Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 1600

– О чем-то таком мы уже думали, – начал говорить гном, уверенными штрихами рисуя схему на каменной доске.

– Смотри, оно и говорить умеет, – послышался за спиной тихий шепот.

Атмосфера в комнате моментально загустела и накалилась.

Я повернулся и зло скрипнул зубами. Кто бы сомневался. В компании офицеров Корпуса остался только один со знаками отряда верховых коваев, и тот сумел подгадить. Впрочем, как оказалось, парень был не таким уж безнадежным. Уловив бешенство не только в моем взгляде, но и в глазах собственного командира, наездник встал и поклонился в сторону гномов.

– Уважаемые мастера, прошу простить меня за дурные слова и такой же дурной язык. Он у меня всегда был быстрее разума. Готов заплатить любую виру за хулу.

Парень явно происходил из славянского рода.

Поводырь еще раз поклонился. Гномы продолжали молчать, пока не заговорил Гурдаг:

– Извинение иногда может послужить достаточной компенсацией, а я вижу искренность в твоих словах. – Выступавший у доски мастер подтвердил слова предводителя кивком и продолжил чертить.

Вообще-то подобный казус был вполне объясним – люди не часто слышали голос гномов, это я избалован говорливым Гурдагом и откровенно болтливым Турноком.

Постепенно на доске начала вырисовываться спина хидоя, только обычное седло получило широкие боковины, а на схематично изображенном наезднике спинной панцирь превратился во вторую половинку похожего на гроб сооружения.

Если честно, ассоциация мне совершенно не понравилась.

– Мастер, боюсь, эту конструкцию некры вскроют как консервную банку.

После лекции Богдана с новой терминологией были знакомы и гномы.

– Здесь будут стоять сложные замки, – попытался защитить свой проект гном. – Если вою потребуется осмотреться, он размыкает их и выглядывает, а в случае опасности вновь закрывается.

В принципе его доводы имели смысл, но все равно – слишком сложно. Как жаль, что плотный контакт, обеспечивающий возможность смотреть глазами питомца, могли обеспечить только сагары… Верховный хорох категорически заявил, что остальные о́ни лишены этой «фишки». Для неприятия данного проекта мне было достаточно вспомнить свои чувства в промежутке между закрытием створок и началом работы артефактного обруча. Полная беспомощность была самым слабым из букета неприятных ощущений.

Захочет поводырь в такой ситуации осмотреться – и вполне может уткнуться с противником нос в нос.

А если…

– Мастер Гурдаг, – повернулся я к предводителю гномов, – помнится, мы обсуждали эксперименты с кристаллическим стеклом и попытками сделать его более прозрачным…

– Было дело, – чуть ворчливо ответил гном. Этот народ вообще не любил улучшать то, что им казалось идеальным. Действительно, что тут мудрствовать? Кристаллическое полотно пропускает свет, а что не видно окрестностей – так там и смотреть-то не на что. Чай, не подземные пещеры.

– И?

– Сделали; я так понимаю, вы хотите прорубить в броне окошки?

– Есть такая мысль.

– Не получится. Слишком хрупкое стекло. Можно, конечно, сделать его толще, но тогда будет хуже видно.

– И все же давайте попробуем. Посоветуйтесь с Богданом, люди-маги умеют делать очень интересную оптику. К тому же, – вспомнив земные аналоги, добавил я, – попробуйте вплавить внутрь металлическую сетку: какую именно – решайте сами. В общем, предложенный проект мне нравится, но сделайте кабину… укрытие для всадника обширнее, в нижней части пусть будут узкие горизонтальные окошки: одно переднее и два боковых. Крышка может открываться отдельно или быть частью брони всадника. Кстати, попробуйте присмотреться к створкам горба сагара: можно даже в переднюю часть створок вставить еще одно стекло.

К сожалению, привод сюда поводырей оказался бесполезным. Они просто молча сидели, наблюдая за потоком моего сознания. А меня действительно понесло:

– Чтобы облегчить экипировку зверей, сделайте новую конструкцию наподобие жесткого черепашьего панциря. Будем одевать наших зверушек с помощью подъемной лебедки. С одной стороны, придется возить в обозе дополнительные приспособления, но с другой – экипировку можно будет снять одним куском всего за пару минут.

Слушая меня, гномы что-то записывали на большой доске и дощечках в своих руках.

– Это же куча работы… а неприятности у нас могут появиться уже скоро, – подметил Гурдаг, сумевший остаться выше уровня технических раздумий.

– Нам не нужно одевать в новую броню всех о́ни, – поумерил свой пыл я, – для начала, экипируем хотя бы полдюжины хидоев группы поддержки сагаров. В дальнейшем защитим поводырей хах-коваев. А вот остальных хидоев и верховых коваев трогать не станем. Хотя усилить их броню тоже не помешает, но они должны оставаться наездниками, а не пилотами.

– Пилотами? – тут же напрягся Драган.

– Ну просто в голову пришло, – отмахнулся я, – будем так называть тех поводырей, которые лишь управляют питомцами, не используя ручное оружие. Им и броня потребуется полегче, и оружие покороче, только на крайний случай.

– Не хочу в пилоты, – тут же заявил пока еще командир корпуса поводырей.

– Поэтому станешь самым первым, но только на время разработки нового панциря, – жестко заявил я и тут же подбросил уму Драгана очень каверзную информацию: – Начальству не место в гуще боя. Так что пилотом тебе точно не быть.

– Не понял… – опять напрягся Вин.

– Сагары и максимально защищенные хидои пойдут на острие атаки.

– А тебе, значит, можно?

– У меня просто нет выбора, потому что у нас только два сагара, а тебя как пилота заменить сможет любой наездник.

– Это мы еще посмотрим, – решительно заявил Драган, попадаясь на простую подначку. Иногда гонор делает из взрослых мужчин сущих детей.

Моя приманка сработала идеально. Все наездники внимательнее всмотрелись в чертежи на доске, и ни у кого даже мысли не появилось отказаться от назначения, которое еще минуту назад казалось очень непрезентабельным.

Поводыри оживились, и хоть поначалу их советы и замечания были бестолковыми, по мере обсуждения начали появляться дельные мысли.

В конечном итоге проект перестал походить на гроб, больше напоминая кабину истребителя с частичным остеклением. Короб «кабины» было решено делать цельным, с тремя лепестками створок. Но все же пришлось учесть латную защиту самих пилотов в верхней части туловища – той, что будет выглядывать наружу при детальном обзоре окрестностей.

У меня же появилась мысль, что необходимо придумать строгие инструкции, дабы не терять слишком увлекающихся парней – ведь новой конструкции по надежности было далеко до горба сагара.

Разошлись поздним вечером, пообедав и поужинав прямо в мастерских. И вообще собрание оказалось очень конструктивным во всех смыслах – придумали неплохую вещь, к тому же это был первый случай в истории княжества, когда целая группа людей так долго общалась с бригадой гномов.

Завтра будет разговор с новым комендантом, но перспективы уже прорисовывались, и напряжение последних дней начало отпускать. Так что я вспомнил еще об одном важном деле. Это тоже нужно было сделать для собственной защиты, да и, по совести, я был очень виноват. Так что следовало идти «сдаваться».

Конечно, Настя уже могла лечь спать, но мне казалось, что чем раньше расставить все по своим местам, тем лучше.

Солдат, выставленный для охраны отведенных семейству Гойниковичей комнат, вызвал для разговора служанку, а затем вышел отец Насти.

Князь сначала посмотрел на меня хмуро, явно намекая на несвоевременность визита, но затем в его глазах промелькнуло понимание. Он явно осознал, что кроме сердечных дел у меня есть еще много важных забот.

– Хорошо, сейчас я ее позову, – вздохнув, сказал князь. – Только прошу, постарайся не сделать еще хуже. Она мой единственный ребенок, и дороже ее у меня ничего нет.

– Я не планирую творить зло вашей семье. Вы стали моими друзьями, а это, вашими же словами, самое дорогое, что может быть у человека.