись при этом в ров, а его могучие ладони, оттолкнувшись, с силой надавили на грудь спасенного. Изо рта Аламеза тут же вырвался надсадный хрип – последствие нестерпимой боли. Ручищи Зингера чуть не поломали Дарку ребра. Видок у потомка гномов был еще тот: не столько напуганный, сколько растерянный и возмущенный. Щеки раскраснелись, надулись; глазища вылезли из орбит; а густые брови образовали единую, округлую дугу.

– Я тут… жизню те спасаю!.. – немного придя в себя, грозно зашептал Грабл, судя по виду, готовый ударить товарища. – А ты… ты!.. Еще раз подобные речи услышу!.. – не зная, как выразить свое возмущение и негодование, Зингер, словно рассерженный проделками сынишки родитель, пригрозил Аламезу пальцем. – Мужеложеские штучки отставить!

– Оружие где? – задал вопрос Дарк, чуть только справился с болью в груди. – Сапоги, как понимаю, тоже на дне осталось…

– Ну уж, извиняй! – возмутился все еще рассерженный Грабл. – Выбор ты мне небольшой оставил! Либо тя вытаскивать, либо амуницию… а то и это сразу на хребтине тащить силенок не хватило! – развел руками Зингер. – Не боись, никуда вещички наши не денутся, щас сплаваю!

– Я с тобой! – Аламез приподнялся на локтях, на самом деле собираясь нырнуть в воду.

– Да сиди уж, где сидишь! – отмахнулся соклановец, развернувшись и готовясь к погружению под воду. – Вот еще не хватало тя во второй раз вытаскивать! Сам как-нить, без помощи утопленничков, управлюсь…