Анархопокалипсис (СИ) - Штерн А. - Страница 113

— Прикольно, — угрюмо буркнула Харенс слезая со стула, и запустила вращающееся сидение легким хлопком ладони. — Жадный как черт, а тут не удержался от «вкусненького»? Что-то не верится, но да ладно. Что ещё новенького?

— Б-больше н-ничего, — тут же слукавил бармен, отводя глаза и промывая использованный стакан. — Н-нонна поп-полнила б-больничный с-склад, В-вэнс ум-мудрился н-ногу слом-мать, п-пока ч-что всё…

— Што бля?.. — конопатая рывком повернулась к встрепенувшемуся Рону. — Ногу! На вылазке? Серьезно?! — громко расхохоталась она, однако тут же взяла себя в руки и с искривленной усмешкой добавила. — Хотела бы я не это взглянуть. Ну да ладно, где тут у вас душевые?

— В к-конце ул-лицы, в п-пристройке, с-слева от к-к-казармы, — мужчина криво улыбнулся, едва не выронив стакан от такой неожиданной реакции со стороны барышни. — С-спасибо, кс-ст-тати.

— Пока что не за что, — конопатая ухмыльнулась. — Себе спасибо скажешь, как только перестанешь стесняться своей проблемы. Надо бы заглянуть к твоему начальнику, — недовольно добавила Крис, удаляясь из забегаловки.

Снаружи уже вечерело и гончая решила поспешить с проведением водных процедур. В сторожке у входа сидела довольно пышная вахтерша, которая долго набивала цену и в итоге ворчливо пропустила наёмницу за пару страниц с описанием дезинфекции помещений в случаях эпидемии гриппа. В любом другом селении выскочку уже бы давно взяли с поличным, однако на Холме ценилась любая прописная валюта и местным было откровенно начхать на её происхождение.

— И ещё! — хмуро добавила женщина, нацарапав какие-то цифры на висящей дощечке, исписанной мелом почти до основания. — «Женских» и «мужских» кабинок здесь нет. Так что, обойдешься защелкой!

Санитарных норм в местной умывальной и впрямь не хватало: скользкую потрескавшуюся плитку явно обрабатывали хлоркой, а самодельные пластиковые душевые дышали на ладан, если не считать и вовсе оголенных бетонных стен с торчащими из них лейками, вместо давно позабытых смесителей. Хорошо хоть замки на дверях держались на славу — ломать шеи незадачливым «клоунам-шпийонам» Харенс явно не хотелось, да и сил уже не было. Зайдя в самую надежную, с виду, душевую, девушка принялась систематически цеплять свои вещи на торчащий из стены металлический штырь, попутно прислушиваясь к комментариям завлеченных грядущим событием местных ребят, которые как раз натягивали вещи во время ее визита.

— Бачив? — донесся чей-то незнакомый голос. — А мож она того? Новенька? Странна, шо одна приперлась, ага?

— Та дурэнь ты бо́шка! — ответил кто-то. — Это ж та, сучка руда! Она тоби таких «пирожков» даст, зубов не оставит!

— Шо? Та ты шо?!

— Ага! Это ейное дело, как наших мутузить! Думашь, чо приперлася вся? Не боится совсем, где уж кайфу то тут?

— Та да, ты правый, — вздохнул кто-то. — Ещё й рожа располосована, мабуть там бабы и нету в штанах!

— Ой дурэ-энь! — послышался щелбан и недовольное мычание. — Пишлы уж, ще посылку от ворив прыймать! Кажуть, крали отборни!

Бродяги затопали к выходу, а Крис тяжело перевела дыхание и наконец-то избавилась от исподнего. Попутно свернув эластичный бинт, по-прежнему закрывавший грудину, она устало оперлась плечом о холодную стену, крепко сжимая изнывающий пресс.

— Vitun eläimet! — сцепив зубы шикнула та, проворачивая ржавый вентиль и презрительно глядя в сторону затихших шагов.

Струя прохладной воды приятно окатила кожу и Крис приступила неспешно намыливать голову крохотным кусочком хозяйственного мыла, который всё-таки стащила из местной кладовки, когда на входе запросили дополнительную плату за куда меньшую «каплю». Её широкие плечи были истерзаны глубокими рубцами, на ногах виднелись свежие синяки и ушибы, как следствие чрезмерных тренировок, а спину украшал огромный ожог, который тянулся от лопаток до самого копчика и напоминал разверстый хачкар[3] с очертаниями огромного кельтского креста. Несмотря на общую доставучесть Алессии, Кристин по достоинству оценила её умение не переступать за черту дозволенного. В конце концов, именно Вуншкинд перематывала Крис, пока та находилась в отключке после нападения разбойников. Однако, до сих пор монашка ни разу не заикнулась насчет такого «занятного шрамика», за что конопатая была действительно ей благодарна. На фоне её бесконечных вопросов, такое упущение казалось Харенс не иначе, чем настоящим чудом!

Смывая с пола кровавые сгустки, девушка с отвращением промыла какую-то маленькую силиконовую приблуду в форме «чашечки», которую вручила ей Ольга ещё при первой встрече. Ни названия, ни первоначального применения этой штуковины Харенс не знала. Главное, что работает, и на том спасибо. Несмотря на древность и подозрительное описание «выручалочки», эта чушь хорошо помогала экономить марлю и время, которое наёмница, будучи подростком, обычно коротала возле водоёмов, проклиная свою физиологию на чем белый свет стоит. Жить в прибрежных пещерах и прятаться по норам — было тем ещё «удовольствием»! Конечно, она пыталась прятаться во встречных поселках. До тех пор, пока её не избили прямо посреди крохотной площади, когда несведущая молодая бродяжка додумалась заикнуться о своих проблемах прямо посреди подконтрольного Церкви поселка. После этого она наглухо закрылась в себе и каждый месяц уходила куда-то в самые дебри, лишь бы не попадаться никому на глаза и не позориться в очередной раз. До тех самых пор, пока не повстречала русских, к которым пусть и не всегда, но всё же могла возвращаться время от времени.

«Подумать только! — Кристин криво усмехнулась, обматывая грудь эластичным бинтом и припоминая редкостные экземпляры доанархической литературы, которые она всё же почитывала время от времени. — Предки были настолько наивны, что совершенно не умели писать ничего правдивого! Не припомню, чтобы у той „Принцессы воинов“ и её „подружки-милашки“ хоть раз были проблемы, скажем, с загаженной юбкой!».

Для гончей «всё это дерьмо» — было настоящей, постоянно повторяющейся катастрофой! Работать, выживать и сражаться было куда тяжелее, чем если бы она, прямо как церковница, сумела как-то избавиться от своего «извечного проклятия» раз и навсегда. И это была ещё одна причина, по которой Харенс считала наёмников по типу Вэнсона куда большими неженками, которым бы ни в жизнь не пришлось бы продумывать целые стратегии, лишь бы пережить каких-то там три с половиной дня ада в овраге, в надежде не столкнуться с блуждающими варварами, которые частенько разбредались вдоль ничейных земель. Статуса элитной наёмницы она добилась только недавно, и прежде не могла похвастать такой беспечностью, как сейчас.

— Непростительная слабость! — сорвалось с губ под звон текущей воды. — Ненавижу… — сквозь зубы процедила Кристин, крепко вжав в стену сжатый кулак и проворачивая вентиль в обратную сторону. Даже смешно, что у современного общества такие вещи считались табу и чуть-ли не шокирующим знанием, учитывая, что к распотрошенным трупам, которые частенько вешали прямо на площадях, церковники относились не иначе как к «назиданию Господа». Впрочем, испокон веков люди думали чем угодно, но только не своей головой, и гончая уже давно свыклась с тем, что критическим мышлением сейчас обладали только настоящие психи.

На все про всё у наёмницы ушло не больше пятнадцати минут. В завершение натянув водолазку на слегка вогкие бинты, гончая с силой взъерошила волосы жестким полотенцем и поплелась к вахтерше, которой сгрузила все свои подсумки, за дополнительную плату в виде пары патронов и боевого ножа, который хранила на продажу, ещё с момента облавы на тот самый «Про́клятый замок».

Забрав и внимательно перебрав все свои вещи, вплоть до каждого патрона, Кристин обратила внимание на ранее закрытые ночные киоски, в которых продавалась всякая запрещённая всячина. Она уже было двинулась в сторону торгашей, когда дорогу ей преградил рослый светловолосый мужчина, неожиданно выскакивая из ближайшей толпы.

— Хэй, леди! — усмехнулся наёмник, поправляя дубленую куртку и раскручивая в руке хоукбилл,[4] вытащенный из кожаных штанов, которые носили практически все бродяги в подчинении Бирму́нда. — Ты с какой такой стаи сбежала?