"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 711

Хотя и помимо нового бизнеса, дел в последнее время было достаточно — в доме пришлось затеять еще один экспресс-ремонт и опять заменить стекла в гостиной. Вот почему всякие аномалии вваливаются ко мне через эти несчастные окна? Бронировать их, что ли? Так нечисть и это пробьет. Вместе с ремонтом обновили и кое-что из мебели — в частности, заказали кровать в комнату Ники.

— Мне нужна большая, — без стеснения заявила прима, — чтобы уместился мужчина.

— Мужчина вообще-то спит только в моей кровати, — резонно заметила на это Ульяна.

— Уж поверь, — со смешком отозвалась наш секс-символ, — мужчина в моей кровати будет заниматься чем угодно, но только не спать…

И, надо сказать, уже пару раз сдержала обещание.

Пока девушки разбирались, с кем мне спать, я занимался своим кабинетом: заказал в Лукавых рядах дополнительную порцию оберегов, обвешал ими стены, а затем гонял бедную мышку до тех пор, пока она не смогла пролететь внутрь — просто стукалась о воздух в проеме и отскакивала в сторону. У крохи, чья ловкость оказалась подвергнута сомнениям, чуть приступ не случился, так что я разрешил ей влетать обратно.

Но больше всего хлопот доставило зеркало.

— Оно обещало мне смерть, — на следующий день после нападения сказала Уля и тут же добавила: — Но, может, я просто перенервничала…

Может, так оно и было, а может и нет. Зеркала вообще вещи очень коварные и используются для множества разных обрядов и колдовских призывов. А это конкретное заказал мой отец, что делало его еще более подозрительным. Так что вещицу в любом случае стоило проверить.

От загребущих ручек Синода я отказался, а в Лукавых рядах можно было нарваться как на специалистов, так и на шарлатанов — благо, бабушка Агаты навела меня на своего старого знакомого Мирона Верхова. Этот мастер оказался из потомственного семейства мастеров, где уже четвертый век от отца к сыну передавались секреты изготовления разных колдовских приблуд. Запись к нему была на три месяца вперед, но — спасибо бабушке Агаты — меня он принял вне очереди и взял зеркало на исследование. А пока что из стены моего кабинета торчал одинокий гвоздь.

Все остальное время я осваивал Ву — так я назвал свою летучую мышку — по ее любимому занятию. Потому что этот мелкий хитрюга был не просто наблюдатель, а настоящий вуайерист. Не знаю точно, на что мышку дрессировал прежний хозяин, но могу догадаться: в те минуты, когда я не давал ей никаких заданий, летала она за девушками и показывала мне исключительно девушек — причем выбирая самые пикантные моменты, когда они переодевались, принимали душ или ласкали себя. Подобной озабоченности мог позавидовать даже Глеб — вот он бы от таких глаз не отказался. Особенно этот мелкий извращуга облюбовал соседский двор — место, где загорала топлес Василиса. Эти двое друг друга нашли: одна любила себя показывать, другому нравилось смотреть.

Ну а вслед за мышкой что угодно мог увидеть и я. Достаточно лишь послать приказ — и мой новый компаньон даже издалека отзывался, транслируя картинку из своих глаз в мои, позволяя, как через объектив камеры наблюдения, увидеть происходящее в других местах. Вполне предсказуемо, сейчас Ву опять болтался в комнате с максимальной концентрацией девчонок, а именно в моей спальне, где Уля и Ника стояли около кровати, заваленной сверху Улиной одеждой.

—…Намекаешь, что у меня плохой вкус? — спросила моя хозяюшка.

Вместе с картинкой мышка транслировала и звуки.

— Ну не все же в тебе должно быть идеальным, — фыркнула Ника. — Да ты сама на эти тряпки посмотри!

— Ну и что из этого в столице не носят? — Ульяна скрестила руки на груди.

Не сказать, что девушки прям подружились, но, оказавшись в одном доме, общий язык нашли. Уля вон даже сегодня подпустила ее к святая святых — нашей кровати. Правда, пока что лишь в качестве эксперта по местной моде.

— Да из этого уже ничего не носят, — отозвалась икона стиля. — Из приличного тут только белье.

— А белье я не покупала, — сказала Уля с лукавым прищуром, — мне его подарили.

— Поздравляю, — хмыкнула моя балерина, — вкус на того, кто дарит белье, у тебя лучше, чем на всю остальную одежду.

— Ну и ладно, — парировала моя прелестница. — Тот, кто дарит белье, все равно предпочитает видеть остальную одежду не на мне, а на полу его спальни…

Я мысленно смахнул картинку, перемещая взгляд на окно кабинета, сквозь которое было видно, как к воротам приблизился паренек с вместительной сумкой, где красовался голубой крест Синода. Толкнув гостеприимно открытые ворота, смельчак бодрым шагом зашел во двор. Честное слово, над ними уже пора надпись повесить «не входи, это ловушка» — сколько ни закрывай, одна пакостная аномалия все равно их коварно открывает. Я уже было собрался отгонять поганца, но навстречу гостю сбежала по крыльцу Агата, видимо, решившая избавить наглую ладошку от лишних хлопот. Харон в ее глазах в последнее время переквалифицировался в Харошу и обленился настолько, что вместо него теперь по двору бегала ведьмочка. Даже интересно, насколько ее хватит.

Курьер, сам не понявший, как ему повезло, извлек из сумки большой белый конверт и передал ей. После чего удалился, а подруга вбежала обратно в дом и, сверкая глазами, влетела в мой кабинет.

— Вот! — она протянула письмо с печатью Синода мне.

— Наконец-то! — оживился Глеб, с видом эксперта изучавший присланные мне нюдсы. — Едем искать кубышку!

— А ты уверен, что она там есть? — со скепсисом протянула Агата.

— А чего нет-то? Говорят, этот собачатник за годы работы в Ночных охотниках получил кучу бабла и где-то прятал все свои богатства! По-любому ж там. Где еще?

Ага, и теперь мой полудурок вовсю рвался поиграть в Индиану Джонса на старых скотобойнях. Однако приходилось ждать, пока на территории завершится официальная процедура: закончат зачистку, снимут оцепление Синода и дадут ответ по аренде мне. Пока же Глеб сидел как на иголках, опасаясь, что эту гипотетическую кубышку распечатают без него.

Под любопытными взглядами друзей я открыл конверт. Справедливости ради сюда бы следовало позвать и Савелия. Мой приказчик в последние дни находился в состоянии между ужасом и восторгом, понимая, сколько будет работы — активно подсчитывал наше новое ресурсное богатство и ворчал, что Синод слишком затягивает с решением.

— Ну что, они наши? — Глеб нетерпеливо потянулся к письму.

На белоснежной бумаге с гербом империи Синод официально извещал, что Пулковские скотобойни переданы мне в аренду на пятьдесят лет с возможностью последующего продления. Долго же они это подписывали — видимо, не рвались отдавать. Тем не менее теперь комплекс мой — мне всего лишь надо контролировать, чтобы на его территории не случился внезапный прорыв скверны. Можно сказать, я избавил Синод от проблемы — потому что если бы они не сдали место мне, с учетом последних событий, им бы пришлось и эту серую зону закрашивать в красную.

— Наши? — друг перегнулся через мое плечо.

— Наши, — усмехнулся я. — Собирайся.

Глеб мгновенно сорвался с места. Видимо, помчался за фонариком, лопатой и монтировкой — этакий набор начинающего кладоискателя. Я же позвонил Савелию и, обрадовав, переслал приложенный к письму счет на оплату. А затем набрал Арчи, чьи чудные глаза-колодцы так и напрашивались на достойное применение.

Ep. 10. Заброшенные скотобойни (II)

— Не иначе как этот собачий маньяк все таскал с собой и хранил в кубышке, — прогревал себя всю дорогу до скотобоен Глеб. — Надо только ее найти…

После происшествия, когда открылось настоящее имя Гончей, Синод проверил, что это за фрукт. У него не обнаружилось ни наследников, ни счетов, ни имущества — что было странно: Синьория щедро платила за службу, и за тринадцать лет работы — особенно если жить как бич — можно скопить на парочку солидных особняков. Так что его кубышка с накоплениями, о которой столько фантазировал Глеб, скорее всего, запрятана на территории комплекса. Однако она была далеко не самой важной вещью, которую нам там нужно найти.