Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 1412

Самое поразительное, что вся эта нелепица (иного слова Штелер не мог подобрать) происходила не где-нибудь на задворках города, а в самом сердце Вендерфорта, в каких-то пятидесяти шагах от ограды герцогского дворца и в семидесяти-восьмидесяти шагах от площади, по которой неспешным, прогулочным шагом прохаживались отдыхавшие горожане. К тому же зачем кому-то понадобилось так измываться над добротным особняком? Не проще ли было королю пожаловать его новым владельцам, а не приказывать обмазать стены какой-то пакостью и устраивать бессмысленное представление «а-ля изгнание бесов»? В конце концов, бывшего полковника обвинили всего лишь в измене Короне, а не в продаже бессмертной души рогато-хвостатым купцам из преисподней!

Конечно же, Штелер пытался расспросить окружающих, что это еще за глупое представление. Да вот только обратиться было не к кому… Часовые не отвечали на его вопросы, а когда моррон сделал всего пару шагов в сторону палаток, то услышал за спиной грубый окрик и характерный щелчок взводимых курков. Служивый люд оказался крайне неразговорчивым, видимо, офицеры запретили солдатам пускаться в разъяснения. Прохожие на площади тоже не удосуживались снизойти до разговора с удивленным приезжим, а стоило лишь барону деликатно и учтиво задать гулявшим вопрос, как от него шарахались в сторону. Лишь двое из доброго десятка опрошенных скудно удовлетворили его любопытство: старенькая дама тихонечко прошептала зловещее слово «проклятье», а пробегавший с посланием в руках из дворца к палаткам вестовой прокричал на ходу «Карантин!».

Единственным местом, где он мог хоть что-то узнать, была ресторация «Доблесть и Честь», располагавшаяся на противоположной стороне площади, ее окна выходили как раз на обложенный со всех сторон, словно лисья нора, особняк баронов ванг Штелеров. Заведение было очень престижным и, как следствие, дорогим. Его посещали лишь представители самых знатных семей Вендерфорта, дворяне на службе у герцога и приезжие аристократы. Лиц неблагородного происхождения туда не пускали на порог, а дворяне с тощими кошельками уходили сами, как только улыбчивые прислужники давали им взглянуть на цены. Посещение «Доблести и Чести», бесспорно, ударило бы Штелера по кошельку, но зато там он мог разговорить кого-нибудь из обслуги, подслушать сплетни придворных и, самое главное, увидеть из окошка церковный ритуал, который вот-вот должна была начать святая инквизиция.

Глупо жалеть деньги, когда того требует дело. К тому же два золотых за бокал хорошего вина не такая уж и большая плата, если в придачу ты бесплатно получаешь ценные сведения.

Время – самый жестокий палач, оно убивает медленно, постепенно, растягивая муки выбранной жертвы на долгие годы, а то и на десятилетия или века. Все, что когда-то было могущественным и величественным, рано или поздно станет жалким, убогим и нелепым; все, что когда-либо процветало, когда-нибудь да обратится в прах.

Штелер только прибыл в город и не знал, когда точно начался упадок преуспевающей ресторации, но симптомы болезни, называемой людьми красивым словом «банкротство», заметил сразу, как только переступил порог. В дверях его не встретил улыбчивый слуга в белоснежном парике и ливрее цвета морской волны, а это уже был первый признак нависшего над заведением разорения. Сцена, на которой ранее денно и нощно сменяли друг друга певцы, музыканты и танцоры, развлекавшие своим нехитрым искусством откушивающих гостей, теперь была пуста, а на стульях скрипачей да виолончелистов виднелся такой толстый слой пыли, что барон сразу понял: выступления не предвидится, просиди он хоть до полуночи. В огромном зале, рассчитанном как минимум на пятьдесят-шестьдесят не привыкших к стеснению персон, обедало всего около десятка посетителей, причем по их одеждам сразу было ясно, что до аристократии им далеко. В основном это были приезжие, зашедшие в когда-то шикарную ресторацию по старой памяти, так же, как и моррон, весьма удивленные отсутствием прежнего лоска да блеска, но все-таки оставшиеся ненадолго перекусить. Если ранее около каждого столика стоял услужливый слуга, готовый быстро исполнить любой каприз посетителя, то теперь разносчиков блюд было всего шестеро на весь огромный зал, да и меню стало заметно проще, без изысков и деликатесов, хотя цены остались по-прежнему высокими. На стенах было пустовато, видимо, не сводящий концы с концами хозяин, избавившись от лишних слуг и прекратив подавать яства, которые заказывают не чаще раза в полгода, уже принялся продавать картины. Его можно было понять, расходы заведения остались высокими, а вот доходы заметно оскудели. Штелеру даже стало интересно, какой он по счету клиент до закрытия когда-то гремевшей на весь город «Доблести и Чести».

Прошествовав через зал, Штелер занял пустующий столик у окна и, поскольку все разносчики пока были заняты, стал наблюдать за проходившей возле его дома церемонией, немного напоминавшей освящение, немного – похороны. Под дружное песнопение священников, а может быть, просто под чтение стихов из Святого Писания, восемь солдат осторожно несли ко рву большой чан, наполненный какой-то кипящей жидкостью. Моррон предположил, что жидкость – смола, а иначе как можно было объяснить возникновение на стенах особняка огромных черных пятен, похожих на слизь. Однако его догадка оказалась неверной. Немного постояв перед рвом, наверное дожидаясь, пока священнослужители закончат молитву, стражники перевернули чан и вылили содержимое в ров. На этом, собственно, церемониал и закончился. Служивый люд оттащил чан обратно к костру, а священники, сняв ритуальные одеяния, скрылись в одной из палаток.

– Чего изволите, милостивый государь? – раздался рядом голос разносчика, оторвавший моррона от размышлений.

– Бутылку «Минфарэ», жареную куропатку и хозяина, – не отрывая глаз от окна, сделал необычный заказ Штелер.

– Простите? – удивленно переспросил слуга, которому показалось, что он просто не расслышал названия последнего блюда.

– Хозяина позови, поболтать с ним надо! «Минфарэ» принеси, а о куропатке можешь забыть, – упростил заказ посетитель.

– Видите ли, – замялся слуга, – наш хозяин не выходит к гостям.

Не желая тратить впустую время на глупые пререкания, Штелер небрежно бросил на стол серебряную монету, которая тут же исчезла в фартуке слуги, еще даже не успев коснуться скатерти. Парень мгновенно испарился, и, как показалось Аугусту, в направлении кухни, а это был хороший знак.

«Если хозяин находится на кухне, значит, он сам потеет возле котлов, следовательно, повар уволен или сбежал… Дела в заведении совсем плохи, а это хорошо… для меня хорошо, – размышлял моррон в ожидании заказа. – За несколько золотых отчаявшийся хозяин расскажет мне все, поделится всем, о чем другие почему-то молчат… Ох и надоела же мне эта таинственность!»

Не прошло и минуты, как возле столика появился невысокий толстячок, судя по мутным зрачкам и огромным мешкам под глазами, очень уставший и нормально не спавший несколько дней. Это было естественно, если учесть, в каком состоянии находятся дела заведения. Когда весь в долгах, то волей-неволей начнешь страдать от бессонницы.

– Изволили видеть, милостивый государь? – произнес хозяин ресторации, так спешивший на зов посетителя, что даже забыл снять перепачканный жиром и приправами фартук.

– Я еще и вино заказывал, – напомнил Штелер скромно притаившемуся за спиной хозяина разносчику. – Видите ли, уважаемый, я приезжий, но когда-то несколько лет прожил в Вендерфорте, – начал разговор моррон, как только любопытный парень побежал за вином. – Город изменился, люди тоже, да и ваше заведение уж совсем не то…

– Можете передать Монфьеру, что я отдам долг, послезавтра отдам! – резко и грубо перебил моррона хозяин и, повернувшись к посетителю спиной, отправился на кухню.

Звон презренного металла творит чудеса, он куда доходчивей объясняет серьезность намерений, нежели лишь сотрясающие воздух слова. Как только пять золотых покатились по пустому столу, хозяин остановился, а затем вернулся.