Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 1085

Все испытания длились не долее часа, но их было очень трудно пережить. Огромный помост, наспех собранный из привезенных отрядом с собой досок, недаром назывался эшафотом: поднимались на него здоровые люди, а сползали жалкие калеки, обожженные, с вывернутыми суставами и располосованными ударами плетей спинами. Святое Испытание выдерживал далеко не каждый: за последние полчаса в фонтан без воды было сброшено еще двадцать четыре трупа, притом ни один из них не обратился после смерти в чудовище. Однако для рыцарей это было не важно, умерший или пытавшийся бежать с эшафота причислялся к приспешникам темных сил со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Жанор сидел и меланхолично наблюдал за привычным течением жестоких процедур. Он испытывал души не раз и уже очерствел к крикам, мольбам, воплям, стенаниям и прочей белиберде, отрывающей от важного дела. Вдруг с помоста раздался настоящий звериный рык. Проломив заграждение, на песок свалились два трупа. Разорванный на части рыцарь еще сжимал в руке ковш с расплавленным свинцом, а обезглавленное тело послушника забило конечностями по мостовой, разбрызгивая хлещущую из шеи кровь и поднимая облако грязевой пыли. Жанор мгновенно вскочил и выхватил из ножен меч. Вовремя, очень вовремя. Растопырив в воздухе косматые лапища и клацая челюстями, полными острых зубов, прямо на него летел разъяренный оборотень. Порция горячего серебра пришлась чудовищу не по вкусу, и он, несмотря на день, вернулся в истинное обличье, желая крушить и рвать на куски обидчиков в небесно-голубых доспехах.

Буквально за долю секунды до того, как мохнатая груда костей и мышц обрушилась на Жанора, рыцарь отпрыгнул в сторону и полоснул острой сталью меча по левому предплечью чудовища. Перерубить толстую кость не удалось, но зато лапа зверя повисла плетью. Вырвавшийся из зловонной пасти рык был криком ненависти и боли, раздирающих неживое существо на куски. Не дожидаясь, пока к нему на помощь подоспеют бегущие со всех сторон братья по оружию, Наставник Мерун быстро развернулся и пронзил острым клинком насквозь бьющееся в агонии тело. Простое, без изысканных завитушек перекрестье застряло между лопатками и уже не вынималось, по крайней мере у Меруна не хватило сил вытащить меч из моментально обмякшего тела.

– Ну чего, чего вы все сбежались?! За дело, живо, сейчас дружки его разбегутся, снова придется город обыскивать! – с легкой дрожью в голосе прокричал Наставник.

Короткая схватка сбила дыхание воина, а раньше этого не случалось. То ли сказалась неожиданность, то ли усталость, а может быть, и осторожно подкравшаяся к рыцарю старость.

– Гарв, Кербингс, оттащите эту падаль в общую кучу, тело разрежьте и меч мой верните! – отдал приказ Мерун, а затем, уже повернувшись к подчиненным спиной, прошептал себе под нос: – На всех уродов мечей не напасешься.

Рыцари тут же приступили к работе, Жанор не стал смотреть, как раскинувшую лапы в стороны груду мяса тащат к фонтану, где уже лежало две дюжины перешедших в мир иной. Взгляд Наставника привлекло другое зрелище. На площадь с боковой улочки выехали всадники. Это был один из поисковых отрядов, направленных в северную часть города. Впереди на гнедой кобыле ехал Марвус, раненый и, судя по выражению перепачканного кровью лица, чертовски злой. На лицах остальных застыла маска расстройства, оно и понятно, три лошади везли седоков поперек седла. Их светло-голубые яке превратились в багровые тряпки.

– Столкнулись с Вебалсом?! – спросил Жанор, как только Марвус спустился с лошадей.

– Нет, – односложно ответил командир разъезда и, отерев пот со лба, жадно припал пересохшими губами к поспешно подсунутому ему слугой ковшу с водой. – Бандиты… они пьянствовали в таверне и не хотели выходить. Дальше, сам понимаешь… слово за слово, и понеслось. Троих потеряли Вулак этот сброд раздери!

– Где мерзавцы? – взяв себя в руки, спросил Мерун. – Ушли?!

– Ага, как же! – искривил губы в жестокой ухмылке Марвус. – Всю свору на месте положили, но трое мертвых…

Потери группы не ограничивались тремя убитыми: четверо из двенадцати оставшихся в живых всадников еле держались в седле, а на лицо одного из только что посвященных в рыцари воинов больно было смотреть – багровые лоскуты кожи свисали со лба рваными ошметками. Видимо, сильный удар топора раскроил пополам шлем, спасший юнцу жизнь, но не уберегший от увечья.

– А как здесь дела? – поинтересовался наконец-то вдоволь напившийся воды Марвус.

– Отправляй своих на стоянку к воротам, для них рейд завершен, – ушел от ответа Наставник и, повернувшись к командиру группы спиной, пошел к своему вороному коню.

Ответить на вопрос Марвуса можно было по-разному, но Жанору не хотелось ни сгущать краски в присутствии солдат, ни кривить душой перед старым боевым товарищем, вместе с которым они бок о бок прошли через множество боев и таких вот довольно мирных зачисток. С одной стороны, пока операция проходила довольно успешно. Несколько убитых и раненых – смешная цена за очистку от нежити большого города. Промашка судей и, как следствие, чуть не удавшийся побег оборотня – глупое недоразумение, мелочь, которые случались всегда, в любом захолустье. Подобное уже бывало в Амьене, Вероне, Филкалле. Члены братства —всего лишь люди, они не совершенны и допускают ошибки, трагические, но не меняющие общей картины происходящих событий. Вроде бы у Наставника пока не было повода для сомнений и печали, но, с другой стороны, Меруна мучили плохие предчувствия. Что-то в этот раз происходило не так, слишком долго не возвращались поисковые группы, да и результаты проверки оставляли желать много лучшего: всего один оборотень на двадцать пять, нет, уже двадцать восемь трупов. Конечно, все те, кто после смерти не оброс шерстью или чья кожа не покрылась чешуей, будут причислены к колдунам, ведьмам и прочим приспешникам темных сил, осквернившим свои души общением с Вулаком, но человеческие головы к воротам не прибить, а одна волчья морда будет как-то смешно смотреться.

После очистки Дукабеса возникнет много вопросов. В королевском дворце найдется уйма желающих почесать языки на тему, стоило ли переворачивать вверх дном целый город ради поимки одного единственного оборотня, которого можно было отловить и так, силами пары попов с кадилами и обычной стражи. И первым кричать о нецелесообразности нахождения рыцарей Ордена в Лиотоне будет, естественно, герцог Самвил, хозяин здешних земель и его личный враг, хитрый, двуличный аристократишка, имеющий весьма сомнительный круг общения и явно желающий как можно быстрее взойти на лиотонский трон.

Жанор Мерун чувствовал, что надвигалась большая политическая гроза. Вполне возможно, что вскоре он уже не будет Наставником. Хотя нет, почетного звания его Патриарх не лишит, слишком велики заслуги, но вот командиром Отряда ему уж точно не быть. Однако все это были лишь мелкие дрязги, по большому счету не достойные внимания. Удручало рыцаря совсем иное: о Вебалсе из рода Озетов, ради поимки которого, собственно, и была устроена эта утомительная возня, до сих пор не было вестей. Поисковые группы рыскали по нижнему городу, но колдун еще не был обнаружен, а ведь Ликарас клялся, что видел заклятого врага собственными глазами.

Наставник размышлял, строил предположения, где мог спрятаться проклятый колдун, и ездил кругами по площади. Как большинству рыцарей, Меруну думалось лучше в седле, но на этот раз на него не снизошло озарение. Трижды его взгляд останавливался на видневшейся вдали стене верхнего города, но устраивать проверку там было немыслимо. На мнение городских властей Наставнику было плевать, возмущения все еще пребывавшего в Дукабесе герцога тоже были не в счет, но там находился храм, а, как известно, колдуны и прочие слуги Вулака не могут обитать на освященной земле.

«…Не могут! Да кто знает, что может этот рыжий урод! Крысохвостому проныре столько раз удавалось выскальзывать из моих ловушек, что уже давно пора отправить к Вулаковой матушке все правила и ограничения. Если здесь его не найдем, придется искать в верхнем городе. Стража не пикнет, а если и пикнет, то угомоним! Скорее, скорее нужно заканчивать возню с нищетой!» – решил Жанор и мгновенно привлек внимание окружающих тем, что надел на голову шлем.