Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 1709

Стас был так счастлив увидеть обоих, что вначале не заметил ни некоторой отстраненности Гонорина, ни трагического выражения на лице Жени. Не до того было — он жаждал узнать, что происходит в Ордене, кто как отреагировал на известие о его аресте, не случилось ли еще чего-нибудь.

Алфеев мялся, явно не горя желанием отвечать. Алик полминуты помолчал, потом посмотрел Ветровскому в глаза:

— Стас, ответь мне честно. Моего отношения к тебе это в любом случае не изменит. Но мне нужна правда. Я понимаю, это личное дело, но…

— Но — что?

— Стас, ты — гей?

Сперва ему показалось — ослышался. Но, судя по выражению лица Женьки, Алик и правда это спросил. На полном серьезе.

Стас встал, выпрямился, насколько позволяли скованные руки и ноги, и проговорил:

— Торжественно и искренне клянусь, что всегда принадлежал исключительно к гетеросексуальной ориентации и никогда не испытывал ни малейшего влечения к представителям своего пола. Более того, даже из любопытства никогда не пробовал. Если ты хочешь спросить меня, не педофил ли я часом…

— Нет, нет! — Алик выставил перед собой руки. — Об этом и речи быть не может. Прости, что пришлось спрашивать, но нам нужно было убедиться. В конце концов, с девушкой тебя никто не видел…

— А с парнем кто-нибудь видел? — с сарказмом поинтересовался Стас.

Женька и Алик разом сделали вид, что на столе лежит нечто крайне интересное и достойное внимательного разглядывания. Стас ждал. Наконец Алфеев нехотя ответил:

— Ага. Весь институт.

— Что? — «Нет, у меня определенно что-то со слухом».

— Весь институт видел фотографии тебя с Алексеем Каноровым, на которых вы почти что целуетесь. Также на компе Канорова найдены голографии тебя же в, гм, обнаженном виде и очень, так сказать, откровенных позах.

Стас открыл рот. Потом закрыл его. Медленно, осторожно опустился на скамью. И участливо поинтересовался:

— Ребята, вас по голове не били? Мы с Лешкой дружим, да, но мы не… геи. Я не представляю, откуда эти фото и голограммы.

— Леша — гей, — тяжело обронил Алик. — Он, э-э-э, встречался с Бекасовым.

Бред. Бред, бред, бред же!

— Что ты несешь? — В голосе Ветровского звучал неподдельный ужас.

— Стас, выслушай меня внимательно и не перебивай. Я тебе расскажу все, а ты потом это прокомментируешь, — тихо сказал Женя. — И да, на всякий случай — учти: мы тебе верим. И все, что ты скажешь, мы будем считать правдой.

— Спасибо…

— Не за что. Мы твои друзья, и… мы твои друзья.

— Рассказывай.

— На следующий день после твоего ареста ректор подписал распоряжение для Инспекционных бригад — проверить всех, кто плотно с тобой контактировал, в особенности — тех, кто работал в детдомах. В том числе — Канорова. При инспекции в его компе была найдена фотография. Вы сидите в кафе, едите мороженое и почти что целуетесь. Там реально видно, что вы только что целовались.

Стас скрипнул зубами и сжал кулаки.

— Одним из свидетелей был Костя Малюткин, главный сплетник ВИПа. Он ухитрился перефотографировать снимок с экрана и эту свою фотографию выложил в институтскую сеть. Через несколько часов после этого несколько человек с кафедры информатики взломали комп Канорова и покопались в его файлах… основательно так покопались. Ничего по Ордену там, естественно, не было, зато было до фига порнухи. Ну, не совсем порнухи… так называемых эротических рассказов с тобой в главной роли — причем твое тело описано с редкой точностью, до последней родинки на заднице, пардон.

— Если ты помнишь родинку на моей заднице, походив со мной и остальными в душ после спортзала, то почему бы и ему не запомнить? — язвительно поинтересовался Стас. — Тем более, раз уж он специалист… по задницам. Ладно, ладно, молчу. Продолжай.

— Кроме рассказов были очень хорошо сделанные голограммы и фотки, про которые я говорил. Мы изъяли их из сети — спасибо Галине Викторовне, она не верит в твою виновность и считает, что тебя подставили, в том числе с этими фотками. Исследовали — они обработаны в программах, причем конкретно так обработаны. В тот же день, когда ему взломали комп, Каноров уехал из общаги. Куда — неизвестно. Дома его нет. Комп он, соответственно, забрал с собой. Пушистый зверь песец заключается в том, что мы переусердствовали при изъятии материалов из сети — копий не осталось нигде, кроме как у нас. И теперь мы не можем доказать, что это не мы обработали снимки. Нам не верит почти никто.

— П…ц, — емко прокомментировал Стас, не прибегая к смягчающим сравнениям из разряда северной фауны. — Полный п…ц. Значит, так: я общался с Лешей только как с другом, о его ориентации понятия не имел — хотя мог и догадаться, конечно. Любая информация с его компа — лажа и подстава. Это все, что я могу сказать по данному вопросу.

— Я так и думал, — кивнул Женя. — Но не уточнить мы не могли.

— Я понимаю. Вы пытались с ним связаться, объяснить ситуацию?

— Да. По мобилу он не отвечает, я написал письмо на электронку. Согласно уведомлению, письмо прочитано, но ответ так и не пришел. Я считаю, что он смылся, спасая собственную задницу. В конце концов, с его деньгами он может и переехать в Москву, например, или еще куда-нибудь. Да и в Питере живет больше миллиона человек, он вполне может затеряться среди них. Его даже уголовно преследовать не за что, у нас тут… свобода нравов.

— Это же надо — так ошибиться в человеке… — верить в предательство Леши было больно, но как Стас ни искал, он не мог найти объяснения даже не поступку — молчанию в тот момент, когда ответ мог бы многое исправить. — Что ж, не будем больше о нем. Что с Орденом?

На столе вновь возникло нечто, заслуживающее детального изучения. Подождав около минуты, Ветровский тяжело вздохнул:

— Говорите, не тяните. Хуже уже некуда, по-моему. Впрочем, догадаюсь сам: остались только вы двое? — Произнося эти слова, Стас больше всего хотел, чтобы Алик вскинул голову, посмотрел возмущенно и назвал две-три фамилии ушедших.

— Ну, не совсем… Еще Инга, Витя, Саша Годин, Азамат. Остальные ушли с Алисой. Вика вообще ушла от всех, сказала, что не может разорвать себя пополам. — Женя вкратце пересказал события на последнем собрании Ордена.

— А регионы? — тихо спросил Стас. В голове шумело, а перед глазами все расплывалось.

— Большая часть отвалилась. Осталось несколько человек… в Москве раскол, они сместили Антона, потому что он поддержал тебя. С ним еще двое. И по мелочи раскидано — где один, где двое. В Архангельске и Череповце тихо — пока что не отреагировали никак. Точнее, не решили, что делать.

— Значит, Ордена больше нет? — Слова Стаса едва удалось расслышать.

Алик вскинул голову, глаза его сверкали.

— Пока есть мы — есть и Орден. Считай это естественным отбором. Кроме того, я думаю, что многие вернутся, когда тебя освободят.

— Во-первых, не вернутся. А даже если и вернутся — обратно никого не принимать. Кроме Вики — она ушла по уважительной причине. — Стас поднял холодный, жесткий взгляд на Гонорина: — Во-вторых — увы, меня не освободят. Два обвинения из пяти мне не опровергнуть хотя бы потому, что они соответствуют действительности. Остальные три… Нет, меня не освободят. И я хочу, чтобы вы знали: если мне не удастся избежать обвинения в педофилии, я покончу с собой сразу после вынесения приговора. Сами понимаете, с таким не живут.

Повисло тягостное молчание. Потом Женя неуверенно кивнул.

— Мы понимаем. И принимаем твое решение. Но только после того, как будут исчерпаны все средства, хорошо?

— То есть как только будет вынесен приговор. Апелляции не будет — я не являюсь официально гражданином страны, и для меня не предусмотрены права граждан. Мне даже адвоката не выделили.

— Твоим адвокатом буду я. — Алик первый раз за весь разговор улыбнулся. — На самом деле, у нас есть план… но о нем нельзя здесь говорить. Стас, мы ничего не можем обещать. Но мы сделаем все.