Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 874

– Бисквит, – заявил до оторопи странный орк, протягивая мне свою когтистую лапищу.

Я тут же протянул ему сверток с бисквитным тортом дженовезе, который орк унюхал еще в прихожей.

Продемонстрировав мне жуткие клыки в наверняка казавшейся ему дружелюбной улыбке, орк забрал пакет, перехватил его другой рукой и снова протянул мне правую ладонь:

– Меня зовут Бисквит, а ты, я так понимаю, свежеиспеченный оценщик Назар?

Блин, надо как-то прекращать тупить, но как это сделаешь, когда вот так вот шарашат по голове. Теперь понятно, почему гоблин послал меня именно к этому орку. Да уж, два сапога пара – Гоблин Иван Иванович и орк по имени Бисквит.

– Д-да, – выдавил я из себя и тут же спросил: – А эта штука на шее меняет голос?

– Точно, сам придумал, – гордо вскинул голову орк.

– А зачем?

– Модуляторы голоса с нашей речью работает наперекосяк, а как мне нормально командовать рейдом, если все лагает.

Да ладно, мой мозг наконец-то начал работать нормально. Мало того, факты сходились в единую картину с четкостью счетной машины.

– Ты – Бисквит из Кулинаров?

Орк ответил мне еще большим оскалом.

Охренеть. Легендарный киберспортсмен в игре «Наследники Титанов». О том, кто он, ходят споры на всех игровых форумах. В последнее время склонялись к мысли, что китаец.

– Рубишься в «Титанов»? Какой рейтинг? – тут же спросил Бисквит.

– Позорный, – отмахнулся я, – даже говорить не буду.

Но поговорить о шагающих танках все же прошлось. Конечно, я сюда пришел не за обсуждением одной из самых популярных онлайн-игр, но найти общие интересы с этим явно неординарным пришлым лишним точно не будет.

– Ладно, – сам свернул бесполезный разговор орк, – давай поговорим о тебе. Спрашивай.

За это время он успел приготовить чай, и мы уже доедали торт, сидя за столом, наполовину заваленным какими-то инструментами и заготовками.

– Даже не знаю, с чего начать, – немного растерялся я.

– Как всегда, с начала, – улыбнулся орк, и его оскалы уже не казались мне угрожающими, да и вообще парень он вполне позитивный. – Уверен, ты толком еще и не понял, что значит быть оценщиком.

– Точно, – оживился я и вкратце пересказал ему и происшествие с артефактом-обманкой и утреннюю ситуацию с молитвенным ковриком.

– Покажи, – тут же попросил Бисквит.

Он аккуратно достал коврик из тубуса и, не разворачивая, закрепил его в сложной системе зажимов.

Загудев вентиляторами, заработал включенный орком мощный компьютер. Да что там компьютер, это была целая вычислительная станция. Минуты три Бисквит щелкал кнопками на большой клавиатуре, а затем повернулся ко мне и опять озадачил:

– Как я и думал. Никаких признаков конструкта или чего-то подобного.

– Не понял, – искренно удивился я.

– Никто не понимает, – вздохнув, заявил орк, но, заметив мой недоумевающий взгляд, добавил: – Давай-ка лучше по порядку. Насчет практики ничем тебе помочь не смогу. Все оценщики скрытны до омерзения и секретами мастерства не делятся ни с кем. Так что только теория. Ты вроде христианин?

– Православный.

– Ну что же, зайдем с этой стороны. – Орк принял серьезный вид лектора, что выглядело крайне забавно. – Ваш бог создал людей по своему образу и подобию. А чем больше всего известен Господь в вашей вере?

– Чудом творения? – предположил я.

– В точку, – согласился орк. – И частица его умений заложена в вас. Впрочем, как и во многих из нас, в смысле пришлых. Хотя, как говорил инопланетянин из голливудского фильма, возникает закономерный вопрос – по чьему образу сотворены мы? Так вот, человеки способны на акт творения. Кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Слышал поговорку о том, что в дело нужно вкладывать душу?

– Любимое высказывание нашего трудовика.

– В смысле учителя труда в школе? – уточнил орк явно не до конца понятный ему термин из русского языка.

– Да.

– И он прав. Это очень важный, можно сказать сакральный момент. Как, по-твоему: чем отличается Мона Лиза от других подобных портретов?

– Большей энергией творения, – наугад ляпнул я.

– Красавчик, – восхитился орк. – Именно талант мастера переводит его творение в ранг шедевра, который не может не привлекать к себе внимание людей. Не может не вызывать у них восхищения. Обычные люди ощущают это инстинктивно, а вот ты способен распознать тонкости. Способен прочесть эмоции творца, его намерения и что он хотел вложить в свое творение. Если вкратце, это и есть суть дара оценщика.

– Но почему тогда «оценщик»?

– Да потому, что тебе достаточно прикоснуться к той части холста, где находится подпись, чтобы ощутить, что чувствовал художник. Тот, кто делает фальшивку, стремится сделать все максимально похоже на оригинал. А вот настоящий художник просто творит и ставит подпись с гордостью и чувством удовлетворения. Ну, или каким-либо другим, но точно не с желанием идеального копипаста. Но это еще не самая главная составляющая твоего дара.

– Охренеть, – выдохнул я.

– Вот-вот. Как думаешь, почему я упомянул Джоконду и зачем Иван Иванович прислал тебя именно ко мне? Все потому, что три года назад меня пригласили в группу экспертов, пытавшихся изучить проклятие Моны Лизы, – продолжил он, не дожидаясь моего ответа.

– Проклятия? – переспросил я, уже начиная чувствовать себя попугаем.

– Угу, – почему-то помрачнел орк. – Картину привезли якобы для демонстрации земного искусства пришлым, но на самом деле проверяли на появление новых свойств в магической среде.

– И что получилось? – действительно заинтересовавшись, я немного поторопил замолчавшего Бисквита.

– Труп охранника в петле получился, – проворчал мой собеседник. – На пятый день творение да Винчи обрело новые свойства и повлияло на дежурившего рядом с шедевром охранника. Кстати, картину проверял оценщик и, кроме того, что она подлинна, сказал, что автор испытывал к натурщице некое томление. Я на себе ощутил ее влияние и могу сказать, что это не какое-то там томление. Старый перечник был безнадежно влюблен и страдал от неразделенности своего чувства. На меня тогда накатила такая безнадега от воспоминаний о первой любви, что действительно захотелось повеситься. А ведь я о той клыкастой дуре уже давно и думать забыл.

Судя по подпорченному настроению моего нового знакомого, он чуток покривил душой. Хотя, может, он и не от разделенной любви к орчанке страдает, а от последствий влияния проклятия.

– И что дальше?

– А ничего, – тряхнув головой, оживился орк. – Всем, кому прилетело проклятие, гоблинские мастера почистили ауру, а картину упаковали и отправили обратно в Лувр, посоветовав подержать в запасниках пару месяцев, чтобы из полотна ушла сила.

Дальше у нас пошла игра в вопросы и ответы, от которых у меня начался информационный передоз. Упускать такой источник информации не хотелось, но я надеялся, что еще смогу пообщаться со странным орком с кулинарным именем, так что решил сменить тему:

– Бисквит, Иваныч говорил, что у тебя можно разжиться стикером.

– Небось, хочешь пробойник? – Я уже привык к гримасам на зеленом лице и без труда распознал в его ухмылке ехидство. – Молнию или воздушный кулак?

– Молнию, – обреченно ответил я, предчувствуя облом.

Так оно и оказалось.

– Не советую, – посерьезнев, качнул головой орк. – Пробойник осваивать дольше, а параллельно со щитовиком делать это еще труднее. Тут либо одно, либо другое, а если уж выбирать, то щитовик. При случае во врага можно пальнуть и из револьвера. Думаю, Иван Иванович сможет выбить для тебя разрешение. От пули ничем, кроме щита, не закроешься, а его тебе осваивать еще пару месяцев, даже с помощью чудо-коврика. Ну, что будем делать – пробойник или щитовик?

Отвечать не пришлось, потому что мастер-артефактор все прочел по моей кислой гримасе. Он тут же взялся за явно любимое дело. Пару минут слышался перестук то ли деревяшек, то ли пластика, а может, и вовсе костей в ящике у стены. Затем орк разогнулся, сжимая в руке сучок черного дерева. А может, и не дерева.