"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 778

– В двухстах шагах на сопке замечен конный дозор. Еще в пятистах шагах от него, на опушке леса – походный бивуак. Идентифицирован как татарский, силы – до полусотни наездников. Костры не зажжены.

Штилике промолчал, обдумывая полученную информацию. Леманн, не обладая выдержкой начальника, тут же переспросил:

– Эти еще что здесь делают? Их владения в Арзамасском районе. Не иначе как на ярмарку приехали. Кумыс продавать свой.

Ему ответила гарпия:

– Докладываю. Всадники не опознаны как торговый караван, а опознаны как военный разъезд.

Штилике пожевал верхнюю губу и задумчиво промолвил:

– У нас с Камилем нейтралитет. Хотя от них никогда не знаешь, чего ожидать. Вас заметили? – это уже к гарпиям.

– Вероятно да. Но никакой реакции не было.

– В любом случае менять маршрут мы не имеем права.

– Не хватало еще нам обходить всякую нейтральную шваль! А тем более этих степных голодранцев, – мрачно выдал Гюнтер.

Гауптман поморщился и зябко пожал плечами.

– Продолжаем движение.

– Боевая готовность? – уточнил Гюнтер.

– Отставить! – отрезал Штилике. – Не превращайте нас в мишень!

Ротмистр скомандовал подъем. Хельги рывком за шиворот поставили на ноги и пинком волосатой ноги с грязными заскорузлыми когтями указали направление движения. Они не прошли и полкилометра, как дорогу им преградили пятеро конных, неспешным шагом спустившихся с ближайшей сопки.

Незнакомцы ехали на невысоких коренастых степных лошадках с густой плотной шерстью. Первый всадник выделялся богатым облачением и роскошным убранством коня, на груди его красовалась золотая пайдза[50] хана Камиля – символ власти. Позади седла в такт движению скакуна раскачивался саадак[51] с серебряной насечкой. Поверх кожаного куяка[52] с металлическими вставками верховой был одет в лисий стеганый тун[53]. Круглый остроконечный шишак степняка был также с лисьей оборкой. Четверо его остроухих тургаудов[54] явно эльфийского происхождения имели в руках легкие копья с мохнатыми бунчуками и держались чуть позади.

– Вартен зи, – негромко, но четко скомандовал ротмистр. – Группэ, кампфлиние ангетретен![55]

Горгульи мгновенно перестроились в боевой порядок, взяв на изготовку короткие ксифосы[56]. Тролли заняли позицию на фланге. Перед строем на своем чалом гарцевал гауптман, разглядывая приближающихся незнакомцев. Вся фигура Штилике излучала уверенность и силу.

Со стороны леса задул ветер, подняв тучу дорожной пыли. Ее завеса закрыла неподвижный, изготовившийся к обороне строй ариев.

В пяти шагах от конного рыцаря татарский вельможа натянул поводья. Его спутники замерли у него за спиной.

– Тимур-оглан, букаул[57] хана Камиля, приветствует высокородных подданных Великого Наместника и желает им приятной дороги. – Голос монгола звучал мягко и никак не вязался с надменным выражением его лица.

– Мы также приветствуем доблестных воинов хана Камиля, – с ледяным спокойствием ответил Штилике. – Каким попутным ветром занесло вас в наши края?

– Мы выполняем приказ нашего Военного Совета, джихангира, по патрулированию этой местности и отвечаем за спокойствие этой земли, – любезно объяснил букаул.

– Стало быть, Арзамасский район уже не нуждается в патрулировании? – Гауптман, чтобы не обострять ситуацию, сделал вид, что не заметил территориальных притязаний монголов.

– Арзамасский Удел и Арзамас-Сарай всегда надежно защищены, хвала Аллаху! – И тургауды, как эхо, подхватили: – Аллахра шокер!

Тимур-оглан неторопливо оглядел строй горгулий. Хельги почувствовал, как взгляд татарского вельможи надолго задержался на его фигуре.

– Вы ведете пленного?

– Да, нам удалось захватить преступника-норга. Он несколько дней назад убил нашего воина. И, как бы мне ни было приятно беседовать с высокочтимым букаулом, нам необходимо двигаться дальше по своему маршруту. – Гауптман с немалым трудом сдерживал раздражение.

Стоявший рядом с Хельги Гюнтер от гнева кусал губы. Посланник хана Камиля, казалось, полностью проигнорировал последние слова Штилике и продолжил рассматривать арийский отряд цепким внимательным взглядом своих раскосых глаз.

– Не будет ли мой собеседник настолько любезен, что освободит нам дорогу, дабы мы могли продолжить путь. Наши тролли уже сутки не кормлены, и ваши лошади могут случайно пострадать, – уже резче, со злинкой в голосе проговорил гауптман.

Ответ букаула потряс даже Хельги.

– За право пройти здесь вам надлежит заплатить нам дорожный налог, юл-хакы. Я подсчитал, это будет сто сорок динаров.

– Любезный букаул не путает ариев с русами? Это они платили дань Золотой Орде, а не арии, – продолжая с неимоверным трудом сохранять спокойствие, переспросил гауптман.

– Это потому, что они собой заслонили вас от нас, – парировал Тимур-оглан. – А здесь что сможет вас спасти?

– Довольно! Арийские воины никому не платят налогов, кроме Наместника! Не хватало еще, чтобы всякая шваль диктовала мне свои условия! Убирайтесь с дороги вместе со своим вшивым отродьем, пока мои орки не пустили вас на конскую колбасу! – взорвался Штилике и потянул из украшенных драгоценными камнями ножен итальянскую чинкуэду.

– Казы – это хорошо, – причмокнув губами, ответил Тимур-оглан. – Жаль, что ее не приготовить из вашей нечисти. «Кто не отвечает гневом на гнев – спасает себя и собеседника»[58], но я вижу, что нам не разойтись на этой дороге. Со мной три арбана мергенов[59] и два арбана кешиктенов[60] из личной гвардии темника Джелял-эддина! Вы скоро пожалеете о своем решении, как только что пожалели свои деньги, – букаул вдруг резко поворотил скакуна, и пятерка воинов, вздымая фонтаны пыли, галопом поскакала к сопке. К Штилике бегом подбежал ротмистр, чтобы уточнить диспозицию боя.

– Что будем делать, герр гауптман? – озадаченно спросил Гюнтер. – Я думаю…

О чем думал ротмистр, осталось неведомым. Из-за сопки выметнулась лавина конницы, в которой мелькали странные силуэты – Хельги впервые увидел кентавров. Истошный визг рванул уши, в воздухе мелькнула густая черная рябь, и по рядам горгулий словно коса прошлась. Сверху посыпались бьющиеся в судорогах гарпии.

– Ангрифф[61]! – рыкнул Штилике.

Вытянул вперед и вверх правую руку, крутанул кистью, и из его ладони метнулась бледная, почти невидимая полоса. Один то ли мерген, то ли кешиктен, Хельги не разобрал, буквально остекленел на скаку и рассыпался звонкими ледяными брызгами. Остальные буквально через миг с воем пронеслись мимо ариев. Викинг увидел раззявленные пасти, мелькающие корявые руки и бьющий в упор черный ливень стрел. Вокруг рычали и хрипели, какой-то тролль грянул оземь в паре шагов от пленного, придавив горгулью. Из рук гауптмана били фонтаны чего-то бледного, и монголы разлетались на льдистые куски. Но всадники, не реагируя на потери, продолжали выстраивать вокруг дозора пыльный хоровод, из которого сыпались дротики и стрелы.

«Карусель, – вспомнил Хельги. – Они выстроили свою знаменитую карусель. Так и будут кружиться вокруг пехотного строя, пока не выбьют всех. А они выбьют, в Реальности так было всегда».

Упал Гюнтер. Его шею выше горжета[62] насквозь прободало тонкое копье. Один тролль в отчаянии метнул шестопер в ближайшего монгола, проломил тому шлем, разбрызгал во все стороны мозги и сам свалился с несколькими стрелами, торчащими из открывшейся при броске подмышки. За мельтешением конницы на склоне холма разведчик неожиданно заметил какого-то восточного оборванца в дырявом халате, подпоясанном веревкой, в войлочной конической шапке. Оборванец крутился волчком, воздев худые руки к небу, и громко заунывно пел. Зашипело, как будто на сковороду кинули сырую отбивную не меньше чем из слона, и волосы у викинга встали дыбом. По арийскому строю хлестнула змеящаяся волна синеватого пламени – Цепная Молния, мощнейшее заклинание массового поражения. А потом вдруг монголы разорвали карусель, рванув назад, и Хельги с удивлением обнаружил себя одиноко стоящим среди трупов. Бой, продолжавшийся пять минут, показался разведчику мгновенным, он даже пригнуться не догадался. И только контуженный заклинанием, он наконец благоразумно опустился на землю, чтобы не стать случайной мишенью для лучников. Внезапно обстрел прекратился. Хельги поднял голову и увидел, что на дороге остался один Штилике. Остальные в отряде ариев были выкошены полностью. Гауптман вытащил из ножен свою чинкуэду[63] и неожиданно яростно выматерился на чистейшем русском, да еще с характерным волжским оканьем. Его стальное самообладание все-таки ему изменило. Тимур-оглан подъехал к нему, спешился, достал из ножен легкую кривую саблю с черным отливом, и они сошлись в рукопашной. Оба оказались бойцами высочайшего уровня, не чета Хельги. Клинки почти неразличимо мелькали в воздухе, был слышен только их мелодичный звон. Оба делали ставку на ловкость и виртуозное владение оружием. Всё закончилось неожиданно. Воины в прыжке пронеслись мимо друг друга, встали на полусогнутые ноги и синхронно развернулись лицом к лицу. Замерли на несколько секунд. Монгол остался в одиночестве стоять на обочине, а гауптман медленно осел в высохшую придорожную траву. Тимур крутнул саблей, стряхивая веер темных брызг, и неуловимым точным движением вогнал саблю в ножны.