"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 972

Пий Контур кивнул и поднял раскрытую ладонь.

– По-моему, я знаю, что с ним творится. Давно уже за ним наблюдаю. Это состояние можно назвать Синдромом Павшего Бога. Ему сейчас невыносимо тяжело. Как бы это объяснить… Он создал Овиум. Все вокруг – его детище. И люди, и юниты, и даже растения и земля. Теперь он чувствует, как его творение разваливается на части. Но оно продолжает оставаться самым дорогим для него из всего, что существует на свете. И он заранее чувствует боль, которая будет причинена Овиуму. В том числе и нами. Даже если это боль от хирурга, отсекающего опухоль, это все равно боль. И те, кто будет нам противостоять на ратном поле, ему чем-то даже более дороги, чем мы. Как несмышленые дети, захворавшие опасной болезнью и переданные родителями в руки безжалостных врачей. Мощь его падает с каждым днем, и он ничего не может с этим поделать. Где-то внутренне он очень близок к смерти…

– Не оставляйте Джорнея одного, – попросил я. – Старайтесь, чтобы кто-нибудь всегда находился с ним рядом.

– Глаз с него не спущу, – решительно сказал Браги. – Грядут решающие сроки в битве за разумы Овиума. Они придут. Он предчувствует это. Они торопятся, боятся не успеть. Скоро наступит кризис.

– И мы даже не знаем, через какую точку входа появится Зло, – вздохнула Аделина.

– Восточный Артефакт входа уничтожен.

– Кем? – вырвалось у меня.

– Патрулем, который охранял его. Джорней ощутил вспышку в ткани мира. Уничтожение Восточного пути сильно подорвало его жизненные силы. И заново наполнило душу чувством вины.

– Но как они смогли? – усомнился Мордред.

Браги хмуро взглянул в глаза молодому алхимику.

– Им пришлось положить на этот алтарь свои жизни. Такова была цена. Весь патруль погиб. А там были отличные ребята. Я знал их. Трое Игроков и столько же ветеранов мечников.

Я медленно склонил чело, демонстрируя понимание тяжести принесенной жертвы.

– Значит, теперь все в руках Ногайларов? Они будут решать – жить нам всем или умереть?

– Да, – подтвердил Браги. – Если они не справятся, то нам уже ничего не поможет. Но их правитель Исмаил-бий мудр и проницателен. Джорней верит ему. Враг будет рассчитывать не на силу, а на свои хитрые речи и уловки. И просчитается, потому что теперь Исмаил очень силен. Джорней передал ему кольцо с остатками своей мощи. Ногайлары все сделают верно, и вот тогда уже нам с вами придется внести свою лепту в историю.

Я поднялся с места. Узкая ладошка Аделины скользнула в мою ладонь.

– Ночь коротка. Увидимся завтра.

– Баронесса, смотрите, чтобы он поутру смог сесть на своего жеребца. Пожалейте воина, – хохотнул Браги.

Аля повернулась и сердито показала ярлу свой маленький, но сильный кулачок. Я шел за ней по коридору в темную прохладу верхнего этажа, и в ушах у меня молоточками стучали последние слова Джорнея: «Или артефакт. Или артефакт».

Моя ладонь в стальной перчатке взметнулась вверх, и ответом ей был общий салют от моих друзей. Аделина стояла сбоку, прижимая руку к груди, и от взгляда на нее что-то защемило у меня внутри. Мы постоянно носим маски и любим смотреть на себя со стороны. Как мы в них выглядим? Все ли сидит хорошо? И только когда нас охватывают по-настоящему сильные чувства, эти маски сползают с лиц, словно искусственный загар. Вот и сейчас, ее поза: безотчетно сжатый кулачок, тискающий дешевую материю платья, и устремление туда, ко мне, желание и готовность сорваться с места и лететь навстречу неизвестной судьбе, тронули меня до самой сокровенной глубины моей прохладной души. Быстро, чтобы этот удивительный кадр не заслонил случайно в моей памяти какой-то другой, не такой важный, я резко повернул Лагата мордой на юг и дал шенкеля. Мой боевой конь тихонько заржал. Не в полную силу, не до того, чтобы пролетающие вокруг галки попадали оземь мертвыми и черви в почве скукожились от страха, а так, слегка, давая отсечку новому славному походу, который лежал перед нами.

Дробный ритм его копыт складывался для меня в горячащую кровь музыку, грозную предбитвенную мелодию, от которой делается легко на сердце, а правая рука отпускает повод и тянется к рукояти меча, чтобы на секунду ощутить ее ребристую твердость и оставить на ней многообещающее дружеское пожатие. Я подставил свое лицо потокам прохладного воздуха. Мои глаза не слезились от встречного ветра, а губы вдруг сами начали шептать слова, привычно укладывая их в такты рыси скакуна. Я понял, что делал это уже и раньше. Позабытый древний мотив, как пузырь воздуха, вдруг вздымаемый со дна тихого, затянутого ряской пруда, всплыл из глубокого омута моей памяти. Именно под эту песню шли в бой, блестя отполированными белыми костями, заливаемые равнодушным светом бутафорских звезд, мои мертвецы.

Мы летели по самому центру Тракта, распугивая подводы, кареты, брички. Их возчики, загодя ощущая тревогу от нашего появления на горизонте, как по команде оборачивались на приближающегося всадника. Лошади тревожно ржали и сами, не дожидаясь понуканий, стремились освободить нам путь. А хозяева обозов, сжав до синевы дрожащие губы, провожали размытый конный силуэт и торопились принести молитву своим Богам. «Не знаю, что это было, но хвала Творцу – пронесло». Тени от лучей «светляков» бежали за нами, перескакивая через груды товара на телегах и случайных путников, но все равно не могли поспеть.

Я-Вокиал ловил глазами проносящийся пейзаж и думал. Вспоминал в мельчайших подробностях нашу последнюю ночь с Аделиной, бесконечно перебирая в памяти все сказанные слова, и снова, и снова пытаясь найти в них еще какой-то, ранее упущенный мной смысл или отголоски чувств, с которыми они были сказаны. Размышлял о судьбе, которая нас ожидает. Пытался представить нашу совместную жизнь, отягощенную обычными бытовыми заботами. Заранее боялся не приобрести доверия или симпатии ее маленькой девочки. Страшился времени, лежащего впереди и несущего неизвестность. А вдруг мне суждено потерять свою обретенную любовь или сделать какую-нибудь дурацкую ошибку, которые мы вдруг ни с того, ни с сего иногда совершаем в своей жизни? Думал о миссии, выпавшей на долю Аделины, об опасностях, что ей предстоит преодолеть, и от тревоги за нее остро клешнило сердце.

Моя девочка, по нашему замыслу, пользуясь своим статусом, должна будет проникнуть на Желток и в деталях выяснить, чем дышит и живет местная знать, локализовать зону первичного проникновения инфекции и источник заражения. Ей предстоит во всем разобраться и понять, какую на этот раз болевую точку избрали наши могущественные враги, куда метит их идеология в применении к особенностям Желтка. И при этом не засветиться, не попасть в поле зрения хитроумных пастырей. И конечно – не погибнуть. Зная взбалмошный характер своей возлюбленной, я очень сильно сомневался, что Аля пойдет самым разумным и безопасным путем. Это беспокоило всех, но меня ее стремление быть на грани риска просто сводило с ума. Я знал, что в течение всего моего пребывания в Сумерках, я ни одной ночи не смогу спокойно заснуть, без долгих мучительных попыток отогнать от себя постоянную тревогу за свою драгоценную баронессу. Я не смогу нормально дышать, говорить, действовать, пока не увижу ее вновь целой и невредимой.

Помоги нам, Джорней, в нашем великом деле! Стандартный призыв, почти молитва, вылетающая из тебя на автомате. Странно произносить это и знать, что Великий Джорней – такой же человек, со своими ошибками и тайными страхами. Или нет?

Я улыбнулся. Как, оказывается, легко сделать из человека Бога. И снова вспомнил его слова: «Или артефакт». Взгляд и значительное пожатие руки. Почему он не сказал мне прямо? Он же видел, что я вспомнил. А если вдруг он ошибся, и тайна до сих пор погребена в темных подвалах моего разума? Как можно быть таким беспечным? Ведь от этого зависит все наше предприятие. Но я и вправду извлек этот древний секрет из глубин своего мозга. Тайну, которую знали всего трое: сам Джорней, мормер Сумерек Бессмертный лорд Израэль и я, Вокиал, Рыцарь Тьмы и карающий меч Иерарха. Прямая стрела моего пути ведет прямо к порогу двери, за которой лежит ответ на эту загадку. А еще на Сумерках мне предстоит окружить себя сторонниками, заручиться поддержкой самых влиятельных персон Некрополиса и поднять в поход армию Холодных. Всего-то навсего. Задачка в три действия. Как раз по плечу Вокиалу.