Взрослые - Халс Кэролайн - Страница 19

— Очень трудно, — сказала Скарлетт Мэтту, — трудно изобразить, как Незабудка хромает.

Мэтт перевалился на левый бок и вытянулся, чтобы разглядеть рисунок:

— Почему Незабудка хромает?

— Ушибла копытце. А глаз зажмурила, потому что у нее конъ-юн-кти-вит.

— Бедняжка Незабудка, — засмеялся Мэтт. — Отведем ее на мыловаренный завод?

Мэтт поднял взгляд и посмотрел на Алекс, та сидела в другом конце комнаты.

Скарлетт наморщила лобик:

— Зачем это?

— Скарлетт, папа просто дурачится, — Алекс оторвала глаза от книги и поймала взгляд Мэтта. — Говорит всякие странности. Я сама его частенько не понимаю.

Патрик почувствовал, как между ними проскочила искорка веселья, хотя они даже не улыбнулись. Ему стало неуютно. Им с Клэр не случалось переглядываться так, будто они шутят по секрету. Так, будто даже без слов могут развеселить друг друга. Патрику искренне хотелось бы научиться так шутить. Но у них с Клэр не получалось.

Зато он помнил, что британские пары в среднем занимаются сексом один раз в неделю. У них с Клэр секс случался гораздо чаще, а значит, с отношениями было все в порядке. По крайней мере, статистически.

— Скарлетт, — сказал Патрик, сам себе удивляясь, — покажем папочке наш танец?

И они со Скарлетт показали то, что так долго репетировали под электронную музыку: руки за спину и прыжки как в музыкальном клипе.

Мэтт поднялся. Улыбаясь, он смотрел, как Патрик танцует с его дочерью. Никаких выпадов, никаких колкостей, никаких попыток вернуть внимание Скарлетт и снова увлечь ее рисованием. Ничего.

Поэтому, когда они закончили танцевать, Патрик решил пойти еще дальше:

— Скарлетт, давай наперегонки до почтового ящика и обратно?

Скарлетт заверещала от радости.

Мэтт улыбнулся и похлопал Патрика по плечу, словно хотел сказать: «Ты славный парень».

Патрик знал, что это не так. По крайней мере, сейчас он этого явно не заслуживал.

В эту секунду Патрик осознал — по-настоящему осознал, — что с Мэттом праздники окажутся невеселыми. Что спортивные состязания будут слишком дружелюбными, чем-то в духе «главное не победа, а участие» и «мы все здесь победители».

Клэр вприпрыжку спустилась по лестнице:

— Собрали вещи для плавания? Выдвигаемся в пять?

— Эх, Пат, — Мэтт сочувственно потрепал его по руке. — Ничего, почтовый ящик подождет до следующего раза.

Патрик опустил глаза на свою руку, а потом оглядел лицо Мэтта, его улыбку.

Он совершенно не понимал этого человека.

19

Алекс отложила книгу. Она собирала принадлежности для купания и размышляла.

И как она позволила себя в это втянуть?

Все из-за Мэтта. Ненавистного, очаровательного, несносного Мэтта.

Алекс хорошо помнила, как впервые встретилась с Мэттом — это было ее двенадцатое свидание за год после того, как она рассталась со Стивом — мужчиной, у которого было пальто как в сериале «Шерлок», всегда аккуратно подстриженные ногти и, как выяснилось, невыносимый характер.

Алекс фиксировала все свидания в таблице. Нельзя проводить эксперимент, если ты не собираешь сведения. С самого начала она обнаружила проблему, связанную со знакомствами через интернет: с каждой новой встречей приходится повышать требования, чтобы оправдать свой предыдущий отказ. Она видела, как шансы на удачную сделку падают: ведь она стареет, а неизученный рынок сужается.

Да, звучит жестоко, но Алекс была реалисткой. Потому-то она и завела таблицу, чтобы не ошибиться с выбором.

Сайты знакомств, по мнению Алекс, были чем-то вроде лаборатории настоящей жизни. Знакомиться там — словно выращивать отношения в пробирке. А если ты делаешь что-то в лабораторных условиях, то нужна объективная точка зрения, тщательно взвешенные и замеренные контрольные образцы. В лаборатории Алекс не было места для самоутешения.

На том первом свидании Алекс пришла в паб раньше Мэтта. Она выбрала столик в углу и села. Потом отодвинула второй стул на более-менее приличное расстояние. Она не переставала удивляться, что сидит здесь промозглым вечером во вторник, в джинсах, в которых всегда ходит на свидания, вместо того чтобы валяться на диване с ноутбуком.

Мэтт вошел в бар, разговаривая по телефону.

Алекс поморгала, глядя, как тот занял стул напротив и, не прекращая трепаться по телефону, улыбнулся, чтобы извиниться за опоздание.

Алекс внезапно захотелось взять пальто и уйти.

Этот парень, должно быть, один из тех офисных придурков, что пытаются впечатлить окружающих разглагольствованиями вроде «в женевском офисе точно обделаются, когда узнают об этом» и «Нил недооценивает потенциал евро-африканской зоны» — или что там говорят мужчины, когда хотят произвести впечатление на случайных слушателей?

В этот раз таблица ее подвела.

Алекс протянула руку за сумкой и застегнула ее.

— А если у него нет ключей от замка, то зачем он выложил синтезатор на продажу? — Мэтт прикрыл телефон ладонью. — Извини, Алекс, — прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. — Я очень рад, что встретился с тобой.

От него исходил слабый аромат пены для бритья, смешанный с запахом сэндвичей.

После небольшого колебания Алекс положила сумку обратно под стул.

— И ты веришь этому парню? — Мэтт мотнул головой, откидывая волосы со лба. — Знаешь, некоторые люди просто… — он сделал неприличный жест и покачал головой. — Ладно, давай прощаться. А то у меня тут свидание, и я произвожу плохое впечатление на девушку, а она симпатичная. — Он помолчал. — Нет, конечно, внешность — не главное, ты же меня знаешь, друг.

Мэтт снова улыбнулся Алекс. И еще с полминуты прислушивался к голосу в телефоне.

— Я перезвоню. Мне пора, закругляйся уже. Хватит трепаться. Все, я не слушаю. Уфф… Все. Кладу трубку.

Мэтт отключил телефон и спрятал его в карман.

— Он просто никак не хотел заткнуться. Я ему сказал, что меня ждешь ты… — Мэтт сдул челку, чтобы не лезла в глаза.

— Я слышала.

— Я не всегда такой бесцеремонный.

— Верю.

— Это был мой приятель, Уолши. Говорит, что его жизнь — полный отстой, угрожает свести с ней счеты. Но я не хотел отменять встречу с тобой из-за него. Прости, что опоздал; знаю, это непростительно.

— Но ведь вы просто разговаривали о продаже синтезатора… — сказала Алекс и тут же попыталась исправиться: — Теперь тебе придется пойти проведать его?

— У него просто был трудный день. Потом заскочу к Джин, его маме.

— Думаешь, нужно впутывать его маму?

— Он с ней живет. Вернулся домой, когда его фирма развалилась. — Мэтт помолчал. — Я плохо объяснил: он не убьет себя, не нужно переживать. Так что это не срочная проблема. Он ноет об этом еще со школы, — Мэтт поймал выражение лица Алекс. — Слушай, не переживай. Он довольно-таки неприятная личность. Эгоцентричный, на всех дуется. Он не останавливается на пешеходном переходе, чтобы бабушка перешла дорогу. Даже если все кончится плохо — невелика потеря.

— Ты шутишь?

— Ну, не совсем.

— Ты же сказал, он твой друг.

— Так и есть. Старый друг, — Мэтт произнес слово «старый» так, будто бы это все объясняло. — Но почему бы нам не перестать говорить об Уолши. Зачем огорчаться его заморочками, ведь он даже не с нами. Куда важнее другое, — Мэтт выпрямился на стуле, — не считая того, что тебе тридцать пять лет, твой рост метр шестьдесят семь, ты не религиозна и встречаешься с мужчинами от тридцати одного до сорока лет, не считая всего этого, Алекс Маунт, кто ты и что ты за человек?

Мэтт ждал ответа.

Под его внимательным взглядом Алекс начала говорить. Сперва она рассказала об ученой степени по биологии, но Мэтту этого было недостаточно. Тогда она рассказала о бесконечных переездах в детстве: ее родители были управляющими в пабах, и она никогда не задерживалась в одной и той же школе и не могла завести друзей. Она рассказала о своей работе в лаборатории, о диссертации по применению стволовых клеток в лечении диабета, об учебе в Шеффилде и Кембридже. О том, что контракты в ее сфере заключаются только на короткий срок — от трех до пяти лет — и что когда-нибудь, если она не получит грант, ей придется уехать из Ноттингема.