Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 1194

Мысль о том, чтобы сразу отключить наручи, я отбросил. Нужно привыкать.

Когда покинули паучье подземелье, я сразу набрал дядьку Захара:

– Мы уже прошли ритуал. Что нам делать дальше?

– Завтра оба дуйте ко мне и прихватите все боевое барахло, что у вас есть. И магическое и немагическое.

– Когда приехать?

– Часам к одиннадцати, раньше с вас толку будет мало, – хохотнул в трубку Коршун.

– С чего бы это?

– С похмелья, – продолжал веселиться он. – Сегодня вы вдвоем хорошенько нажретесь и выскажете друг другу все, что прятали за пазухой до этого момента. Поверь, так будет лучше.

Да уж, озадачил меня старый инструктор, но, как и в случае со жрицей, отмахиваться от его советов не стоит.

Кто бы сомневался, что затею с пьянкой Баламут поддержит почти с восторгом. Анджей тоже обрадовался, но я его быстро обломал – незачем ему слушать наши откровения.

Когда оказались дома, сразу озадачил дядюшку Чхана. Стол был накрыт молниеносно. Эксперименты решил ставить в моем кабинете, использовав проверенный веками катализатор – водку.

Грета попыталась возмутиться, но была выгнана в свои апартаменты с помощью полотенца в руках боевито настроенной тетушки Пин. Анджей и батоно Леван вскрывали бутылки и готовили стаканы с видом вторых номеров стрелковой команды, набивающих пулеметные ленты патронами. Ко всему, что касалось магии и безопасности нашей маленькой коммуны, старики относились с крайней степенью серьезности и ответственности.

Коршун оказался совершенно прав. Эта пьянка действительно расставила все по своим местам. Сначала мы просто пили, пока не дошли до кондиции воспоминаний и ностальгии. После нее обычно идет этап взаимных убеждений и упреков. Вот тут-то все и пошло наперекосяк. Какой бы сильной и искренней ни была наша дружба, но за столько лет просто не могло не накопиться клубка претензий друг к другу. Я вспомнил все – как он увел Ленку, как выдал тайну занятия танцами, как затащил на ту чертову горную речку, после которой у меня до сих пор при определенных обстоятельствах ноет поломанный копчик.

Вообще-то эти темы мы затрагивали уже не раз, и только сейчас благодаря наручу опричника я в полной мере осознал, что именно тогда чувствовал мой друг. Ощутил его невыносимый стыд за то, что он подвел друга, уведя из-под носа его первую любовь. Как сводило его скулы и немел язык от желания покаяться, но боялся сделать еще хуже. Понял, как он проклинал себя за пьяную болтливость. Но больше всего меня шибануло его отчаяние, когда Баламут, надрываясь, греб в воде бурного потока, желая лишь одного – сдохнуть на фиг, но вытащить друга, которого сам же и подвел под смертельную опасность.

Это был интересный опыт. Мы сначала орали друг на друга, смеялись и под конец спели самым кошмарным дуэтом, который только слышали небеса обоих миров. Но этого я уже не помню, и вышеупомянутый комментарий на следующий день изрек Анджей, завистливо подсматривавший за всем этим действом.

Глава 5

Боже, как хорошо быть магом! На Земле после того, что я вчера вылакал, меня можно было положить рядом с мумией любого из фараонов, и вряд ли кто-нибудь нашел бы отличия. А сейчас с первым утренним вздохом, а также чихом и матерным словом я лишь ощутил дикую жажду.

Вот когда древо доброжелательности нашей маленькой коммуны дало по-настоящему волшебные плоды заботы! На тумбочке у кровати ждала маленькая рюмочка искристой медовухи и большой стакан какого-то красного сока.

Все знают, что опохмел – это первый признак алкоголизма, но с таким благородным напитком данная формулировка явно будет несправедливой. Незначительное по объему содержимое рюмочки – на один средний глоток – прокатилось по пищеводу благостной амброзией, уняв все негативные ощущения, но оставив после себя сладковатое послевкусие. Его я смыл бодрящей волной то ли сока, то ли компота, а может, вообще целебного зелья. Нотки каких-то трав здесь явно присутствовали.

С хрустом потянувшись, я отправился в душевую. Затем облачился в повседневный костюм и спустился в столовую. Там уже собрались почти все наши. Особо хмурыми рожами выделялись дед Анджей и Баламут.

– Чего приуныли, славяне? – с вызвавшей у них раздражение бодростью поинтересовался я.

– А чего радоваться? – вздохнул Гена. – Голова тяжелая после вчерашнего, крайне важного для всех нас мероприятия.

Выделяя последнюю фразу, он явно обращался к тетушке Пин.

– Даже не начинай, – возмутилась кореянка. – Медовухи не дам ни капли.

– Но ему же досталось, – обличающе ткнул в меня пальцем Баламут.

– Потому что господин, как только я попросила, сразу ушел спать, пусть и на нетвердых ногах. А ты продолжил вливать в себя водку и спаивать Анджея.

– Почему это спаивать? – влез в разговор старый поляк. – Я сам согласился составить ему компанию.

Кто бы сомневался!

Во взгляде кореянки явно отразилось мое мысленное восклицание.

– Я обещала вам веселую жизнь? – как змея прошипела тетушка Пин. – Так вот, все только начинается.

Оба штрафника почти синхронно повернулись к дядюшке Чхану, но тот с видом медитирующего Будды продолжал пить чай.

Златка хихикнула – ее это представление только забавляло.

Все притихли, но ненадолго – тут же под горячую руку кореянки попался очередной объект для внушения. Казалось, что она прочитала мои вчерашние мысли и решила взять воспитательный процесс на себя. Да и вообще, некогда тихая и скромная женщина за последние месяцы крепко взяла бразды бытового управления нашей компанией, но при этом делала все осторожно, с заносами в нужных местах.

– Света, где Вадик? – спросила она у чинно завтракавшей женщины, всем своим видом выказывавшей независимость и достоинство.

– В магазин поехал.

– Поехал сам или ты туда его послала? – задала тетушка Пин явно риторический вопрос и продолжила: – Знаешь, дорогая, мне теперь понятно, за что тебя шпыняли гороховские бабы. Ты уже взрослая, родила и даже вырастила дите, но так и не поняла, что можно делать, а чего нельзя. Вадик не просто твой сын, он твой кормилец и защитник. А ты пока у него на иждивении. Он теперь старший в вашей семье, и твоя задача, пока не сможешь содержать себя сама, обеспечить ему дома уют и отдых. Чтобы Вадик имел силы и настроение работать. Вот захочет сейчас господин отправить его по очень важному делу. Так нет его, а когда появится, будет уставшим. Один раз такое случится, другой, а потом господин подумает: а зачем мне нужен такой плохой помощник? И пойдете вы оба на улицу или обратно проситься к Гороховым.

От горделивого и независимого настроения Степашиной не осталось и следа, но тетушка Пин была права, пусть и выразилась более резко, чем сделал бы я сам. Вадик действительно в последние дни стал какой-то дерганый.

На глаза Светланы набежали слезы, и она жалостливо посмотрела на меня. Лучше бы этого не делала, потому что мне без труда удалось прочитать за этими слезами лишь раздражение и злость.

Поэтому я скопировал манеру поведения дядюшки Чхана и продолжил поедать блинчики.

Кто бы сомневался, что утешать бедняжечку тут же кинется Златка.

Закончив завтрак, мы начали собираться на Полигон. Еще предстояло перебрать все наше стреляющее железо и упаковать все артефакты, вплоть до бытовых.

Кстати, Вадик едва успел к выезду и чувствовал себя как загнанная лошадь.

В этот раз на проходной Полигона обошлось вообще без проволочек. Как только мы подъехали, дружинник махнул рукой и открыл шлагбаум. Плюс к этому у ангара, под которым находилось логово Коршуна, нас встречал местный владыка собственной персоной.

Для начала он выгнал нас из броневика и, забравшись внутрь, пару минут изучал транспорт. Затем молча вылез и пошел к ангару. Пришлось нам всем подхватывать привезенные сумки и двигаться следом.

Уже внизу Захар уселся за свой стол и пару минут что-то писал на листе бумаги.

– Вот, – протянул он мне список. – Ты вроде говорил, что есть связи с нормальными штамповщиками. Закажи эти артефакты для броневика. Потом сам разберешься, что к чему. Там ничего сложного. Теперь вы.