Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 995

– Как будто диктатор потерпит кого-то над собой!

– Но там хоть точка отсчета выше.

– Всегда ли?

– А вот об этом пусть позаботится Система! Если наверху поставить лучшего…

– А не проще ли перестать завидовать? – негромко спросил Герд. – А, Рэй?

– Ты идеалист, Герд. Этого не будет никогда!

– Но диланы-то к этому пришли?

– Хорошо, если это и произойдет, то не скоро. А решать надо сейчас, немедленно! Ситуация обострилась до предела, сама Система ищет себе правителя – хотя бы на то время, пока не уйдет угроза.

– Военного вождя?

– Именно!

– И кто будет оценивать его дела? Разве не массы?

– Да, но не простым суммированием мнений. В Системе действуют законы иного порядка, не арифметические. Представь себе супермозг…

– …который можно попытаться подмять? Сначала ты создал ситуацию, в которой Системе потребовался правитель, а прорвавшись наверх, тут же начнешь искать способ выйти из-под контроля, чтобы стать диктатором абсолютным и бессрочным. Всю свою энергию ты нацелишь на это, и тут уж тебе будет не до управления, ну и зачем тогда ты нужен наверху?.. Нет, Рэй, я в эти игры не играю!

Герд встал и исчез за листвой. Ветви вокруг Рэя пришли в движение, оставляя свободным только проход назад. И на том спасибо.

Без лишней торопливости Рэй вернулся в пещеры, поднялся в свои апартаменты.

«Итак, Герд стал жалостлив! – размышлял он, сидя перед экраном, на котором в заданной последовательности мелькали комнаты и коридоры. – Что и требовалось доказать. Выходит, теперь его можно приманивать не только диланами. Кем же? На Псов Герд, конечно, не позарится, даже сейчас. Вепри себя дискредитировали – в его глазах. Н-да… Как ни жаль, остается только Кэролл. Бедная девочка, все шишки на нее!»

Рэй вызвал Турга и распорядился:

– Кэролл – в пыточную. Пусть думает, будто вы интригуете против меня. Вопросы соответствующие.

– Я понял, солнцеликий.

– Пытать без жалости, но если вы хоть что-нибудь ей повредите, я вас живьем зажарю, ясно?

– У нее крепкое сердце?

– Она выдержит, иди!

«А ловушки на этот раз я расставлю лично, – подумал Рэй. – И теперь будем зверя убивать. Сразу. Без душеспасительных бесед».

2

Дан с сожалением наблюдал, как треугольная спина Рэя растворяется в сумраке хода, и боролся с искушением пустить в нее стрелу.

Как бы все упростилось! И кто придумал, будто парламентеров нельзя убивать? Ладно бы – званых, но ведь являются без приглашения, Ветер бы их разорвал, а ты тут скрипи зубами, унимай зуд в пальцах… Ах, принципы, принципы, дорого же за вас приходится платить! Как бы устроиться так, чтобы честность стала выгодной?

Впрочем, не переживай. Если бы Рэй не знал, с кем имеет дело, то не стал бы подставляться, к тому же его доспехи наверняка рассчитаны на прямое попадание стрелы… хотя всегда остается шанс.

Но какой расточительной бывает природа! Я и сам не обделен, но этот Рэй – что за конструкция! Какой костяк, какие формы!.. То, на что у нас с Гердом ушли тысячи часов тренировок, в Рэе присутствует изначально… И что за голос, с ума сойти! Ум, обаяние, артистизм – все при нем. И все же, и все же… Почему-то мне неприятны и это красивое лицо, и эта улыбка… Уж не наловчился ли я воспринимать красоту в комплексе – от вывески до нутра? Может, поэтому так сводят с ума диланки?

Так чего же Рэй добивается? (Только постараемся не проецировать себя на других – так ничего не поймешь?) Угадать несложно: власти над миром. Но зачем? Самоутверждаться ему ни к чему, он и без того убежден в своей исключительности, да так оно и есть, если честно… Хе, есть подсказка! Почему сочинители так трясутся над своим ремеслом? Да ведь они уподобляют себя богам, манипулируя фантомами! Они – создатели и вершители судеб, они упиваются этим… Рэй – игрок, вот в чем дело! А чем выше власть, тем крупнее игра и, стало быть, тем острее наслаждение. Но он-то жонглирует не фантомами… Черт возьми, да Рэй пробивается к рангу живого бога – вот это размах!

Ну хорошо, цель ясна, а вот как насчет средств? Ведь Рэй – прагматик, за миражом не погонится. Понятно, он хочет изменить структуру Системы, но каким образом? В нормальных условиях Система сторонится диктата, и это естественно: ни одна диктатура не способна развиваться долго, даже диктатура большинства. Элементы Системы должны быть свободны в пределах, допускаемых общежитием. Иначе – застой и деградация. При соблюдении некоторых правил любой индивид вхож в Систему, но без его согласия Система в него не войдет – повторяю, в обычных условиях. Да и зачем? Свои поступки туземцы нормируют сами и куда жестче любой внешней силы.

Да, но теперь-то ситуация изменилась: баланс нарушен. Сначала мы, неустрашимые олухи, спровоцировали у Леса древний рефлекс, и он стряхнул нас с себя, будто горсть блох. А затем – не успели еще диланы успокоить потревоженного исполина, как за него принялись Псы, умело направляемые Рэем. И возникло противоречие – между прекраснодушием диланов и стремлением Системы себя сохранить. Противоречие, неразрешимое в рамках данной структуры. И пробудились первородные инстинкты Системы. Каковы же будут последствия?

Плохо дело, ребята! Похоже, Рэй знает то, о чем мне приходится только догадываться, и значит, он погрузился в информационный банк Системы глубже меня. Что и неудивительно при его степени самоизоляции: уж он-то не рискует раствориться.

Думай, Дан, думай!

После такой длительной спячки боевые навыки Леса вряд ли сохранились в полной мере, что-то неминуемо должно было исказиться. Что?

Проклятье, что-то забрезжило, ухватить не могу! Тупица, кретин, чего стоят твои хваленые мозги, если… Вот!

Когда не было еще диланов, когда Лес не имел ни разума, ни морали, тогда он функционировал директивно, то есть существовал центр управления, которому подчинялось все. Да, существовал! А теперь отмер за ненадобностью, причем первым, как самый сложный элемент той, старой Системы. Но инстинкты-то сохранились и теперь, пробуждаясь, ищут хозяина. А Рэй тут как тут – вот он я, готов служить! И если бы не Герд…

Дан повернул голову и нашел глазами Герда. Тот изваянием застыл неподалеку, почти невидимый в гуще веток, привалившись, по обыкновению, спиной к стволу. Как медленно умирают привычки! Не оставлять тыл незащищенным – это у Вепрей в крови.

– Ты не думал над тем, куда идут туземцы? – спросил Дан. – В чем их смысл? Ну да, радоваться жизни и любви, танцевать и петь, ублажать глаза и слух, фантазировать, творить, пестовать таланты и доброту – все это, конечно, славно, но достаточно ли для поддержания Системы? Устойчивость возможна только в движении, а куда стремятся диланы? Ты – знаешь?

После паузы Герд откликнулся:

– Это так важно?

– Но интересно же знать, за какие идеалы идешь на смерть!

Герд скользнул взглядом по скальной стене с чернеющими кое-где пятнами пещер и опустил тяжелые веки, снова превратившись в изваяние – ни вздоха, ни жеста. Дану это не понравилось, он продолжал настойчиво:

– Нет, ты послушай! Единственная достойная разума цель – познание, не согласен? Но мне кажется, что такой грандиозной исследовательской машине, какой является Система, на этом материке делать уже нечего. Недаром же она протянула щупальца к нашим землям?

Герд то ли спал, то ли погрузился в транс – его неподвижность становилась неестественной. И однако Дан надеялся, что разведчик его слышит.

– Как ни смешно, но мы, огры, видимо, нужны Системе больше, чем она нам. Мы для нее – мостик к другим мирам, ведь сам-то Лес врос корнями в эту землю, а диланы слишком одомашнились в здешней стерильности, чтобы стать первопроходцами… Нет, Герд, я понимаю, что Система не хочет никого завоевывать, ее интересуют только знания, но много ли можно достичь одними наблюдениями? Да и невмешательство – до каких границ может оно простираться? Предоставить нам без помех пожирать друг друга – не слишком ли это даже для диланов? Наверняка они захотят помочь, но вот чем? Впрочем, как раз это мы уже видели, и не приведи бог этому повториться в масштабах планеты!