"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 1290

Поединщик выходил на бой лишь с одним оружием и в случае поломки замена не допускалась. Поменять его разрешалось только в следующем раунде. Каждая кампания была рассчитана на три серии поединков, поэтому в запасе у воинов должно было находиться по три клинка. Оставшиеся два были предназначены для тренировок. Последние две недели воины работали с точными копиями того, что их рука будет сжимать на Парапете Доблести.

Риордан проверил пять своих валлонских шпаг. Загнутый к рукояти киллон с выступающим вперед крючком-ловушкой, две защитных дуги из стальных прутьев, круглое яблоко навершия. Черенок рукояти оплетен кожаными полосками и совсем не скользит при вращении. Узкий клинок с неглубоким долом в виде линзы. Длина — средняя, чуть больше палаша, но с характерным острием, что и отличает от него шпагу.

Риордан выполнил несколько круговых движений. Гарда не давила на кисть, а вес оружия был идеален. Именно ради веса Риордан пожертвовал длиной. Его стиль был основан на быстроте и мгновенных переводах. Каждая лишняя унция снижала скорость и приближала к поражению.

Остальные поединщики тоже выбрали себе боевое оружие и теперь расставляли в боронах те образцы, с которыми они будут заниматься следующие две недели. После того, как оружие заточат, его относили в казарму и вручали хозяину. Каждый вечер поединщики вынимали из креплений клинки и бывало, что по часу не выпускали их из рук. Кисть должна была сродниться с рукоятью, а лезвие меча стать продолжением предплечья.

В этот же день Скиндар представил бойцам новую форму. На Парапет нельзя было одевать защиту. но некоторые десятки выходили в стеганых и набитых лебяжьим пухом рубашках. Они не защищали тело от рубящих ран, максимум — от легких касаний меча противника. В бою и этого может быть достаточно. Овергор традиционно рубился в сорочках из тончайшего батиста. Широкие рукава, открытые вороты. Никакой защиты, но и никакого стеснения. За основу были взяты рубашки, в которых всегда тренировался Риордан. Только в этом случае их цвет был, как знамя Овергора — ослепительно-фиолетовый. А на груди красной нитью был вышит герб: синий брас, сжимающий в клыках меч. В наличие герба был особый смысл — яркий рисунок хоть на долю мгновения, но был способен отвлечь внимание врага. В смертельной бою даже это могло иметь свой итог.

А на следующий день Риордан лично отпер для поединщиков Белый кораль. Это здание выстроили по приказу Мастера войны еще десять лет назад. Оно располагалось в дальнем углу территории Академии и было отгорожено отдельным забором. Мало того — проход к нему охранялся стражей. Этот одноэтажный прямоугольный дом возвели по проекту королевского архитектора, который понятия не имел о том, что строит. Размеры здания были предоставлены Мастером войны. Внутри оно не содержало ни единой перегородки. Только пустое пространство и идеально ровный пол. Далее в Академию была приглашена бригада каменщиков из далекого и родного Риордану Вейнринга. К только что построенному зданию в глубокой ночи завезли материалы — строительные смеси, гранитные и мраморные плиты, валуны из лазурного порфира. Мастера трудились внутри Белого кораля и даже спали на его полу, завернувшись в одеяла. Каждое утро у них начиналось с того, что всю бригаду под конвоем препровождали к Золотым воротам. Мастеровые возвращались в Академию к полудню и сразу запирались в корале. Им ни с кем не разрешалось разговаривать, а по окончанию работ с каждого из каменщиков взяли обет молчания по поводу того, что они здесь делали.

Зрители на Галерее гадали, что же находится внутри длинной прямоугольной постройки. Но с годами они привыкли к тому, что примерно за две недели до начала военной кампании, все поединщики первой десятки перемещаются в Белый кораль и почти перестают показываться на публике. И это время настало.

Риордан сначала отпер, а потом настежь распахнул высокие ворота кораля. Тканевая занавесь до земли скрывало все, что находилось внутри.

— Итак, вам ничего не надо объяснять, — обратился Мастер войны к поединщикам. — Тамур, ты составишь график. Все тренировки с оружием теперь проходят здесь.

Внутри Белого кораля, расположенные одна за другой, были возведены две точных копии Парапета Доблести. Каменщики повторили все, вплоть ка каждой плиты на его поверхности, каждой щербины на порфирном бордюре, каждой неровности стыков. Светильники на его стенах были подобраны таким образом, что могли имитировать утренний или вечерний свет. Так что после тренировок в Белом корале поединщики могли двигаться по Парапету с завязанными глазами. Они спиной чувствовали, сколько шагов осталось до ограждения, их ступни привыкали к покрытию и таким образом бойцы Овергора выходили на Парапет уже имея перед врагом немалое преимущество.

Утром следующего дня Риордану доставили записку от Накнийра. Она касалась проекта Большой реформы. Визир писал:

'Я знаю, что Унбог уже поставил свою визу. Так что возражать не буду. Проект утверждаю с великим сомнением. Не потому, что у него нет шансов на успех. Напротив, я боюсь, что у тебя все получится. Не хочу, чтобы ты считал меня ретроградом, поэтому под проектом уже моя подпись. Но позволю себе вопрос: ты все хорошо продумал? Мой мальчик, а ты случаем не стремишься к тому, чтобы стать последним поединщиком мира? Последствия могут быть серьезными. Это, если ты преуспеешь. Под знамена Овергора съедутся лучшие. Потому, что здесь деньги, слава и никому из бойцов давно не хочется умирать. А самое главное — во главе всего стоит Риордан — живая легенда Парапета. Так что будет с остальными? С Меркией, Фоллсом, Крайоной и прочими? Они и так обескровлены, а тут могут потерять последние таланты. Унбог думает, что Овергор превратится в столицу мира, а я считаю, что финалом твоей реформы станет всеобщее переустройство. Либо бои перестанут быть смертельными, либо на твой проект наложат вето. Придется созвать что-то вроде Мирового конгресса. Впрочем, посмотрим. Так что подпись я свою поставил, осознавая, что ты желаешь выйти на Парапет, закончив все важные дела. Но окончательно по твоему проекту мы побеседуем после крайонской кампании.

P. S. Прозвище «О-Ронг» на диалекте одного из островных народов Меркийского моря означает что-то вроде «Ниспровергателя» или «Развенчивателя».

Следующая неделя прокатилась по Академии без разрушений. Напряженная тренировочная работа, последние приготовления к войне. Утверждение меню для поединщиков, закупка продуктов, новые настои от доктора Арильота. Главное, что не случилось травм, и вся десятка выходила на финальный отрезок в лучших кондициях и готовая к сшибке.

Как действующий боец, Риордан оказался в изоляции вместе с остальными поединщиками. Постепенно рассудок и чувства его пришли в норму. О Ноа он почти не вспоминал. Теперь ее место в его сознании заняли размышления о Стогнаре. Как случилось, что брат соблазнился на посулы крайонцев? В тот момент их семья уже давно выбралась из безысходной нужны. Был отстроен новый дом, семейным делам требовались новые руки.

Девчонки из Вейнринга к тому времени наверняка начали заглядываться на Стогнара. Их с Риорданом мать когда-то считалась первой красавицей села, и именно младший брат унаследовал ее огромные глаза и правильные черты лица. Стогнар рос подвижным мальчуганом. Его губы всегда были готовы к улыбке, в противовес угрюмому старшему брату. Стогнар был отрадой матери, да и отец гордился своим статным и красивым младшим сыном. Как он мог все это бросить? Как он осмелился разбить матери сердце?

А может его просто обманули? Наобещали достаточно, чтобы вскружить голову подростку, а потом опоили каким-нибудь нагоняющим дрему настоем? Таким, что проснулся на крайонском тракте, и дорога домой уже была отрезана?

Потом последовал этап обработки. Парню год за годом внушали ложные идеалы. Окружили его лицемерной заботой и вниманием. Но почему он настолько легко забыл родных отца и мать? А может и не забыл? Крайона славится хитростью и коварством. В ход могли пойти подметные письма и вообще множество различных методов, о которых Риордан и понятия не имел.