Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 1277

После бутылки «анветта» боль окончательно сдалась и отступила, на языке появился приятный привкус, а в членах неимоверная легкость. Полкружки разогретого до семидесяти-восьмидесяти градусов по Фавелу «невеса» чуть не пустили все труды насмарку. Крепленое вино оказалось разбавленным прокисшим «ликоте», и разведчика стало тошнить. Едва удерживая содержимое, Фиоро судорожно пытался припомнить, чем следовало исправлять положение дел в подобных случаях. Память не подвела, хоть и покапризничала, после недолгого кокетства выдала сразу три приемлемых варианта. Кюсо ухватился за самый простой: филанийское пиво пополам с кипящей шипучкой и с последующим добавлением пятидесяти семи капель чистого спирта. Микстура быстро помогла, хотя во рту и появилась невероятная горечь.

Еще с четверть часа разведчик вливал внутрь разные жидкости, то смешивая их, то взбалтывая или подогревая. Если бы хоть один из лежащих рядом без чувств сторожей пришел раньше срока в сознание, то точно бы умер от разрыва сердца при виде подобного вандализма или задохнулся от тошнотворного запаха, исходившего из рыгающих недр глупо улыбающейся живой реторты. Разведчик дошел до нужной кондиции и с вожделением предвкушал, что уже почти наступившей ночью ему будет очень-очень хорошо, а кому-то в голубых мундирах необычайно плохо…

Когда служба скучна и однообразна, мечтается о всяком, пусть даже пустяковом развлечении. Солдаты, гревшиеся у костра, разведенного возле ворот казармы, были бы совсем не против пропустить по кружке доброго винца или хотя бы придраться к припозднившемуся прохожему. Ночное дежурство только начиналось, а темы для разговора, как назло, не находилось да и вокруг не было ни души. Пьяницы, нищие, портовые девки, резвящаяся на берегу матросня и прочий интересный для общения контингент за милю обходили казармы городской стражи. Ни один заяц, сколь бы он глуп ни был, ни за что сам не залезет в нору к лисице. Часовые ежились от холода, потирали замерзшие ладони и искренне завидовали сослуживцам, патрулирующим сейчас набережную и портовую площадь – самые злачные места, где можно было не только погреться в погоне за каким-нибудь перебравшим смутьяном и развеять тоску, тиская не добравшуюся до кабака гулящую девку. Там ночная жизнь била ключом, здесь же царила скука да и проклятое время тянулось медленно.

Кто ищет, тот обрящет; кто искренне жаждет, тот всегда найдет приключения. В эту ночь повезло и караульным – в дальнем конце улицы появился в стельку пьяный мужик и направлялся он прямехонько к казармам. По одежде можно было сразу сказать, что это грузчик, возница или иной работяга со складов. Только портовый сброд не стеснялся появляться на людях в грязных хламидах и притом еще важно задирать носы, обижаясь, когда на них смотрят свысока и не скрывая презрения.

Солдаты переглянулись, брезгливо поморщились и, приставив к стене мушкеты, стали снимать плащи. Возиться с пропойцей при иных обстоятельствах было бы не в радость: жалкие гроши он уже пропил, а о рожу, столь же грязную, как и одежда, можно было испачкать руки и мундир. Но, к несчастью, пересчитавший лбом все фонарные столбы и пометивший спиною все стены, мимо которых проходил, мужик был наверняка единственным прохожим за всю ночь. Стражи промерзли на стылом ветру, их кулаки зудели, а истомившиеся души жаждали хоть какого-то отдыха от скучной обыденности несения караульной службы.

Когда прихрамывающий, выписывающий кривыми ножками кренделя мужик наконец-то приблизился к посту на расстояние двадцати шагов, служивые чертыхнулись, дружно сплюнули в костер и заместо кожаных перчаток надели на руки холщовые рукавицы, выданные им специально для уборки золы, чистки костровища и прочих хозяйственных работ. Мужик был не только грязен, но и весь в крови. Там, где он так набрался, кто-то уже почесал кулаки об его заросшую черными волосами рожу.

«Не повезло! Как следует не развлечемся, а то совсем забьем!» – печально подумали солдаты и одновременно двинулись в направлении застывшего на месте, раскачивающегося на широко расставленных ногах и тупо таращившегося на них пропойцы.

Если бы жертва была хоть немного трезвее, то небольшой прелюдией к потехе стал бы формальный, ничего не значащий разговор, а так в ход сразу пошли кулаки. Первый же удар, пришедшийся в челюсть, повалил мужика наземь. Однако ноги «грузчика» каким-то чудным образом умудрились сплестись с ногами приблизившегося вплотную обидчика. Растерянный солдат забавно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, а затем тоже упал, но так неудачно, что, стукнувшись не прикрытым шлемом лбом о мостовую, тут же потерял сознание. Его сослуживец опешил, не зная, что делать сперва: то ли прийти на помощь товарищу, то ли запинать повинного в случившемся сапогами. Раздумья продлились не так уж и долго, всего пару секунд, но за это время ноги пьяного освободились, и кованый каблук сапога впился солдату точно в правую коленку. Что-то громко хрустнуло, караульный сначала присел, а затем упал и, обхватив обеими руками место ушиба, закатался по мостовой. Мучения сопровождались пронзительным визгом, но звуки живой сирены продлились недолго и не успели перебудить спящих стражников.

– На те! На те, рожа казенная! – обрызгивая слюной всю округу, прогнусавил быстро подползший к раненому Кюсо и дважды опустил кулак на его голову.

Самое популярное в народе и, надо сказать, весьма действенное обезболивающее не подвело и на этот раз. Солдат перестал визжать и, как насытившийся грудной ребенок, закатил глазки, а тем временем вышедший из схватки победителем разведчик удивленно рассматривал свой окровавленный кулак. Первый удар был неудачным, он пришелся по краю шлема, и острые стальные детальки на отполированной до блеска поверхности местами содрали кожу до кости.

– А-а-а, ерун-да… на мне, как на псе… – наверное, хотел только подумать, но вместо этого прокричал разведчик.

Ноги пьяного неимоверно быстро подняли с мостовой его грузное тело. Помочившись в костер и обильно оросив стену казармы, Кюсо прихватил один из мушкетов и, шатаясь, побрел к незапертым воротам. В хмельной голове еще не возникло идеи, как применить мушкет, но разведчик точно знал, что эта опасная штуковина с единственным зарядом в стволе ему точно понадобится.

Идти было трудно, ноги, выплясывающие замысловатые кренделя, жили собственной жизнью, но затуманенный спиртным разум знал, что они прекрасно справятся с делом и не подведут, не уронят в грязь хозяина как в переносном, так и в прямом смысле. К тому же беспокоиться было не о чем: двор казармы был ночью пуст, а для ускорения передвижения можно было использовать и руки, стоит лишь приложить их к стене, ведущей к нужному месту. Так непобедимый герой пьяных баталий Кюсо и поступил, правда, сперва перепутал направление и оказался снова возле ворот.

Наиглупейшая промашка, которую при всем желании даже ошибкой-то назвать нельзя, не разозлила, а, наоборот, ужасно рассмешила разведчика, опустившегося до уровня третьесортного диверсанта. Кюсо пришлось самому затыкать себе рот и несколько секунд сдерживать приступ неудержимого смеха.

Но, к счастью, никто не заметил лежащую на стене животом фигуру. Во-первых, у Кюсо отменно получалось подавлять собственные звуки. Во-вторых, казарма так только называлась, а на самом деле была заведением, где жизнь бурлила лишь днем. Ближе к вечеру стражи порядка расставляли оружие по кладовым и расходились по домам, где их ждали семьи. Исключение составляла лишь немногочисленная дежурная смена, патрулирующая улицы ночного Дерга и охранявшая само здание казармы, нечто среднее между конторой, тренировочным лагерем, а заодно и тюрьмой. Всего в ту ночь во всем огромном здании находилось лишь двенадцать человек, двоих из которых Кюсо уже обезвредил.

Согласно филанийскому уставу несения караульной службы, который Кюсо, как и много иных, обычно бесполезных вещей, знал наизусть, вход в здание должны были охранять трое. Однако, когда грозный пьяница рывком распахнул дверь, на него удивленно уставились не три, а пять пар глаз. Двое стражников оставили свои одиночные посты в пустых коридорах и, прихватив фляги с вином, отправились вниз, играть с товарищами в карты.