Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 1757

По вечерней прохладе кони шли резво, а Солнечный вовсе норовил сорваться в галоп – застоялся за время жатвы. Мерин был заезжен только под седло – при виде хомута у него начиналась настоящая истерика, и даже Витька, прирожденный лошадник, не сумел переучить солового упрямца под упряжь. Глаша бежала экономной рысью, Андрей берег силы лошади, и Стасу очень быстро надоело сдерживать своего коня.

– Солнечный застоялся, – сказал он, заставляя мерина держать один темп с Глашей.

– Хочешь – погоняю, – пожал плечами рыжебородый.

– Да я сам справлюсь. Просто предупреждаю.

– Угу.

Стас надеялся получить от короткой скачки удовольствие, но его ждало разочарование – стремена мешали, веревочные путлища неприятно давили на икры, а седло оказалось гораздо жестче лошадиной спины. Помучившись минут десять, он вернулся на дорогу, спешился, быстро расседлал Солнечного, дождавшись Андрея, закинул седло на телегу и снова вскочил на спину коня.

Совсем другое дело! Шелковистость шкуры отчетливо ощущалась сквозь тонкую ткань штанов, слабо пахло конским потом и сильно – подсохшей травой, скошенной третьего дня. Ветер приятно холодил кожу, остужал, выгонял из тела дневной зной, и если бы Стас спросил себя «оставаться или уходить?» сейчас, то ответ был бы очевиден.

Около трех утра сделали короткий привал, перекусили хлебом, домашней колбасой и квасом, поменялись местами. Снова в седле Ветровский оказался уже перед самым городом – Андрей, родившийся и выросший в деревне, с чистой совестью свалил на «городского» процесс получения временных удостоверений личности, совершенно не замечая, как побледнел Стас, едва представив себе процесс общения с полицией. Воображение рисовало ему картины одна страшнее другой, но он все же заставил себя направить Солнечного к человеку в форме, с интересом изучающему непривычное даже для этого городка зрелище.

– Здрасти, – молодой человек спрыгнул на землю, ухватил начавшего нервничать коня под уздцы. – Мы с отцом с деревни приехали, торговать. Батя сказал, надо взять эти, удостоверения временной личности.

На лице полицейского отразилось высокомерное презрение к деревенщине, неспособной даже разговаривать нормально. Стас растянул губы в наивной улыбке, захлопал глазами, корча из себя этакого сельского увальня, но никак не юношу с пусть незаконченным, но все же высшим образованием.

– Будет тебе удостоверение личности… временной, – снисходительно сказал полицейский. – Что везете на продажу?

– Овощи: картошку, помидоры, огурцы, зелень всякую, еще сыр, пшеницы четыре мешка… – принялся перечислять Стас.

– Да кому тут нужна ваша пшеница, совсем сдурели? Здесь город, понимаешь? У нас свой хлеб пекут. Звать вас с батей как? На сколько приехали?

– Вечером уедем, а звать – Василий Андреич и Иван Васильич, – брякнул парень первое, что пришло в голову.

– А фамилия?

– Э… Нету фамилии. А зачем она?

– Значит, надо говорить – Ивановы! Всему вас учить надо…

Продолжая ворчать себе под нос, он удалился в бронированный «стакан», как в народе именовали круглые полицейские помещения, встречавшиеся на каждом втором крупном перекрестке.

Через пятнадцать минут Стас получил две пластиковые карты, подтверждающие их с Андреем право находиться в городе в течение суток.

Чтобы попасть на территорию торгово-рыночной зоны, пришлось полчаса скандалить с местным охранником, которому пришло в голову получить на халяву мешок отборных натуральных помидоров. Тем не менее, когда парни добрались до своего ряда и Андрей принялся распрягать Глашу, на рынке еще никого не было.

Оставив товарища превращать воз в торговый лоток, Стас повел лошадей за территорию города, где привязал на длинной веревке и оставил пастись под присмотром долговязых веснушчатых близнецов – Вали и Левы, знакомых Андрея. Теперь можно было или вернуться на рынок, или побродить по городу – у него было немного денег, оставшихся еще с тех пор, когда он только уезжал из Питера, и Стас хотел купить какой-нибудь подарок Лесе. Подумав, молодой человек рассудил, что Андрей справится пока что сам, и направился в сторону центра города.

Утреннее солнце бликовало на лакированных бортах флаеров – Ветровский с удивлением заметил, что автомобилей почти нет, и это в небольшом городке! Что же творится в городах? Тихо шурша, мимо прополз робот-уборщик, и Стас подумал, что последний раз он видел такого, когда работал в «Гермесе», и тот, гермесовский, был куда больше, шумнее, несовершеннее. Присмотревшись, юноша заметил еще несколько таких роботов – они не спеша ползли вдоль домов, оставляя за собой чистый асфальт.

Из-за угла, чуть накренившись на повороте, вылетел флаер-такси, сбросил скорость, приземлился на другой стороне улицы. Беззвучно разъехались двери, из флаера, покачиваясь, выбрался молодой человек в облегающем костюме какого-то супергероя и направился к ближайшей парадной. За ним вылезли три девушки – Стас протер глаза, взглянул еще раз и отвернулся: на девушках не было никакой одежды, кроме тоненьких ниточек на бедрах, придерживающих лоскуток ткани в паху. Громкий пьяный смех раскатился по улице, одна из девушек ухватилась за дверь флаера, согнулась – ее тошнило на свежевымытый асфальт. Тем временем парень добрался до парадной, попытался попасть магнитным ключом по сенсору, промахнулся, попытался еще раз – снова неудачно, но дверь все же открылась. Правда, без его участия – из парадной вышла бедно одетая женщина лет сорока. Взглянула на молодого человека, сделала шаг в сторону, явно пытаясь скрыть отвращение, но парень, несмотря на свое состояние, заметил выражение ее лица.

– Че уставилась? – презрительно процедил он. – А ну, пшла отсюда!

– Как тебе не стыдно? Ладно сам, так хоть бы мать пожалел, – покачала головой женщина.

– Че ты сказала, коза? – Он рванул воротник облегавшей тощее тело тряпки, шагнул к обидчице. – А ну, повтори, сука!

На лице женщины отразился страх.

Стас бросился к парню, но не успел – он ударил женщину кулаком в лицо, она, вскрикнув, отшатнулась, он ударил еще раз, сбивая жертву с ног, а Стас был уже рядом, но в его локоть вдруг вцепились не по-девичьи сильные пальцы, и одна из голых девушек, рыженькая и очень красивая, серьезно взглянула ему в глаза.

– Не вмешивайся, – едва слышно сказала она. – Хуже будет. Ты уйдешь – а он станет мстить ей. Не надо, пожалуйста.

Тем временем другая девушка, оставив сползшую на тротуар перепившую подругу, уже висела на шее парня, что-то быстро говорила, прижималась к нему, и Стас видел, что ее действия явно отвлекли ублюдка от жертвы.

– Почему бы мне просто не переломать ему руки? – процедил он сквозь зубы.

– Потому что ты уйдешь. А он останется, пожалуется отцу, и нам переломают не только руки, – напряженно повторила рыжая. – Пожалуйста, не вмешивайся! Хочешь помочь – помоги моей матери.

Прежде чем Стас осознал услышанное, девушка выпустила его руку и тут же оказалась возле парня, обняла со спины, незаметно подталкивая в сторону открытой двери.

И только тогда Ветровский заметил, что не он один был свидетелем этой кошмарной сцены. Но другие старались перейти на противоположную сторону улицы, отворачивались, преувеличенно внимательно смотрели на экраны мобилов…

Он до крови прикусил губу. Подошел к женщине, осторожно коснулся плеча, тут же отдернул руку, когда несчастная вздрогнула и попыталась отстраниться.

– Я не причиню вам вреда, – как можно мягче проговорил Стас. – Пожалуйста, вставайте, не надо здесь находиться. Вы ведь можете встать?

Она опасливо подняла голову, посмотрела ему в глаза, и юноша с трудом подавил желание сейчас же броситься в парадную, догнать того парня и оторвать ему голову к чертям – настолько затравленный и смирившийся со всем происходящим взгляд был у этой женщины.

Не слушая робких благодарностей, Стас помог ей подняться на ноги, проводил до квартиры.

– Я могу вам чем-нибудь еще помочь? – спросил он уже у самых дверей.

– Нет-нет, ничего не надо, спасибо вам большое, – скороговоркой выпалила женщина и быстро закрыла дверь.