Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 1119

И сюрприз тут же последовал, но вполне приятный.

— Дорогой сосед! — чуть ли не спрыгнув со стула во главе стола, ко мне поспешил невысокий толстяк с добродушным лицом.

Если поставить рядом моего провожатого и барона, получились бы два этаких колобка. Но такая мысль почему-то не вызвала у меня ни малейшего веселья — оба персонажа выглядели опасно.

Одет барон во вполне современный костюм, а не в какой-нибудь фрак, как я уже успел предположить. Да и вел себя на удивление демократично. По-русски говорил лишь с легким акцентом.

Встретились мы у середины длиннющего стола и обменялись крепким рукопожатием. Барон даже пустил в ход обе ладони, стараясь показать всю степень своего радушия.

И все же обманываться не стоит — я успел достаточно узнать о девяностолетием создателе Купферштадта и его личном кладбище, как местной живности, так и гомо сапиенс. Ходили слухи, что в особой комнате у него есть коллекция голов не только первых, но и вторых.

— Очень приятно познакомиться с вами лично, господни барон, — не разрывая рукопожатия, поклонился я.

— Никита, оставьте весь этот официоз. Между равными он ни к чему. Называйте меня Карлом.

— Тоже скажете, равные, — хмыкнул я. — Вы — знаменитый на все Беловодье Медный барон, а я — никому не известный пустышка на службе города.

— Это вы зря, Никита. О вас уже многие говорят, — взяв меня под локоток, барон медленно направился к своему месту и тут же сменил тему: — Позвольте представить вам мою супругу Анну, сына Руперта и невестку Ольгу.

С правой стороны от вновь запрыгнувшего на свой минитрон барона сидела сухая как вобла женщина с печатью вечного недовольства на лице. Компанию ей составляли нервного вида мужчина лет тридцати от роду и тихая девушка, так и не оторвавшая взгляда от своей тарелки.

— Очень приятно познакомиться, — коротко поклонился я, заняв стул слева от хозяина, и тут же постарался вернуть собеседника к интересующей меня теме: — И что же говорят о бедном станционном смотрителе?

— Ну, мало кому удается прямо с вокзала подсунуть свинью князю Савельеву и наступить на больную мозоль самому Бурелому!

Ох, как же все плохо — враги множатся, а мне даже имена их не знакомы…

— Бурелом — это…

— Истинный боярин, как себя называют истинные маги, прошедшие испытание Запредельем, — с явным удовольствием пояснил барон, — и еще он является наследником своего князя. А больная мозоль Бурелома — это наверняка хорошо известный вам ушкуйник Мурза по прозвищу Волк.

— Да уж, пришлось познакомиться…

— Не расстраивайтесь, друг мой, — ободряюще улыбнулся барон, — все не так уж страшно. Да, в Китеже строптивцев не любят, зато у нас, на внешке, таким честь и почет. Тем более что вы и здесь успели заработать громкое имя. Даже у меня прозвище попроще.

Ох, и где же я успел так нагрешить?!

— Даже боюсь спросить…

— Демон из Туманной долины или Туманный Демон, — выдержав театральную паузу, пафосно сообщил барон, а затем добавил таинственным шепотом: — Поговаривают, что вы способны сожрать человеческую душу. Народ у нас суеверный, так что подобные слухи распространяются быстро.

— Да уж, — проворчал я, вспоминая, как сдуру ляпнул про душу, когда пытался напугать провокатора-дальнобойщика, — неудачная получилась шутка.

— А как по мне, очень удачная! — рассмеялся барон и, спохватившись, вернулся к роли радушного хозяина: — Но что это я потчую гостя лишь разговорами! К тому же, как у вас говорят, на сухую…

Следующие двадцать минут мы чинно ужинали, сдабривая прием вкусной и разнообразной пищи шнапсом и ни к чему не обязывающими разговорами.

В принципе, кроме самого барона, в беседу никто не вступил — его жена делала вид, что меня вообще не существует, невестка по-прежнему сверлила взглядом тарелку, едва притронувшись к еде, а вот сын буквально излучал откровенно враждебное отношение к моей персоне.

С моим талантом находить себе врагов на пустом месте… даже удивляться не стану. Хотя понять, с чем связано враждебное отношение баронского сынка к совершенно незнакомому человеку, — не помешает, особенно если надумаю переселять сюда Гену и Златку.

Наконец-то барон не выдержал этого цирка и свернул застолье, но наше общение не прекратилось — мы просто перешли в его кабинет и продолжили дегустировать шнапс местного производства.

Как по мне, водка лучше, не говоря уже о виски.

Захмелев, барон стал откровеннее, тем более что он явно симпатизировал мне. И тот факт, что я волей или неволей сумел подгадить князю Савельеву, судя по всему, являлся основой этой симпатии.

Мы обсудили много интересующих меня тем, среди которых был крайне полезный совет насчет «паука». Оказывается, с помощью браслета опричника можно создать систему, позволяющую не только обезопасить свое путешествие по Кроне, но и подстраховать как минимум одного напарника.

У меня тут же появилась идея воспользоваться советом барона и еще раз затащить Гену на верхотуру, а там пару раз уронить с ветки. Может, таким образом я разбужу в нем внезапно уснувшего экстремальщика? Ситуация, в которой штурмовик в отставке превращается в подкаблучника и домоседа, меня совершенно не устраивала.

Уже изрядно набравшись за пару часов посиделок, барон внезапно вспомнил и о моих нуждах:

— Простите старика, Никита. С весны у меня не было возможности пообщаться с кем-то на равных и по-простому. Вассалы лебезят или темнят. С семьей тоже хватает проблем. Даже с сыном не удается поговорить по душам, хотя я люблю его больше жизни. А те из редких гостей, кто живет в Беловодье подольше, все норовят спросить о коллекции отрубленных голов.

— Да уж, непростительная бестактность, — поддакнул я хмельному барону, не ведясь на его уловку.

— А вам не интересно? — с прищуром хитрого и не такого уж пьяного человека спросил барон.

Вот теперь было видно, что я имею дело с очень опасным хищником. Так что не напрасно я сдерживал себя во время разговора.

— Коллекция голов — это вещь крайне интимная, похлеще выбора фасона нижнего белья…

Моя неуклюжая шутка рассмешила барона и разрядила обстановку.

— Вы мне нравитесь, Никита. Так что можете рассчитывать на помощь, если появится в ней нужда.

— Благодарю, — поклонился я, не вставая с кресла, — это большая честь.

— Пустое, друг мой, — отмахнулся барон, — не стану вас больше задерживать, девочки фрау Катарины небось уже заждались, да и вы прибыли в Купферштадт не для того, чтобы развлекать разговорами выжившего из ума старика. Если не возражаете, я завтра украду еще немного вашего времени. Мне хотелось бы услышать ваше мнение по кое-каким вопросам.

— Совершенно не возражаю, — искренне ответил я, потому что барон действительно был интересным собеседником, а главное — бездонным кладезем ценнейшей информации. — Вряд ли у меня хватит сил на то, чтобы развлекаться еще и днем.

С Медным бароном, которого за глаза и очень тихо называли Головорубом, мы попрощались довольно тепло, что очень даже неплохо. Ссориться с таким человеком было бы смерти подобно. В лихие пятидесятые, когда после подавления красного бунта шел передел власти в Китеже, Карл Майер пролил столько кровушки, что хватит на железнодорожную цистерну. Да и потом, создавая свою медную империю, ему пришлось вволю пострелять и помахать своим любимым кацбальгером.

Прежний провожатый, который, как оказалось, имел совершенно не немецкое имя Тадеуш, подвез меня до восточной окраины города, где в районе увеселительных заведений яркими огнями сверкал дом фрау Катарины.

Меня встретили многоголосым визгом. Возможно, напрочь наигранным, но все равно тешащим мужское самолюбие. Первыми на шее повисли девочки, которым уже довелось погостить на станции Туманный перевал.

— Привет, Вероника. Привет, Брунгильда, — чмокнул я по очереди рослую славянку и миниатюрную, вопреки громкому имени, скандинавку.

— Герр Зимин! — послышался трубный возглас монументальной дамы.

Вот уж кто поистине является достойной наследницей валькирий! Фрау Катарина все еще сохранила большую часть красоты своей молодости, что лишь подчеркивало ее властную стать. В этом мире пластические лекари творили буквально чудеса, и при желании бордельмадам могла выглядеть как шаловливая студентка, но ее это явно не интересовало.