Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 746

Отбойный молоток привычно забился в руках, вгрызаясь в камень. Так, а вот здесь нужно ослабить давление, чревато неприятностями. Теперь снова усилить. Отвалив новый пласт, Дар вызвал вагонетку и присел передохнуть. Когда он работал, то думать ни о чем другом не мог, но во время отдыха отчаяние наваливалось на молодого гварда с новой силой. И вот так пройдет весь остаток его жизни? Ведь ему еще лет пятьдесят жить... И все пятьдесят лет только это? Только надоевший до зубовного скрежета барак? Даже в библиотеку не сходить? Да что он такого сделал, что его обрекли на столь безрадостное существование? За что его сослали сюда? В чем таком важном он засомневался? Да и какой вред принесло его сомнение? Понять невозможно.

Боль и отчаяние все дальше вытесняли из души последние остатки желания жить. Так жить? Не стоит, пожалуй. Смысла не имеет. Тогда что? Минус шестидесятый уровень? Наверное. Лишать себя жизни посредством отбойного молотка Дар не хотел, не мог забыть, как оттирал от крови другого изгоя пол и стены инструменталки. И как плакал большой и глупый Мер, вопрошая непонятно у кого: «Ну, зачем это он? Ну, зачем?» Нет, такой смерти лучше избегать. Тогда как сгинувших на дне провала просто не находят и никто их трупов не видит. Пасть молодого гварда насмешливо приоткрылась, куцый хвост дернулся. А идите-ка вы все куда подальше! Хватит! С него хватит.

Внезапно полутемный тоннель осветился голубым светом, его сменил розовый, за ним последовал белый. И целый каскад световых волн. Феерия. Знакомая каждому, наверное, в Гнездах феерия. Орден. Да, это Аарн пришли звать с собой тех, кому нестерпимо больно жить дома.

Дар на секунду замер. О таком выходе он даже не задумывался, в голову почему-то не приходило, что можно уйти к Аарн. Так почему бы не попробовать? Спуститься на минус шестидесятый уровень никогда не поздно. Но кто знает, что может ждать попавшего в орден? Как они там живут? Чем дышат? Может, у них еще хуже? Сомнительно, впрочем. Он вспомнил слухи об изредка возвращавшихся ненадолго домой гвардах из ордена. Согласно этим слухам, аарн были счастливы, говорили, что в ордене каждому открыты все пути и никто никому и ничего не запрещает. Как раз из-за этого Дар и не верил в подобные россказни. Не бывает народа без общепринятых запретов. Просто не бывает. Но попробовать все же стоит. Оставаться чернорабочим и медленно, из года в год тупеть он не хотел. А раз так, то путей только два: выкрикнуть Призыв или умереть.

– Мы зовем вас с собой, изгои и мечтатели! – вонзился в сознание молодого гварда наполненный радостью и силой голос. – Если вы грезите о чем-то невозможном, невероятном и не хотите жить в затхлом мире без какой-либо надежды, то вы наши братья! Мы ждем вас! Ждем и любим. Не бойтесь, ведь терять вам нечего. Но тем, для кого собственная выгода и честолюбие важнее чужих жизней, в ордене места нет! Такие нам не нужны! Зато способных отдать жизнь ради других мы примем с распростертыми объятиями. Вы знаете, что вам говорить, братья! Скажите три слова, скажите: «Арн ил Аарн», и за вами придут, если вы чисты душой.

– Арн ил Аарн... – почти неслышно проговорил Дар, надеясь, что его возьмут. Умирать почему-то расхотелось.

– Обезумел! – отшатнулся от него незаметно подошедший мастер смены. – Ты что творишь?! К этим уйти собрался?!

– А что же мне всю жизнь безвинно мучиться?! – яростно выкрикнул молодой гвард. – За что?! За что мне даже библиотеку перекрыли?! Что я вам всем такого страшного сделал?!

– Дурак молодой! – рявкнул в ответ мастер смены. – Во всем должен быть порядок. Ишь ты, ему, видите ли, не нравится, как с ним поступили! Нет, чтобы трудиться как положено! Библиотеки ему подавай! Зачем нормальному гварду библиотеки?! Работа есть, еда есть, койка есть! Какого хвоста тебе еще надо?! Надо принимать жизнь такой, как она есть, и не высовываться...

– Вот вы и принимайте! – зло выплюнул Дар. – А я не хочу! Я ни в чем не виноват!

– Да ты...

– Ты звал нас, брат наш! – прервал их спор чей-то незнакомый, уверенный голос. – И мы пришли. Больше ты никогда не будешь одинок! Больше никто не заставит тебя заниматься нелюбимым делом!

Дар резко повернулся. В стене вертелась черная воронка прямого гиперперехода. Возле нее стояли три гварда в светло-серых зеркальных боевых доспехах. Только без шлемов. Все трое радостно улыбались, распахнув пасти так, что можно было увидеть изнутри горло каждого.

– Зовет ли тебя в неведомое серебряный ветер звезд? – спросил один из аарн. – Готов ли ты принять наш путь? Путь свободы и помощи другим.

– Да! – выкрикнул Дар, отчаянно боясь, что только бредит. – Что угодно, только бы не эта беспросветная жизнь изо дня в день! Всегда мечтал о невероятном. Боялся только сказать кому-то...

– Можешь больше ничего не бояться, – успокоил его второй из гвардов ордена. – Пусть теперь хоть кто-нибудь только попробует тебя обидеть! За тебя весь орден встанет. И мало никому не покажется.

– А как там, у вас? – спросил Дар с надеждой в голосе. – Мне не придется больше чернорабочим быть?

– У нас нет понятия чернорабочий, – рассмеялся аарн. – Всю тяжелую работу делают киберы. А перед разумными открыта любая дорога, ограничений нет. Да что там, сам скоро увидишь. Мне, например, почти триста лет, я перепробовал за эти годы добрый десяток профессий. Был ученым и воспитателем, исследователем дальних миров и художником, музыкантом и военным.

– Но столько не живут! – ошеломленно отвесил челюсть Дар.

– У нас живут, – рассмеялся собеседник. – Мы еще и не то умеем. Долго говорить, да и смысла не имеет. Сам на все посмотришь и сам все попробуешь. Обещаю, что не разочаруешься!

– Надеюсь... – тяжело вздохнул молодой гвард, ежась – по шкуре бежал морозный холодок страха, и чешуя вставала дыбом. Но одновременно он ощущал азарт, какую-то совсем не свойственную его расе бесшабашность. Остаться и продолжить медленно умирать от тоски? Не иметь возможности даже прочесть новую книгу? Нет уж, пусть мастер смены и иже с ним так живут! А он не хочет.

Дар сделал несколько шагов по направлению к черной воронке, преодолевая свой страх. Аарн встретили его, как родного, каждый из них обнял новичка, как обнимают только самых близких друзей. Молодой гвард очень удивился, но виду не подал. Он на секунду замер перед гиперпереходом, набрался решимости и шагнул вперед. Там ждала новая, пока непонятная, иная жизнь. Какой она окажется? Дар не знал, но надеялся, что в ордене ему повезет больше, чем в родном Гнезде.

Мастер смены мрачно смотрел на место, где только что находилась воронка, и почти неслышно ругался сквозь зубы. Теперь ему попадет. Каждый раз, когда кто-то уходил в орден, наказывали его непосредственного начальника. Почему? А кто их там, наверху, разберет? Скотина этот Дар. Библиотеки ему, видишь ли, понадобились. Не понимал мастер смены таких глупостей. Трудись на своем месте и будь доволен тем, что дал тебе Вершащий Суть! Но все эти размышления молодого дурака не вернут. Пожилой гвард развернулся и вперевалку поплелся к ближайшему пункту связи, чтобы доложить о нештатной ситуации.

Глава 4

Лана радостно улыбнулась знакомым с детства запахам, хлынувшим в ноздри, едва она ступила на шершавые пластилитовые плиты центрального моованского космодрома. Целых два года она не была дома! Представив, как станет красоваться перед знакомыми ребятами и девчонками в парадной форме ордена Аарн, девушка хихикнула, аккуратно прикрыв рот ладошкой. Впрочем, особо близких друзей у нее никогда и не было, слишком она отличалась от остальных, ее никогда не интересовали ни наряды, ни куклы, ни замужество, ни деньги и возможная карьера. Девушка иногда пыталась притворяться, но люди каким-то образом чувствовали ее несхожесть с другими, и ничего кроме легких, ни к чему не обязывающих взаимоотношений у нее ни с кем не возникало. Да и таких «приятелей» было раз-два и обчелся. В основном, с самого раннего детства Лана вынуждена была довольствоваться своим собственным обществом. Родители тоже не понимали дочь и надеялись, что с годами она перерастет детские чудачества. Настоящие друзья появились у девушки только среди аарн, где она была своя среди своих, где никогда не ощущала себя чужой и никому не нужной.