Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 1329

Вскоре все изменилось: боль на время ушла, по расслабленным членам пробежало приятное тепло, а глаза сами собой раскрылись и увидели черноту, но не из-за того, что он ослеп, а просто потому, что лежал на животе и упирался носом в землю.

«Нужно подняться!» – подумал Штелер и тут же усомнился, что его изрядно пострадавший организм способен на такой подвиг. Однако руки довольно легко оттолкнулись от земли, и, сам не понимая, как такое могло случиться, полковник очутился на коленях.

Близилась ночь. Глазам коменданта предстало бранное поле и то, что осталось от стен форта. Куда ни падал взор, везде были трупы. На месте былого ристалища царила страшная, леденящая кровь тишина, нарушаемая лишь недовольным карканьем кружащих в небесах стервятников. Птицы почему-то не решались спуститься на землю и приступить к долгожданному пиршеству.

Слегка повернув голову налево, Штелер понял, в чем кроется причина странного поведения падальщиков. На лафете перевернутого орудия сидел человек и, напевая себе под нос какую-то незнакомую песенку то ли на филанийском, то ли на виверийском, грел руки над маленьким, затухающим костерком. Пробуждение полковника не вызвало со стороны незнакомца никакой реакции до тех пор, пока Штелер не поднялся с колен и, шатаясь, как пьяный матрос, не направился в сторону манящего теплом костерка.

– Рад вас видеть, господин полковник, живым и почти в здравии, – довольно бодро произнес человек, не отрывая глаз от вяло пляшущих языков пламени.

– Кто вы? – Губы раненого офицера едва шевелились.

– А это имеет значение? – вопросом на вопрос ответил чужак, к тому же штатский.

– Что вы тут делаете? – не получив ответа на первый, полковник машинально задал второй вопрос.

– Любуюсь, получаю эстетическое наслаждение, – на этот раз вступил в разговор невозмутимый мужчина. – Вам, наверное, не понять, как можно любоваться полем, где правит бал смерть, но если отстраниться от негативных эмоций и собственных страхов, то это все равно, что очутиться на картине гения-баталиста. Такие сочные краски, такие цвета, одна композиция чего стоит! – с восхищением заявил странный человек, а затем посмотрел раскачивающемуся перед ним раненому в глаза. – Думаю, вам теперь стоит направиться в Марсолу, обратно пути уже нет. Не бойтесь, там теперь все ваши, празднуют по кабакам, что не стали кормом для птичек. Филанийцы хорошо отнеслись к пленным, каторга на рудниках вам не грозит.

– Кто вы? – во второй раз задал вопрос Штелер.

– Возьмите мой плащ, по ночам холодно. И вот еще, – не посчитавший нужным представиться мужчина протянул офицеру перевязь с двумя пистолетами и кинжалом, – возьмите, полковник, путь до Марсолы неблизкий, пригодится, а нормального оружия вам сейчас здесь не найти… одни обломки.

Комендант не стал в третий раз просить незнакомца представиться, а вместо этого просто кивнул в знак благодарности и принял щедрые дары. Высокий мужчина тут же поднялся и, затоптав еле тлевший костер сапогом, собрался уходить.

– Постойте! Что я для вас могу сделать? Чем отблагодарить?.. – произнес Штелер, но осекся под пронизывающим его насквозь взглядом красивых карих глаз.

– Не утруждайтесь, мне это уже ни к чему, – улыбнулся в ответ мужчина. – Хотя знаете что… А подарите-ка мне на память о нашей встрече ваш мундир!

– Зачем? – удивился Штелер, растерянно оглядывая свою залепленную кровью и грязью одежду.

– Просто так, – пожал плечами незнакомец, – вам ведь он уже не нужен.

Коменданта поразила необычная просьба, наверное, сумасшедшего бродяжки-художника, но он не стал спорить и углубляться в бессмысленные расспросы, просто снял бело-желтый и красный от крови мундир с рваной прорезью от удара меча на спине и кинул его в руки странного человека.

– Прощайте, господин полковник! Надеюсь, вы не пожалеете об этом дне, – произнес на прощание незнакомец и, одарив растерянного офицера дружелюбной улыбкой, направился к озеру.

Решивший перейти границу и отправиться в герканские владения Патриун пребывал в прекрасном настроении, и тому было целых три причины. Во-первых, он сорвал коварные планы симбиотов. Во-вторых, получил незабываемое впечатление, собственными глазами увидев появление на свет нового моррона, зрелище редкое и чарующе таинственное. И, наконец, в-третьих, – ему удалось заполучить настоящий офицерский мундир с эполетами полковника. А в чем иначе ему было заживо хоронить зарвавшегося симбиота, незаслуженно назвавшегося «полковником»?

Денис Юрин

Герканский кабан

Глава 1

Маленькое дорожное происшествие

Прекрасны летние дни в герканской колонии, в особенности, если привередливое солнце изволило показать свой сиятельный лик, а у важных господ-туч нашлось куда более неотложное занятие, чем без толку маячить на небосклоне. Легкие дуновения шаловливого ветерка едва колышут листву деревьев. Мелкие зверьки возятся в придорожных кустах, занятые неимоверно важными для них делами, и почти не обращают внимания на редко проходящих по пыльной дороге людей и проезжающие мимо дребезжащие телеги. Птички щебечут, травы благоухают, цветочки подманивают ароматами сладкоежек пчел. Одним словом, складывается впечатление, что ты еще при жизни заслужил короткое путешествие в рай, в прекрасное место, где нет забот и тревог, где можно думать только о вечном, а еще приятней не думать совсем и лишь ощущать, ощущать красоту мироздания каждой клеточкой своего тела.

Природа – гениальный художник, но, к сожалению, как и остальные собратья по живописному цеху, не застрахована от ошибок. Всего один неловкий штрих, случайно соскользнувшая кисть могут безвозвратно испортить самое чудесное полотно. Очарование прекрасного хрупко и зыбко, оно исчезает от мелких изъянов, и его уже не вернуть.

На неповторимо сочном и ярком ковре из зеленой листвы и травы уродливо багровело небольшое пятно. Оно бросалось в глаза, портило впечатление, врывалось в сознание тревожным колером. Зеленый – цвет спокойствия, красный – сигнал тревоги! Одинокий путник, мирно бредущий по лесной дороге, мгновенно прервал плавное течение приятных мыслей и остановился. Его густые брови сами по себе нахмурились, черная как смоль щетина на щеках встала дыбом, а свободная от посоха рука быстро и незаметно скользнула под плащ, где тут же легла на гладкую рукоять заряженного пистолета. За считаные доли секунды цепкий взор прищуренных глаз ощупал каждый метр простиравшегося перед ним леса, а затем, не найдя ничего подозрительного, померк, скрылся за покровами опущенных век.

Путник не обернулся, ведь за ним могли наблюдать из-за деревьев или из-за растущего по левую сторону дороги куста можжевельника, того самого куста, мимо которого он только сейчас прошел и который показался ему таким красивым. Если позади скрывается злоумышленник, то любое резкое движение, даже едва заметный глазу поворот головы могут спровоцировать выстрел. Если сзади притаился враг, то он точно держит странника на прицеле и вот-вот может нажать на спусковой механизм пистолета или доставшегося от деда проржавевшего арбалета, что с учетом близкой дистанции не столь уж и важно.

Глаза человека закрылись, и он полностью превратился в слух. Первые две секунды подозрительных звуков не было, но вот дернулась ветка, путник мгновенно бросился на землю и, развернувшись в падении на сто восемьдесят градусов, выстрелил прямо через плащ. Облако порохового дыма потонуло в клубах поднявшейся дорожной пыли. Пуля улетела в самую середину куста, но крика боли не последовало… послышались лишь быстрый топот удаляющихся маленьких ножек и испуганное фырчание перепуганного зверька, возможно, ежика, не предполагавшего, что обычный поход за грибами да кореньями может быть таким опасным.

«Только порох даром потратил… дуралей! – мысленно обругал себя путник, но, уже когда резким рывком поднялся на ноги, оценил свои действия менее строго: – Ну, и ладно… шут с ним! Зато жив, а подстраховаться никогда не мешает!»