Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 1627

– Я, собственно, чего подошел, – проигнорировал тот его возглас. – Если хочешь, можешь у меня подзарядить ноутбук, да и просто посидеть, задание сделать. Сосед мой на вечеринку в студенческий клуб свалил, так что никто против не будет.

– С чего такая доброта? – не двигаясь с места поинтересовался Левтанов.

Собеседник неожиданно смутился.

– Даже не знаю, как сказать… В общем, настроение просто очень хреновое, и одному в комнате сидеть как-то паршиво. Хочется, чтобы просто кто-то живой еще был. Я потому и пошел бродить по коридорам – надеялся, найдется с кем поговорить.

Как это может быть плохо от того, что никто не мешает, Володя не понял. Но все нехорошие подозрения в адрес юноши у него пропали.

– Спасибо, – смутился уже он. – Извини, просто непривычно…

– …что помощь предлагают? – понимающе улыбнулся Черканов. – Знаю. Сам такой недавно был. А потом… да, неважно. Не хочу об этом. Ну так что, пойдем?

– Пойдем, конечно! Только подожди, я к себе зайду за зарядкой к ноутбуку, да и поужинать я сегодня не успел, – сказал он, и в следующую секунду заметил, что выражение глаз собеседника стало каким-то голодным. – А мне вчера прислали из дому пожрать, так пропадает. Составишь компанию в войне против пирогов? – с улыбкой предложил он.

– С удовольствием. Тогда я тебя жду, моя комната – триста третья.

Левтанов, подхватив ноут, поднялся на ноги и быстрым шагом направился по коридору к своей комнате. Он не видел, как хищно улыбнулся ему вслед Олег.

– Хороший юрист, тем более такой увлекающийся, как ты – это будет полезно, и даже очень, – пробормотал он себе под нос. – Пожалуй, я правильно сделал, обратив на тебя внимание.

– Знаешь, я вот всегда одного боялся.

– Чего?

– Сейчас попробую объяснить. Вот смотри: закончим мы оба институт. Так?

– Так.

– А что дальше? А ничего! Я пошел против воли родителей, ты… наверное, тоже! Мы оба совершили подвиг и поступили в ВИП на бесплатное. Мы оба отлично учимся. Мы получим свои корочки об образовании, найдем какие-то работы, каждый по специальности. Будем зарабатывать деньги, делать карьеру, потом женимся…

– Нет уж, я не женюсь!

– Я же в общем говорю! Так вот, женимся, сделаем детей, будем содержать семью, работать с утра до ночи по будням, ездить куда-нибудь отдохнуть на выходных, а потом однажды радостно сдохнем. Именно радостно! Потому что жизнь такая одинаковая постоянно. Ни за чем и ни для чего! Бесцельная! "Все мы живем для того, чтобы завтра сдохнуть!"[175].

– Ну, можно добиться чего-то большего. Создать дочерние фирмы под крылом какой-нибудь корпорации, стать большим начальником, не работать, переложив все дела на плечи менеджеров, а самому заниматься чем захочется.

– Но для чего? Для того, чтобы потом все равно сдохнуть? И чтоб никто потом не вспомнил вообще о существовании такого Владимира Левтанова?

– Славы хочешь? – усмехнулся Олег.

– Да нет, не славы. Славы как раз легко добиться. Я хочу что-нибудь такое сделать, чтобы потом не забыли! Не забыли не как дешевую эстрадную певичку, и не как злополучного Герострата, а по-настоящему!

– Ммм… Захватить мир?

– Ну, для примера пойдет. Хотя нет, сам я не хотел бы захватывать мир, это уж больно хлопотно для меня. Лень. А вот сделать что-то на благо захвата – это пожалуйста. Ну, и смотря какого захвата, конечно. Если для того, чтобы все человечество поработить – то я лучше с другой стороны, но тоже не на первой роли. Первая – она слишком хлопотная.

– А для чего еще захватывают мир, если не для порабощения? – Скептически усмехнувшись, чтобы скрыть торжествующую улыбку, спросил Черканов.

– Как зачем? Чтобы изменить! – Владимир откинулся на спинку стула, закинул руки за голову, и мечтательно уставился в потолок. – Только представь себе, сколько всего можно было бы сделать прекрасного и умного, если бы были возможности.

– Возможности из ниоткуда не берутся. Но знаешь… мне почему-то кажется, что это не совпадение, – Олег резко выпрямился и внимательно посмотрел на собеседника, в светлых глазах горел азарт. – У меня комната оказалась свободна, а тебе пришлось из своей уйти. Я вышел в этот коридор, ты согласился пойти ко мне. Разговор, опять же… с чего мы там начали?

– С несправедливости нашего ректора.

– А теперь говорим об изменении мира. И ведь ты хотел бы его изменить, не так ли?

– Блин, а я тебе о чем толкую уже сколько времени?

Олег посерьезнел.

– Понимаешь, ты не первый, с кем я говорю на такие темы. Но стоило представить все негативные стороны такой работы, как они смеялись: мы же не всерьез!

Владимир немного помолчал. Он чувствовал, что разговор перестает быть шутливым.

– Знаешь, если бы мне предложили захватывать мир, я бы…

– Подожди, – перебил Черканов, его взгляд стал серьезным. – Захватывать мир – это как-то слишком пафосно и громоздко. А вот свергнуть тайно или явно власть, и самим встать во главе страны или создать свое государство – это вполне, вполне… реально.

Взгляды юношей скрестились. Повисла тишина.

– Ты серьезно это все говоришь? – тихо спросил Левтанов.

Олег медленно кивнул.

– Хм… Мне нравится это предложение.

Четвертая часть 

IV. I.

Это был старый, постройки периода посткатастрофы дом в десять этажей, с покатой коньковой крышей и искрошившейся от времени метровой оградкой вдоль края. Еще не самая окраина – но близко. Дом в ближайшее время предполагался под снос – просто потому, что иначе грозил рухнуть, погребя под обломками не только жильцов, но и районную школу, и недавно построенные на месте такой же древней громады новенькие семиэтажные корпуса. Старый дом понимал, что его ждет в ближайшем будущем, он видел, как специальные машины растаскивали на куски его погибшего собрата, но он не сожалел ни о чем. У него был друг, даже старше его самого, который иногда сидел на коньке крыши и тоже думал о чем-то своем. Дом любил, когда его друг приходил к нему, хотя и подозревал, что тот даже не догадывается о благодарности, обращенной к нему обветшалым, готовым развалиться зданием.

Сегодня ночью дом выглядел со стороны очень странно. Словно кто-то очень наглый и любящий пошутить украл с благородного особняка в центре города статую и каким-то загадочным образом переместил ее на крышу окраинного старика. А статуя была удивительная, тончайшей работы: даже за облепившим ее мокрым декабрьским снегом можно было разглядеть слегка напряженные мышцы спины и груди, детально проработанные неизвестным мастером пряди длинных волос, и идеальные очертания распластанных крыльев.

– Если бы на то была моя воля, я бы тебя убил, – мертвенно-равнодушно произнес Теодор, глядя сквозь Косту. Крылатый тысячный раз проклял отсутствие Кейтаро-дону, который смог бы объяснить причины, понять мотивы, и четко означить последствия. Теодор же, раздосадованный своим промахом при прошлой встрече – не смог обмануть Косту и прикинуться действительным членом Братства – теперь получил возможность отыграться. – Я помню, как ты умолял дать тебе второй шанс, дать тебе возможность искупить содеянное – и я вижу, как ты это искупаешь. Я не говорю даже о том, что ты позволил постороннему человеку увидеть крылья. Но ты посмел прикоснуться к женщине, и не просто прикоснуться! А если бы ты не сдержал свои инстинкты и тайные желания? Если бы ты убил ее, как убил десятки девушек до нее?

Коста сжимал кулаки, стискивал зубы и молчал. Возразить было нечего… то есть, было что, но он прекрасно знал, что Теодор подобное назовет ничем иным, как желанием оправдать собственное преступление. Он не сумеет понять, что тогда в мыслях крылатого не было ни единого намека на то, что было раньше, больше того – он с превеликим наслаждением убил бы любого, кто посмел бы обидеть ее…