Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 1072

Как говорится, лучше раскаиваться в содеянном, чем жалеть, что даже не попробовал.

В лифте мы с Геной ехали радостные донельзя. И даже потраченные пять тысяч червонцев не особо огорчали. Я радовался за друга, а сам Баламут хвастался значительно улучшившимся самочувствием, новенькими зубами, предшественников которых потерял в одном штурме. Тогда вообще было лихо – счастье, что обошлось только зубами, парой переломанных ребер и простреленной ногой.

Увы, надолго нашего оптимизма не хватило. Вместо такси, которое должно было ждать на парковке у входа, мы обнаружили явно раритетную, черную и до предела понтовую машину с лошадью на эмблеме. Мне подобное старье никогда не нравилось, но тот, кто показался в открывшейся двери, не нравился еще больше.

– Давай прокатимся, – с лишь ухудшающим ситуацию жутким акцентом предложил ушкуйник Волк.

– Не, мне и здесь неплохо, – стараясь говорить так, чтобы ярость не толкнула меня на хамство, ответил я. – Даже дети в старом мире знают, что садиться в машину к кавказцам опасно не только для длинноногих блондинок, но и для пузатых дядек. Можем поговорить здесь.

– Давай поговорим здесь, – на удивление покладисто согласился Аксагов, выбираясь из авто.

Я тоже шагнул вперед, а Гена уже привычно занял место за моим правым плечом. Обладатель котелка и колоритного имени Жакоб лишь выбрался с водительского места и смотрел на нас через крышу автомобиля.

– Не передумал? – с ехидцей в голосе спросил Волк.

– Нет, – спокойно ответил я, больше ничего не добавив, чтобы не сказать лишнего.

А очень хотелось.

– Туго до тебя доходит, – недовольно скривившись, изрек ушкуйник.

Было видно, что этот разговор ему вообще не нравится.

Интересно с чего бы это?

– Может, объясняют неправильно? – все же не удержался я.

– С тобой вежливо разговаривают, а ты хамишь, – через губу заявил горец. – Нехорошо.

И тут до меня дошло. Слишком резкий рекрутинг не понравился начальству Волка, особенно когда к делу подключилась Шаталина. Теперь его заставили поговорить со мной вежливо.

– Послушай, Мурза, – примирительно сказал я и заметил, как при упоминании имени у ушкуйника дернулось веко. – Это только в книжках и фильмах бывают предложения, от которых нельзя отказаться. В жизни это называют шантажом, наездом и угрозами. У тебя не получилось, что же, бывает. Давай просто разойдемся краями?

– Так у нас дела не делаются.

– Правда? – делано удивился я. – Тогда почему по Подолу бродит куча строптивцев?

– Они – не ты, – хищно оскалился Волк, – у них нет ноши из холопа и ребенка.

– Что ты сказал?! – сорвался Гена, заставив меня мысленно взывать.

– Захлопни пасть! – прорычал ушкуйник, и мне показалось, что даже воздух вокруг похолодел. – Знай свое место, холоп!

Только через пару секунд я понял, что это не похолодание, а откачка энергии – Мурза делал «вдох».

– Волк, ты бы выдохнул, пока до беды не дошло. Неужели я тебя так бешу, что ты готов положить жизнь, лишь бы наказать меня? За убийство с помощью магии в черте Города тебя выдадут Посаднику с головой. Так что выдыхай потихоньку.

И он послушался. Значит, Запределье еще не до конца вывихнуло ему мозги.

– Держи свою шавку на привязи, – прорычал в ответ ушкуйник.

Ситуация нехорошая, но был в ней один полезный нюанс – до Гены сейчас точно дойдет, почему я так не хочу влезать в этот псевдодворянский гадюшник.

– Ну что же, – полностью успокоившись, сказал ушкуйник, – с тобой вежливо поговорили и дали второй шанс, а ты его профукал. Теперь в своих бедах можешь винить только собственную тупость.

Оставив последнее слово за собой, Мурза загрузился в автомобиль и укатил.

Он явно отработал повинность и может со спокойной совестью сказать пославшему его, что этот упрямый баран, в смысле я, вежливых слов не понимает и напрашивается на показательную порку.

Блин, что же меня так трясет? Даже понять не могу, что это – ярость или элементарный страх.

– Что будем делать, Домовой? – как-то совсем уныло спросил мой друг.

Даже не будет упрекать в неразумности и эгоизме? Ладно, отставить злорадство. К тому же вопрос он задал очень правильный. Нужно ускоряться, причем до предела.

– У тебя есть номер того мужика с грузовым такси?

– Конечно, – кивнул Гена.

– Вызывай его.

Пока ждали транспорт, я набрал начальство:

– Валентин Кириллович, я вот тут подумал и, пожалуй, пойду вам навстречу. Если вы мне окажете набольшую помощь, то можно выехать завтра с утра.

– Да вы что?! Все что угодно! – неимоверно возбудился этот чрезмерно эмоциональный, но вроде неплохой человек. – Что именно вам требуется?

– Мне нужно место, где можно переночевать перед выездом…

– Комната отдыха на базе дальнобойщиков, – тут же отреагировал почтмейстер. – Там, конечно, не «Континенталь», но есть все удобства. Я завизирую ее для вас. Что-то еще?

– А еще нужно, чтобы патруль дружины сегодня вечером сопроводил меня до Царицынского проспекта, двенадцать, и обратно на упомянутую вами базу.

На этот раз почтмейстер среагировал с небольшой заминкой и без прежней уверенности:

– Думаю, я смогу решить данный вопрос. Это все? – с надеждой спросил он и явно облегченно выдохнул, когда услышал утвердительный ответ.

Уже сидя в микроавтобусе, я попросил Гену связаться с Сосо и назначил смотрины на базе дальнобойщиков.

Когда мы уже подъезжали к временно приютившему нас дому, я, спохватившись, попросил таксиста вильнуть к ближайшему банкомату, где выгреб монетой все со счета – имелось такое предчувствие, что другой возможности на это дело у нас может и не быть.

Налет на нашу квартиру и сбор вещей заняли не больше десяти минут, а затем мы опять двинулись за город.

У меня было странное, крайне непривычное ощущение. Эта гонка со временем не выматывала, как это бывало раньше в стрессовых ситуациях, а вызывала какой-то нездоровый азарт и веселую злость. Голова была ясной, а страх не отуплял, а подстегивал.

База дальнобойщиков разместилась в портовом районе Китежа. Шумные улицы нижнего Подола остались позади. Проезжая часть между домами раздалась в стороны и очистилась от незаконных пристроек. А вот сами дома стали выглядеть совсем уж неказисто, как и их обитатели. Но долго по местным трущобам ехать не пришлось. Минут через пять впереди показалось свободное пространство, точнее, это был склон, с верхушки которого открывался шикарный вид на речную долину.

Река Белая вальяжно несла свои воды мимо человеческого муравейника, не замечая низменной суеты мелких людишек. Серебристо-синие воды простирались почти до горизонта, но противоположный берег все же можно было увидеть, если хорошенько присмотреться.

Речной порт Нью-Китеж-града впечатлял размахом. Как и на границе Подола с Городом, порт от городских окраин отделяла мощная стена с башнями. За стеной возвышались разнокалиберные здания кубической формы. Часть из них имела окна, а часть – только глухие стены.

Проезд на территорию порта занял не больше времени, чем пересечение блокпоста на въезде в Город. Дружинники хоть и казались скучающими, но было видно, что этот налет скуки сразу слетит, начни мы вести себя неправильно.

К реке мы не поехали, а сразу свернули направо и двинулись по дороге вдоль стены, буквально через минуту остановившись перед небольшими воротами.

– Приехали, – возвестил водитель микроавтобуса.

Выйдя наружу, я осмотрелся. Сразу появились сомнения в том, что Сосо сможет найти нас в таких дебрях, но во время разговора он возражать не стал, значит, разберется.

Небольшая дверь, расположенная в стене возле ворот, открылась. Оттуда вышел дружинник и хмуро осмотрел нашу делегацию.

– Дар Зимин?

– Да.

– Господин Шварц попросил показать вам комнату отдыха. Вещей много?

– Два контейнера, – ответил я.

Дружинник что-то сказал в рацию и повернулся к нам:

– Тогда не будем открывать ворота, занесем все так.