Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 690

После тренировки наступало «ленивое время» — по крайней мере, ленивым оно было для Кира и Ита. Берта уходила на терраску, обкладывалась со всех сторон бумагами и углублялась в расчеты. А Скрипач дремал рядом с ней на кровати, которую ему стащили с чердака, под стрекот полуденных кузнечиков, оккупировавших малину.

Через несколько дней ошалевшие от безделья Ит и Кир зачем-то перекопали часть малинника. Потом Ит по дороге в магазин выпросил у какой-то бабки семян редиски, укропа и три полудиких желтых лилейника — таким образом начало для будущего огорода и клумбы было заложено.

— Делать вам нечего, — ворчала Берта.

— Совершенно нечего, — подтвердил Кир. — Абсолютно.

— Ладно, развлекайтесь…

Редиска, к чести ее сказать, взошла на удивление быстро — сорт этот, называвшийся «пятнашка», оказался селекционным, и урожай можно было собирать уже через две недели. Лилейники отлично прижились, а вот с укропом что-то не заладилось, всходы получились чахлыми и напоминали жалкие хвостики. Видимо, почва после малины оказалась для укропа слишком бедной.

— Удобрить бы это все чем-то, — сокрушался Ит. — Может, договориться в колхозе?

— Вот только не надо сюда навоз привозить!.. — взвилась Берта. — Чтобы тут провоняло все?! Ну спасибо!..

— А откуда про это дело знаешь? — удивился Кир.

— Откуда… у нас возле дома сад большой… был, — поправил себя Ит. — Мы же сами выращивали все. И цветы, и зелень понемножку. Ничего серьезного, правда, не сажали, только то, за чем сутками следить не нужно. Мы же постоянно на выездах, поэтому с посадками не разбежишься.

— Гермо, — ткнул его железным пальцем в бок Кир. — Говорю же, любой гермо любой тетке сто очков вперед даст… так ведь не верят.

— Кто не верит? — не понял Скрипач.

— Да никто. Неважно. А чего у вас там еще росло?

Позже воодушевленный итскими ботаническими успехами Кир приволок из леса несколько колючих кустов шиповника, усыпанных яркими розовыми цветами, а потом, пропав куда-то на полдня, вернулся, таща в рюкзаке корень хмеля, корень виноградной лозы с тремя побегами и почему-то — гжельскую сахарницу, старую и пыльную. Откуда это все, он объяснять отказался наотрез.

— А все-таки? — не отставал от него Скрипач.

— Рыжий, давай считать, что я это все спер, — строго сказал Кир. — Еще вопросы есть?

— А не накостыляют?

— Нет, — голос Кира звучал уверенно, — точно говорю, не накостыляют.

Позже он потихоньку рассказал Иту, что все эти богатства он добыл у заброшенного много лет назад дома, который нашел в лесу. Дом, собственно, уже развалился практически полностью… тягостное зрелище, вот и решил, что Скрипачу про это не надо говорить. Расстроится еще…

Дни тянулись за днями, неспешные, легкие дни огромного, как само небо, подмосковного лета; и не было в этих днях места тревогам, печали, тягости. Легкие, как взмах крыла бабочки, утра переходили в томные жаркие полудни, сменявшиеся светлыми долгими вечерами.

И всем им в те дни, всем без исключения, было хорошо — настолько хорошо, насколько вообще возможно. Вся нервотрепка и неизвестность осталась где-то далеко, в бесконечности, а их крохотный мир сейчас отделял от тревог ветхий забор из сетки-рабицы, да вездесущая малина, которую так приятно есть, и так лень собирать.

Если бы так было всегда…

…Кир с Итом отправились в магазин — по слухам, обещали снова завезти сахар, и надо было ловить момент. С собой прихватили рюкзаки и сумки — согласно тем же слухам можно будет брать по двадцать пять кило на человека, а это полмешка, в горсти не унесешь. Ит загодя договорился насчет абрикосов, которые скоро должны будут созреть, и обещано им было, ни много ни мало, «ведер шесть, ну, может, и больше, сколько набрать сумеете». Бабке Ит до этого починил приемник, пожертвовав пару ламп из личных запасов Берты, за приемник, собственно, абрикосы в данном случае и шли.

Берта, которая практически закончила расчеты, отправилась к соседке по участкам — пожилой и на редкость въедливой Наталье, бывшей лаборантке из ее отдела. Наталья предлагала очередной натуральный обмен (поселок и дачники, собственно, зачастую жили этим обменом — деньги водились мало у кого) — ей была нужна машинка для закатки крышек, и крайне желательно мужик в помощь, чтобы закатывал. «Дай хоть какого, хоть задохлика этого своего черного, все лучше чем самой-то вертеть», а взамен она предлагала ведро луховицких огурчиков, бодреньких и пупырчатых, как лягушата. Поэтому сейчас Берта понесла машинку плюс обещание — прислать «задохлика» завтра утром на закатку.

Скрипач, посмотрев на это дело, покачал головой и решительно… лег спать.

— А смысл? — спросил он уходящую последней Берту. — Эти до полудня пробегают, а то и дольше, тебя Наталья раньше чем через час все равно не отпустит. Да ну вас, я покемарю пока.

— Компота тебе налить? — спросила Берта.

— Ага. И малины туда можно, — попросил Скрипач. — И ложку, не руками же таскать…

Малина за три недели всем уже поднадоела — теперь ее пытались как-то облагородить перед употреблением. Толкли с сахаром, варили ведерного размера кастрюли компота, варенье-пятиминутку… позже Скрипач внес предложение попробовать засушить, так Кир воспринял это предложение всерьез, и умудрился насушить на газетных листах трехлитровую банку ягод.

— Сам сказал? — спросил он, поставив банку перед Скрипачом.

— Сам, — с опаской подтвердил тот.

— Ну и грызи теперь.

— Не-не-не, это на зиму, — запротестовал Скрипач.

— Как знаешь…

В общем, все разбрелись.

…Очередь за сахаром в магазине оказалась изрядная. Терпеливый Ит мужественно стоял, а Кир каждые пятнадцать минут бегал за угол курить, причем все его возвращения сопровождались возмущенным ропотом толпы бабулек, через которых ему проходилось протискиваться. Выражения типа «куда прешь, лось етический» или «ну че ты шатаешься, каланча проклятая, стоял бы смирненько» были еще самыми невинными, а так каждый рейс Кира на улицу и назад, в очередь, бабушки провожали трехэтажным матом.

Наконец стали давать сахар — слухи не обманули, действительно помногу, по полмешка в руки — и дело сдвинулось с мертвой точки. Через полчаса взмыленные Ит с Киром вышли, наконец, из духоты магазина на улицу, волоча добычу.

— Охренеешь, — зло проговорил Кир, взваливая рюкзак на плечи. — Никакого варенья не захочешь, блин!

— Да ладно тебе, — примирительно ответил Ит. — Это ты еще в ГУМе очередь за колготками не видел. Вот там да, чуть не до драки. А тут все спокойно.

— А ты видел? — с подозрением спросил Кир.

— Видел, — ухмыльнулся Ит. — И даже стоял раза три. Заходил, а там бац — и выбросили. Ну и стоял, брал на всех знакомых. Бертику, опять же, надо в чем-то ходить, еще на подарки…

— А у спекулянтов?

— Цена вдвое, и не всегда можно достать, когда нужно, — Ит пожал плечами. — Дело, пожалуй, не в деньгах, — он задумался. — Деньги у нас есть. Тут такая интересная психологическая штука получается… инстинкт, что ли? Народ приучен — видишь «хвост», вставай. Надо, не надо, не важно. Бери, потом все равно пригодится.

— Хорошо я устроился, — засмеялся Кир.

— В смысле?

— На базах и так все есть, в магазины или на рынок все это время ходил только за бухлом, ну и купить пожрать что-то, чего не дают в столовой. Жизнь, как показывает практика, несколько сложнее.

— Это точно, — покивал Ит. — Не нравится?

— Ну почему же, — Кир потер подбородок, — нравится. Непривычно просто. Но что-то в этом определенно есть…

Так, неспешно беседуя, они лениво добрели до поселка и запетляли по пустым, заросшим по обочинам крапивой и лопухами улочкам. Жаркий день, послеполуденная тихая нега, белые кучевые облака в спокойном небе, где-то вдалеке перекликаются одуревшие от жары птицы, и на пределе слышимости, в какой-то дальней дали — неразборчивый радиоголос, и совсем уж невнятно — музыка.

Когда свернули на свою улицу, Ит вдруг остановился, придерживая рюкзак, и…