Анархопокалипсис (СИ) - Штерн А. - Страница 164

— Много лет назад, — улыбнулся мужчина, — этот красавиц пришел сюды, иская знаний бродячих племен! Ну и вот, познакомилися.

— Понятно, — задумчиво ответила Харенс, недовольно оглядывая дремлющих под открытым небом подростков, коих было не так уж и много. — И почему они спят прямо на земле?

— Не обессудь, мы так закаляемся!

— Какое-то странное закаливание, — устало буркнула Крис, продолжая глазеть на молодежь.

— Осуждаешь? — ухмыльнулся мужчина. — Уж пойми, нам-то выгодно больными сходить.

— Да нет, забудь, — хмыкнула та. — Просто мир перевернулся, старик. Странно, что ты так спокойно об этом говоришь, будто нормально растить заведомо слабое и болезненное поколение.

— Да ты, никак, «живая»? — заинтересованно воскликнул «гнездун» и ехидно прищурился.

— Что?

— Да не ничо! Выход недалеко, кста! Ещё минут… — договорить он не успел. Со стороны сужающегося прохода, который выходил на открытую лесистую местность, послышались чьи-то громкие крики и призывы о помощи.

— Аркан! — завопила тощая женщина с огромной паклей на голове, в сопровождении крепкого мужчины в более-менее приличной одежде. — Вельк! Вельк в лес пшел! — тараторила она, прижимая к себе окровавленного мальчугана, нога которого была грубо перемотана кожаным ремнем.

— Вот же мать-людородица! — воскликнул Финн, немедля приняв ребенка, и бросился в сторону основного поселения вместе с этими двумя. — Шо стряслось?!

— Валки, тию мать! — бросил мужчина, обгоняя свояков. — Бигу лекаря звать!

Проводя трепещущих прокаженных холодным взглядом, Харенс безучастно пожала плечами и преспокойно направилась к выходу, в надежде наконец-то избавится от всей этой бесполезной кутерьмы.

Сноски:

[1] Папула — вид сыпи, которая возникает при кож-вен. заболеваниях.

[2] Скрим или скриминг — вокальный приём, основанный на технике расщепления и являющийся неотъемлемой частью рок- и метал-музыки. Скрим отличается от гроулинга высотой издаваемого звука и не является названием техники. Проще говоря, это пугающий бурлящий крик.

[3] Гроулинг или гроул — приём экстремального вокала, суть которого заключается в звукоизвлечении за счёт резонирующей гортани. Гроулинг обозначает "рычание" и звучит как очень низкий рык в исполнении человека.

[4] В переводе с финского: «Какого черта, борзой?»

Глава 30 будет опубликована: 25.05.2023

Глава 32 «Быть, или?..»

— Операция! — заорал местный знахарь выбегая из своего логова и таща широкую деревянную дверь на веревке. Прочная древесина ярко выделялась на фоне остальной «мебели», а по углам этой самой двери были вырезаны круглые дыры-отверстия.

— Давайте к костру! — крикнула однорукая, перехватив волокущуюся по земле вторую часть троса. — Клем! Помоги мне усилить пламя! Харт — камни!

Что ни говори, но даже не имея толкового оборудования и должных медикаментов, прокаженные обладали колоссальной организацией. Словно шестерни одного слаженного механизма, они за считанные минуты успели обустроить вокруг раненого целое подобие операционной. Одни подбрасывали трута и веток в костер, чтобы усилить пламя, другие так же оперативно обустраивали разрастающееся кострище камнями и бетонными балками. Третьи таскали ведра с грязной водой, которые подвешивали на штыки и дорожные знаки для кипячения.

Понадобилось всего несколько минут, дабы обеспечить взволнованного медика нехилым освещением и целой бригадой помощников. Железную дверь обтянули клеенкой, тем самым обеспечив более-менее стерильную поверхность. А детвора, несмотря на юный возраст, без лишних слов стаскивала странные микстуры, обставляя ими землю вокруг растерянного знахаря, который обматывал пальцы полиэтиленовыми пакетами, вместо перчаток. Весть, откуда в таком месте оказалась пачка новых пакетов, разве что чумных жителей кто-то снабжал, или они их украли.

— Как он?! — выпалила женщина в окровавленных лохмотьях, подставив рядом с полноватым мужчиной в крупных очках ведро с грязной водой.

— Плох совсем! — выпалил тот, трясущимися руками перетягивая бедро мальчугана жгутом, прямо поверх ремней. — Нет чистой?!

Нога ребенка была окровавлена от бедра до самой голени. Видимо, зверь успел прокусить ногу, а затем повалил и перешел к и́кре. Разорванная плоть сильно кровоточила, в нескольких местах виднелся характерный след от укуса, а кожа бедняжки приобретала все более бледный оттенок. Не смотря на передавленную артерию, мальчуган продолжал медленно истекать кровью на глазах у старших.

— Вэнсона добудилися?! — прикрикнул знахарь, протягивая веревку через дыру в древесине и фиксируя ногу ребенка.

— Ни хрена чёт! — раздался голос того самого вооруженного парня, который явился вместе с замурзанной женщиной и сейчас всё никак не мог растрясти наёмника. — Он же ж спит как медведь!

— Бляха! — ругнулся лекарь, отпаивая раненного всякими травянистыми микстурами, после чего повернул того на бок и крепко привязал руки мальчика к одному из отверстий двери, чтобы удобнее было рассмотреть глубокую рваную рану. — Я не моху бинтовать без промывки! Хте вода?

— Да не отфильтровали ещё! Греется!

— Что с сыной?! — завыла «пакля», припадая на колени рядом с растерянным лекарем.

— Кровь не моху остановить, что-то там внутри «поломалось», без инструмента никак!

— Та кипятим!

— Завалитесь!!! — гортанный рёв рыжеволосой бестии в очередной раз прокатился по расщелине. Занятые непрестанной работой над подготовкой всего необходимого, местные все как один резко оглянулись и уставились на неожиданно вернувшуюся гостью. — Плевала я на ваши понятия! Если хотите, чтобы он выжил, будете меня слушать!

— Ты врашь? — удивился знахарь, боязливо поглядывая на гончую в свете бушующего пламени разгорающегося кострища.

— Типа того. Будь добр, придержи в сохранности! — буркнула Харенс, бесцеремонно пихнув в руки удивленного Клема винтовку, и уселась напротив привязанного пацаненка. — У него рваная рана, нужно удалить разорванные ткани и наложить швы, — спокойно пояснила гончая, сбросив рюкзак и вытаскивая увесистую аптечку.

Оглядев место укуса, она без лишних слов расстелила поверх уложенной сбоку фанеры плотную тряпку и достала пластмассовый бутыль с какой-то жидкостью, в которой плавали её инструменты.

— Костер хороший, но тут не помешал бы фонарик, — спокойно подметила гончая, попутно вынимая резиновые перчатки из склеенного пакета и поспешно натягивая на руки. — Много грязи. Нужно очистить, пока не потребовалась санация,[1] — сухо подметила Крис, набирая шприцом ампулу лидокаина и вкалывая дрожащему пареньку. — Отвяжите ногу и держите так, как я скажу.

— Харт, зеркало! — скомандовал знахарь, удерживая ребенка.

— Ну, такое, — буркнула конопатая. Обработав место верхнего укуса каким-то обеззараживающим, она взяла скальпель и сделала вокруг ранения несколько точных надрезов, выдавливая кровь из поврежденной кожи.

— Ты шо творишь?! — возмутился лекарь, поняв, что обработанная рана не начала шипеть и пузыриться.

— Не мешай. Воды у вас нет?

— Кипятим!

— Понятно, — устало вздохнула Кристин, временно перематывая обработанное бедро и переходя к голени. — Рюкзак. Достань из бокового кармана бутылку и дай мне.

Приняв у лекаря литровую бутыль, она сорвала зубами железную крышку, облила ногу ребенка и слегка отодвинула края поврежденной кожи.

— Та шо ж ты делайеш?! — недоуменно воскликнул толстячок, глядя на окончательно затихшего паренька.

— Так, теперь… — беззаботно добавила Крис, в очередной раз промывая место разрыва чистой водой и обливая обеззараживающим, которым также промыла резиновые перчатки. Свезло найти что-то, помимо дурацкой перекиси! — Теперь нужно расширить…

Харенс работала спокойно, без резких движений и особого пристрастия. Поддевая край оторванной плоти стальными щупами, она вручила их знахарю:

— Вот, держи, пока я работаю, — пояснила девушка, вынимая кусочки земли и травинок крохотным пинцетом, после чего повторно промыла рану и проверила целостность подколенной артерии.