Пламя возрождения (СИ) - Кольцов Алексей Васильевич - Страница 29

Очевидно, Мо Сан пытался перевалить вину на происшедшее на него.

— А потом явились вы и подожгли поместье, разозлили призрака и натравили его на воинов, — не сдавался Мо. — А еще убили заклинателя, который был приглашён нашей семьёй.

— В честном бою, — парировал заклинатель. — Причем вызов бросили мне.

— Это ваши слова. Возможно, все было как раз наоборот. Если будет расследование, это несложно доказать.

— Если.

— Да, если.

— Моё слово против слова мертвеца? Как вы это себе представляете? Свидетелей не было.

Монах призадумался, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, можно было получить разрешение на запретные практики и подъем мертвеца, чтобы допросить убитого в поединке заклинателя. С другой стороны, семейство Ди и секта, в которой он состоял, будут противиться этому, потому что это лишит душу умершего возможности на перерождение.

— Не надейтесь, расследования не будет, — усмехнулся У Син. — Как и суда. Это пустые угрозы.

— Что ж, можно и без суда. Я в своём праве. Один из моих родственников мёртв. И если бы вы хорошо сделали свою работу, он бы был ещё жив. Даже лучше уладить все без огласки, — обманчиво спокойно ответил молодой господин Мо, и по спине монаха вдруг побежала струйка холодного пота. — Я передумал. Не собираюсь вмешивать посторонних.

— Всего хорошего. Мне пора. Благодарю этого любезного и великодушного господина за великолепный чай и своевременное предупреждение.

Монах поднялся, оставляя пару монет на столе. Хотя его пригласили, быть в долгу даже по мелочи он не желал. Звуки города хлынули вновь: купол тишины был снят.

— Они умерли, те, о ком вы спрашивали до поездки поместье. Не выдержали тяжести своих грехов, — раздалось ему в след.

У Син на миг замер и пошел дальше. Следом за ним увязался послушник, вскочив из-за стола.

Похоже, отношения с кланом Мо или как минимум с отдельно взятым его представителем не заладились. Оставалось гадать, когда он нанесет удар.

— Брат У Син! — обеспокоенно спросил сопровождающий. — Мы возвращаемся в резиденцию?

Заклинатель не успел ответить.

— Господин! Господин, купите цветы для своей спутницы. Только сегодня и только для вас. Прекрасный цветок из дальних земель, что цветёт только один день и ночь, — раздался голос уличной торговки цветами.

Голос был негромкий, но отчетливый. Вот он и услышал условленную фразу. «Цветок из дальних земель, что цветет только один день и ночь». Сиянь. Дикий вьюнок, вышитый на рукавах и полах одеяния госпожи призрака.

— Нет, пожалуй, — обратился он к послушнику, словно не замечая, что к нему обратилась торговка, и стараясь себя ничем не выдать, вдруг следят люди Мо Сана. — Но сначала заедем ко мне домой. Надо собрать вещи.

***

Дверь в покинутый неделю назад дом на этот раз удалось открыть сразу, не прибегая к кровопусканию.

— Не отпускай повозку. Заберёте меня через пару часов, — обратился слепой монах к послушнику и рикше.

— У меня распоряжение господина Су Ляна не оставлять вас одного, — ответил послушник.

— В аукционном доме твое присутствие мне не понадобилось. Если нечем заняться, чуть дальше есть забегаловка, можете пока там остановиться.

— Хорошо. Через пару часов мы за вами заедим, — согласился юноша.

***

Дом встретил его тишиной. У Син прошёл во внутренний двор, уселся под деревом и стал готовится к приёму гостей.

***

У Син сидел под деревом у себя во дворе и пытался погрузиться в медитацию. Неизвестность усиливает страх. Беспокойство, что он что-то упустил, не покидали его.

Неясное напряжение, как перед грозой, скоро обретет форму и станет явным. Это хорошо. Тогда с ним можно будет побороться.

Убранная в кольцо картина завибрировала, настойчиво требуя к себе внимания и впиваясь невидимыми когтями не в тело, но в душу.

Положив одну руку на посох, монах направил нить своей энергии в кольцо, и крышка тубуса, появившегося словно из ниоткуда в его руке, отлетела в сторону. Развернулся шелковый свиток с картиной, и знакомый водоворот увлёк У Сина за собой…

***

— Планы изменились, — раздался голос духа. — Возможно, скоро к нам явятся гости.

— Госпожа Ли, вы не могли сообщить об этом чуть раньше? — возмутился монах. — Например, несколько дней назад. Любое изменение планов…

— Смотри, — властно прервала его женщина-призрак. — Так будет проще, чем объяснять.

Перед духовным взором У Сина предстала небольшая комната призрака. Окна выходили во внутренний двор и внутрь комнаты, дабы из картины было удобно наблюдать за ребенком. И это окно в тварный мир все еще было распахнуто, позволяя наблюдать, что происходит в поместье клана Мо!

— Госпожа… Этот неразумный У Син берет просит прощения за дерзость.

Призрак не ответил.

На одной из стен помещения появилась дверь. Контуры её слегка изменялись и подрагивали, словно не решаясь принять законченную форму. Две половины круглого отверстия украшали бронзовые ворота, закрытые на мощный засов, который с одной стороны выглядел как простой рисунок тушью, а с другой стал материальным и мог выдержать удар тарана.

Призрак госпожи Ли, не отвлекаясь от работы, наносил кистью защитные символы и руны. Рисунок с каждой новой линией и штрихом обретал плоть. Засов проступал, становясь реальным в этом пространстве и покрываясь защитными символами.

Быстрая и чёткая работа мастера иллюзий завораживала плавностью движений и законченностью линий. Чёткие символы один за другим ложились на стену, становясь реальными.

— Сгорело уже несколько палочек для воскурения, — не оборачиваясь и не отвлекаясь от дела, сказала госпожа Ли. — Я почувствовала, что моё тайное место попытались взломать. Мне пришлось использовать все свои силы для защиты! Тот, кто пытается проникнуть сюда, одаренный практик Серебряного ранга, но в ближайшее время у него ничего не выйдет. Мой мир — мои правила… Моя дочь остается под защитой.

Заклинателю сразу вспомнился молодой мастер Мо Сан с его слегка завуалированными угрозами.

Неужели он решил вернуть свою собственность? Мир культиваторов не терпел слабости. Если он знает о картине и, возможно, о живой дочери, клан пойдёт на крайние меры, чтобы ее вернуть. Формально они в своём праве.

— Это клан Мо узнал в вашем побеге и решил вернуть? — уточнил монах, чтобы проверить свою догадку.

— Не думаю, — устало рассмеялась госпожа Ли. — У них нет мастеров такого уровня. Скорее, это послание, полученное не теми, кому оно предназначалось.

— И что теперь?

— Лучшая защита — нападение, — напевно сказала женщина-призрак, продолжая накладывать защитные символы на арку дверного проёма. — Мне понадобится доступ к защитным массивам дома этого У Сина. Если я права, скоро к нам пожалуют гости.

Чуть отступив, она посмотрела на законченную дверь и несколькими изысканными штрихами поставила снизу знак «сиянь» — ночного вьюнка.

— Это невозможно, — разочаровал госпожу Ли монах. — Большая часть массивов моего дома нацелена на уничтожение бестелесных сущностей, а также одержимых ими людей и тварей.

— Так сделай, чтобы это стало возможным! У нас мало времени.

Призрак, не касаясь пола и подметая комнату шелковым шлейфом, проплыл к одному из стеллажей. Ли Шан стала перебирать один за другим свитки для основы картины.

— Возможно, твоих знаний просто недостаточно, — добавила она. — Я могу сделать все сама. Времени осталось очень мало, и мне понадобится твоё содействие. Ты же не откажешь в небольшой помощи этой госпоже?

Путы духовного договора сжались, сковав заклинателя, и он сквозь зубы застонал от боли. По лбу от напряжения стекали капли пота.

Улыбнувшись, призрак поплыл к монаху. В одной руке у Ли Шан появилась чаша из тончайшей, полупрозрачной красной яшмы, а в другой поблёскивало тонкое, длинное и узкое лезвие.